Глава 42. Полина

Асылжан прижимается к спине, держит руку на животе, а я настолько чувствую себя размякшей, что даже не могу вымолвить и слова.

Мы мокрые и липкие, но это настолько неважно, что я сама прижимаюсь лопатками к его широкой груди.

Солнце уже встаёт, а мы так и не спали. Асылжан зарывается носом в мои волосы и опускает ладонь на лобок. От этих поглаживаний моё тело снова отзывается и вот, он снова внутри. Я не знаю, какой это раз по счету. Только мы успокаиваемся, как Асылжан снова заводится.

Он осторожничает, хотя по напряжению и рваным движениям, я понимаю, что он сдерживается. Меня же эта грубая нежность размазывает так, что я дрожу и не могу остановиться.

Густая горячая жидкость покрывает поясницу и Асылжан рычит мне в плечо.

– Надо помыться, – говорит запыхавшимся голосом.

– Потом, сейчас нет сил, – тяну руку назад и обнимаю его за шею. Чувствую, как уже засыпаю.

– Ладно, – вытирает мою поясницу пододеяльником. Надо завтра самим постирать белье, а то мы совсем разошлись.

Асылжан убирает мою руку, снова прижимается к спине. Чувствую как он гладит живот и внутри такое тепло появляется, что я шмыгаю носом. А потом засыпаю.

Открываю глаза и мы лежим в такой же позе. В окно заглядывает солнце и я улыбаюсь. Хорошее настроение уже с утра.

Спину колет от мурашек и я выгибаюсь. Мужчина опускает руку, раздвигает меня и плавно входит.

– Асылжан, – почти вскрикиваю от неожиданности.

– Ммм? – держит за бедра.

– Я думала, ты спишь, – запрокидываю голову и мужчина хватает меня за шею.

– Не могу спать, когда стояк.

Я хочу улыбнуться, но могу только дышать, чтобы не издавать громкие звуки. Наверное, все уже проснулись.

Медведь терзает свою добычу, а я сильнее подставляю себя, чтобы Асылжан наконец-то утолил голод. Хотя возможно ли это?

– Бля, – сжимает волосы и снова покрывает собой мою спину. – Довела, сучка.

– И тебе доброе утро, – усмехаюсь и получаю шлепок. – Давно не спишь? – сажусь и чувствую, как мышцы ног тянет.

– Вроде нет.

Асылжан встаёт с кровати и такой он… Ну медведь. Неуклюжий, но забавный. Улыбаюсь смотря на него.

– Чего? – поворачивается ко мне лицом. – Тошнит?

Интересные у него догадки. Меня тошнит и поэтому я улыбаюсь?

– Нет, всё нормально.

– Что теперь делать? С беременностью, – закрывает правый глаз.

– Сходить к врачу надо, потом встать на учёт и ждать рождения.

– Сегодня можем съездить в город. К врачу заодно. И домой к тебе, шмотки соберёшь. Пока ещё здесь поживем, – уходит в ванную. – Идёшь?

Иду, Асылжан, иду.

Мы вместе помылись и отмылись от близости. Асылжан еле помещается в ванную, что меня веселит.

– Пока Милане не надо говорить. Сначала сделаю УЗИ, а потом покажу ей, – выжимаю волосы полотенцем.

– Должны знать только близкие, Полина. И то, выборочно, – Асылжан одевает футболку.

– Что значит выборочно?

– Пока тихо не станет, надо не отсвечивать с такой новостью.

– А это «тихо» наступит когда-нибудь? – закидываю полотенце на дверь ванной.

– Да, вчера… – Асылжан замолкает, будто не хочет говорить правду. – Ну короче, не надо пока рассказывать.

Не хочу выпытывать информацию, но позже спрошу.

– Что в итоге с офисом?

Мы выходим в коридор и я чувствую запах сырников.

– Переезжать будем и новый штат набирать, – Асылжан поправляет повязку.

– А с Кавецким что?

– Нет его.

– Убили всё-таки? – прикрываю рот рукой.

– Да.

– А как теперь…

– Полина, – Асылжан хватает меня за локоть. – Не думай о том, что тебя не касается. Сам разберусь. Твоя задача сейчас следить за собой, чтобы беременность нормально проходила.

Мужчина нависает и буквально придавливает своей тяжёлой энергетикой. Поднимаю руки и тяну его за шею к себе. Асылжан поддается и прижимается к губам. Мне нравится целоваться с ним. Но в отличие от секса, в поцелуях Асылжан не нежный. Напирает так, что у меня подкашиваются ноги, но кто даст упасть?

– Не ворчи на меня, – оттягиваю зубами его нижнюю губу. Асылжан раздувает ноздри, но молчит. – Я спрашиваю, потому что мне не всё равно. Я там работала несколько лет, да и Кавецкий был хорошим начальником

– Знаю, кукла, – проводит пальцем по щеке. – Если хочешь, можешь поработать моей секретаршей, пока в декрет не уйдешь.

– Серьезно? Ты не хочешь закрыть меня дома?

– Сдурела? Зачем оно мне? – поднимает брови.

– Не знаю. Я думала, что… Да не знаю, если честно. Вы все пытаетесь спрятать своих женщин, – смотрю в раскосый глаз.

– Одно дело, когда касается безопасности, как сейчас. И совсем другое, когда мужик пытается ограничить доступ к нормальной жизни. Я не хочу, чтобы ты зачахла со мной, Полина. Я хочу, чтобы ты носила эти блядские юбки и красила губы красной помадой, потому что именно такой и зацепила меня. Другая Полина мне не нужна, только стерва, которая терпит нервы, – улыбается.

Я не верю своим ушам. Почему это… так мило что ли?

– Я бы хотела работать, – признаюсь. – Сидеть дома очень сложно, я в декрете с Миланой чуть с ума не сошла. Но там и другая ситуация была, конечно. А когда можно выйти на работу?

Асылжан смеется и тянет меня к лестнице.

– Завтра помещение будем смотреть, начнем хотя бы с этого.

– А кто-нибудь из старого коллектива остался? – смотрю по сторонам и не вижу Милану, но слышу ее смех.

– Эдик только. Нормальный пацан, только ссыт вечно, – отмахивается. – Научим его мужиком быть.

– А что в твоём понимании быть мужиком? – сдерживаю улыбку.

– Всё. Он умный, но боится слово сказать. Нахрен надо такое? Уже бы давно работал в нормальной фирме и бабло рубил, а он сидел в этом гадюшнике.

– Эй, – толкаю его в бок. – Хорошая компания была.

– Вот именно что, была.

Мы приближаемся к кухне и я слышу топот Миланы. Она выбегает к нам и с визгом прыгает на Асылжана. Мужчина подхватывает ее на руки и подбрасывает к потолку. Они смеются, а я застываю в этом моменте и почти плачу.

Мои.