Глава 44. Полина

Время идёт так медленно, что мне хочется лезть на стену. Хорошо, что девочки рядом и изоляцию от мира переносить немного легче. Но я всё равно еле держусь.

Последнюю неделю Асылжан и Артём приходят домой только ночевать. Демьяну стало более или менее лучше, он тоже ездит на работу, но бывает дома чаще.

Аня занята детьми, Лёша очень капризный и Валя ей всячески помогает. А я борюсь с токсикозом и развлекаю Милану, которая уже тоже устала находиться в, пусть и больших, но четырех стенах.

– Может хоть кашу сварить тебе? – Варя участливо спрашивает, когда я выхожу из туалета. Меня снова вырвало.

– Спасибо, не надо. Я выпью воды и лягу.

Женщина кивает и смотрит с жалостью. Да, вид у меня не очень, но пока не пройдет этот период, бесполезно наводить красоту. Да и сил нет.

– Пойдешь со мной или здесь останешься? – спрашиваю Милану. Они с Владом сидят в гостиной и что-то смотрят на телефоне. Мальчик много времени проводит с Миланой и я ему очень благодарна. Сейчас у меня нет ресурса заниматься дочерью, а Влад часто переключает её внимание. Да, мать я плохая, но меня рвет несколько раз на дню.

– С Владиком останусь, – Милана отвечает не смотря на меня.

Отлично. Мне очень стыдно, но сейчас я могу принять горизонтальное положение и просто дышать.

Я иду наверх в комнату Асылжана. Здесь беспорядок, но именно здесь я чувствую спокойствие и относительное умиротворение.

Ладно, вру. Я беспокоюсь и не могу найти себе места, но в его комнате мне ненадолго становится легче.

После того странного разговора в машине, Асылжан будто отдалился. Пару раз я пробовала осторожно спросить, в чем дело, но он либо отвечал односложно «все нормально», либо просто молчал. А последнюю неделю мы совсем не видимся. Когда просыпаюсь, Асылжана уже нет. Когда засыпаю, он ещё не пришел.

Сейчас вечера и ночи проходят по одному сценарию: я укладываю Милану и ухожу наверх к нему. Засыпаю, пока мужчины нет. А потом сквозь сон чувствую как Асылжан гладит мой живот, прижимается всем телом и зарывается носом в волосы.

Иногда это переходит в секс, который больше похож на признание и попытку удержаться за какую-то опору. Асылжан не делает больно, не срывается на бешеные движения, как это было раньше. Но он ведёт себя совсем по-другому. Нежный снаружи, но внутри него что-то происходит. Он может целовать меня, а одновременно с этим разрывать простынь чуть выше моей головы. На все попытки поговорить, Асылжан меня затыкает. Просто кладет ладонь на губы и всё.

Это меня беспокоит, потому что буря становится всё сильнее, а я не знаю как помочь. Аня говорит, не лезть в душу, а просто ждать. Потому что Артём тоже загруженный и не рассказывает, что у них происходит. А Демьян на вопросы Вали отвечает: «Разберемся сами».

Хочется, чтобы уже быстрее они это сделали, потому что нормальная жизнь остаётся за высоким забором.

Ложусь на кровать и закрываю глаза. Горло саднит после рвоты, а желудок почти урчит. Надо есть, но всё выходит обратно. Приспускаю резинку домашних штанов, чтобы не давило. Чувствую себя развалиной.

Милане я сказала про беременность, но она пока что не понимает, что это значит. Наверное, когда живот станет заметным, ей будет легче осознать. Хотела рассказать позже, какие-то другие слова найти. Но токсикоз замучил и я переживала, что ребенок подумает, что я больна.

Обнимаю подушку и тело постепенно расслабляется. Веки всё ещё тяжёлые, но я хотя бы не чувствую тошноту.

Открываю глаза от сильного грохота. Резко сажусь и голова сразу «едет». За окном садится солнце, значит, я спала часа три. Выхожу из комнаты и слышу мужские голоса. Надеюсь, меня не вывернет прямо в коридоре.

– На хрен вы вообще туда поехали? Дебилы, – Демьян сидит в гостиной на диване и держится за голову.

– Осади, сынок, – Артём отмахивается и снимает футболку. Пока я спускаюсь, не вижу Асылжана. Издалека вижу, Артём какой-то грязный, будто в земле извалялся.

– Я тебе говорил с самого начала, гасить её надо. В итоге, вафля эта сбежала опять и подставу организовала, – Асылжан выходит из-за угла и нависает над Артёмом. Они смотрят друг другу в глаза и я на секунду начинаю беспокоиться, что мужчины подерутся.

– Асылжан, ты вообще в своем уме? Баб гасить – это не по понятиям. Даже для меня. И тебе не позволю.

– Да ну?! Ну так давай будем ждать, пока она всех нас не перелупит, она же баба, чё такого? – Асылжан сжимает кулаки, но Артёму плевать. Он раздевается до трусов и бросает вещи у входной двери.

– Асылжан, чего ты кричишь? – спрашиваю, когда наконец-то спустилась с лестницы. Девочек и детей нет в гостиной.

– Съебнула, – поворачивается ко мне и этот взгляд, полный презрения и злобы, режет.

– Асылжан, что…

– Блядь, Полина, я сказал пошла отсюда!

Будь я нормальной, с чувством собственного достоинства, и имеющая инстинкты из серии «беги, а то убьет», конечно, я бы ушла. Но, увы.

– Ты больной? Разговаривай нормально, – рявкаю. Брови Асылжана взлетают вверх, а Артём позади него усмехается.

– Не смотри на него, – Асылжан заметил, что я перевела взгляд на раздетого Артёма и сразу повернулся ко мне полностью.

– А то, что?

Асылжан раздувает ноздри, но мне плевать. Я не базарная девка, чтобы он со мной так разговаривал. Меня мутит, но я всё равно могу ругаться.

– Кукла, иди куда шла и не беси меня.

– Так я сюда и шла, любимый, тебя услышала и пришла, – подхожу ближе. – Но вместо «привет», ты, как обычно ворчишь.

– Полина, сейчас действительно не подходящее время, – Демьян встаёт и обходит диван. – Иди в комнату, нам нужно поговорить с мужиками.

Асылжан передёргивает плечами и прожигает недовольным взглядом.

– Ладно. Как скажешь, Дёма, – выдыхаю и делаю шаг в сторону. Но Асылжан хватает меня за руку, что я чувствую себя тряпичной куклой.

– Дёма, блядь?! С каких пор он для тебя Дёма?

Мужчина так орет, что у меня почти лопаются перепонки.

– Ты нормальный, Асылжан? – выдергиваю руку. – Наверное, потому что это его имя. Не ищи подвоха там, где его нет.

Артём и Демьян смотрят на нас как на плохое цирковое выступление.

– От баб одни проблемы.

– Ну да, зато ты такой беспроблемный и, главное, добрый.

– Полина, на каком языке сказать, чтобы ты ушла в комнату? – Асылжан наступает, но я только задираю голову.

– Так я почти уже ушла, ты меня задерживаешь.

Сейчас всё выглядит так, будто я специально его драконю. На самом же деле, я пытаюсь достучаться, что меня надо уважать не только, когда мы наедине и у Асылжана хорошее настроение.

– Задерживаю? – злобно усмехается.

Я открываю рот, чтобы ответить, но токсикоз решает, что надо показаться. Меня выворачивает прямо на Асылжана.

– Ну пиздец! – взрывается.