Глава 43. Полина

– Как эта маленькая штука может стать человеком? – Асылжан смотрит на снимок УЗИ.

Сначала мы съездили в клинику, где подтвердилась моя беременность. И только в кабинете врача я осознала, что это реальность.

Я снова буду мамой.

У меня родится второй ребёнок.

Я об этом даже не думала никогда. Как и о том, что у меня появится мужчина.

– Природа гораздо умнее, чем мы думаем, – складываю в пакет вещи Миланы. Она осталась под присмотром Вари.

Почему-то я чувствую себя чужой в собственной квартире. Я была здесь не так давно, чтобы теряться.

– Ну да, – Асылжан убирает снимок в мою сумку. – В какую больницу на учёт встанешь?

– У нас в городе одна женская консультация, – открываю ящик со своим нижним бельем и беру несколько комплектов.

– Покажи, – Асылжан подходит со спины и заглядывает в ящик.

– Как будто это не очень прилично, – усмехаюсь.

– Я уже в тебя ребенка засадил, какие приличия, кукла?

«Засадил». Ну прекрасно.

Асылжан тянет руки вперёд и прижимается грудью к моей спине. Копошится в ящике и достает два кружевных комплекта. Не знаю, зачем я купила их, потому что они слишком откровенные. Просто была акция в магазине, ну я и решила…

– Красный вообще разъёб, – хрипит. – Возьми эти, – держит красный и бежевый комплекты.

– Асылжан, хватит столько ругаться, – заливаюсь краской. Что опять происходит между нами?

– Я не ругался, – кладет руки мне на живот. – Немного поучаствовал в выборе.

Откидываю голову назад и чувствую, как его теплота и защита ласкают каждую клеточку моего тела.

– Всё равно я с тебя снимаю это, – трётся щетиной о мою щеку. – Мне нравится разворачивать тебя как дорогой подарок. Мой подарок, Полина.

От его хриплого голоса у меня встают волосы дыбом. Асылжан почти всегда грязно разговаривает. Его словечки порой выводят, но в моменты искренности, эта грубая прямота обескураживает.

– Ты не думаешь, что ты тоже подарок? – поворачиваюсь к нему лицом.

– Знаю, что это не так.

– Почему?

Асылжан поджимает губы и усмехается. Смотрит на меня и думает о своём. Я не знаю о мужчине практически ничего, но он и не особо хочет делиться. Давить неправильно, кучу вопросов задавать – тоже. Наверное, я просто жду, когда Асылжан созреет для душевной близости.

– Если собралась, можем ехать обратно, – отходит.

На сборы мне потребовалось ещё пятнадцать минут. Много вещей не брала, но четыре пакета получилось.

– Всё нормально? Ты погрустнел, – оттягиваю ремень безопасности и вставляю в защёлку.

– Нормально, – Асылжан держит руль правой рукой, а левой открывает окно.

Сегодня пасмурно, погода подходит под состояние. Утром всё было хорошо, но неожиданная перемена настроения у Асылжана, меня настораживает.

– Когда мы были в офисе последний раз, Лика приходила. Что с ней сейчас? – вспоминаю бывшую коллегу.

– Ничего, ищут её. А бухгалтерша в подвале сидит.

– Что? – у меня чуть глаза не вылезли на лоб. – В каком смысле сидит в подвале?

Асылжан вздыхает и злится.

– В прямом, кукла. Я уже говорил, что она спелась с Ляхом. Всё дерьмо из-за нее пошло, – психует.

– И что? Держать ее в подвале из-за этого? Других методов нет?! Она ведь женщина и в возрасте!

– У таких людей нет пола и возраста, Полина. Она долго и методично копала могилу для Феди. И закончилось это тем, что его пытали, а потом грохнули. Показать фотки, во что они превратили его? – Асылжан поворачивает ко мне голову и во взгляде я вижу то, что было при нашей первой встрече. Злоба и ненависть.

– Не надо показывать. Но это ведь не значит, что и с ней надо так обращаться, – кладу руку на живот. Внутри всё переворачивается от слов Асылжана.

– Галю надо отдать собакам на съедение. А потом и Лику, но та не настолько расчетливая, просто хотела облизывать хер побогаче. Полина, очнись уже. Мы не в розовом мире живём, – Асылжан сжимает руль и костяшки белеют.

– Ты говоришь ужасные вещи, правда. Я не оправдываю Лику и Галину Владимировну, но как-то…

– Что, Полина?! – Асылжан взрывается и я почти вжимаюсь в кресло от неожиданности. – Стас вместе с бухгалтершей заставили Федю переписать компанию на Ляха. Под пытками он, конечно, это сделал. Только вот жизнь они всё равно забрали, Полина.

Меня начинает тошнить.

– Только не учли, что мы тоже не бараны. Никто не отдаст им компанию, потому что мы уже были крышей. Это уже всё наше.

Тянусь рукой к кнопке и открываю окно. Свежий воздух ударяет в нос и я жадно вдыхаю.

– Тебе плохо? – Асылжан кладет руку на мое бедро и ощутимо сжимает. Машина тормозит вдоль дороги, мужчина корпусом поворачивается ко мне. – Полина?

– Мне нормально. Я не понимаю, зачем ты… Зачем вы всё это делаете? Да, одни поступили плохо и расчётливо, а вы зачем это продолжаете? Законы вам не писаны? – открываю окно сильнее.

– По-другому нельзя в таком деле. Я думал, ты это понимаешь.

– Не понимаю, Асылжан. Ты когда-нибудь захлебнешься в своей злобе и ненависти.

Он откидывается назад и переводит взгляд в сторону. Между нами угнетающая тишина. Мы остановились вдоль одной из самых оживленных дорог, здесь куча машин и я чувствую себя неуютно.

– Я уже погряз в этом.

– Я знаю, но и не хочу, чтобы это продолжалось. Не нормально настолько всех ненавидеть, – закрываю окно. Руки ледяные и я потираю их, чтобы согреться.

– Не всех. Ты – другое, – Асылжан включает печку.

– Это радует, но остальной мир не такой ужасный. У всех были трудности в прошлом, Асылжан. И у всех они впереди, такова жизнь. Не может быть всегда всё спокойно. Наверное, мне тоже следует ненавидеть всех вокруг, учитывая, что я осталась вдовой с младенцем на руках. Ненавидеть мужчин, потому что я без мужа. Ненавидеть замужних женщин, потому что у них кто-то есть. Ненавидеть детей, у которых есть отцы. Так, по-твоему?

Асылжан облизывает губы и ничего не говорит.

– Ты просто ничего не знаешь.

У меня щемит сердце от голоса, которым он это произносит.

– Расскажешь? – наклоняюсь к нему.

– Нет.