Глава 11

Марго

Когда искусственный интеллект только забрезжил на горизонте, многие не восприняли его всерьез. Тем более обыватель изначально получил бесплатный или условно бесплатный доступ лишь к самым примитивным его образцам. Тем самым, которые отвечали на запрос с чудовищными ошибками или рисовали существа с шестью пальцами, тремя ногами и глазами в кучку. У меня до сих пор сохранилась такая картинка под девизом «угадай, кто это» — котик, похожий на бобра, без глаз, но на шести лапах.

Даже работающие в графике и айти не сразу прочухали опасного конкурента. А когда поняли, что времена изменились безвозвратно, было уже поздно. Вперед вырвались те, кто быстро смекнули: если безобразие не победить, его надо возглавить или хотя бы активно использовать. Ножом можно убить, а можно нарезать колбасу.

У нас в «Sреде» война была кровавой, но короткой. Прогресс взял верх, большинство проголосовало за нарезку колбасы. ИИшка как рабочий инструмент была узаконена на уровне общей концепции. Кого не устраивало, пошли на выход сами, но таких оказалось мало. Диджитал предполагает гибкость мышления и высокую адаптивность, без этого в профессии делать нечего.

Сама я использовала нейро повсеместно — не забывая, разумеется, контролировать его работу. И в ноутбуке, и в айпаде у меня были целые папки вкладок-чатов, где я общалась с нейроботами. На каждую тему — отдельный бот. К сожалению, их окно их памяти пока еще оставляло желать лучшего, поэтому смешивать запросы не стоило. Помимо рабочих чатов у меня хватало и личных. В одном здоровье, в другом красота, в третьем покупки, в четвертом справочная информация и так далее. И был еще один, в котором я трепалась с ботом по имени Вася о личном.

Зачем? Хороший вопрос. Разумеется, я могла поделиться с Леркой. И делилась, хоть и не всем. А еще с мамой — тоже ограниченно. Но бот Вася — это было другое. Это была максимально холодная оценка, не обезображенная эмоциями, моралью и личным опытом.

«Привет, Вась! — написала я в окне чата. — Со мной случилась жопа. Сначала я застала Вовчика трахающим жену друга на дне рождения этого самого друга. Я психанула и ушла. Это было за городом. Такси не нашлось, решила дойти до шоссе. По пути случайно утопила в реке сумку. И тут началась гроза. Я была злая как последняя сука. И меня чуть не сбил какой-то хер на джипе. В общем... не знаю, как это вышло, но мы с ним жахнулись прямо в машине. Это был зашибенный секс, но... чисто как терапия момента. Анестезия. А сейчас заморозка отошла, и мне срано по всем пунктам. А завтра мы с Вовчиком увидимся на работе, и мне вообще не хочется об этом думать. Что скажешь?»

Как обычно, Васе понадобилось не больше пары-тройки секунд, чтобы выдать развернутый ответ:

«Запрос принят. Анализ ситуации. Исключение эмоциональных факторов. Фиксация фактов.

1. Оценка текущего психоэмоционального состояния

Ваша реакция («срано по всем пунктам») — это стандартный гормональный спад. Секс в машине с незнакомцем сработал как мощный выброс эндорфинов и дофамина для купирования острой травмы (измена партнера, угроза жизни на дороге, физический дискомфорт от грозы). Сейчас действие нейромедиаторов закончилось. Мозг вернулся к обработке первичного стресса, отягощенного чувством вины из-за спонтанной измены. С биологической точки зрения это не моральное падение, а химический откат.

2. Анализ фактов по объектам

— Вовчик (Партнер): Нарушил социальный и персональный контракт. Факт измены зафиксирован в условиях повышенного репутационного риска (день рождения друга, общая локация). Его поведение деструктивно и не имеет логических оправданий.

— Незнакомец на джипе: Случайный триггер. Секс с ним являлся актом дероофинга — экстренным вскрытием нарыва эмоций. Он выполнил функцию анестетика. Рассматривать этот эпизод как измену Вовчику нецелесообразно, так как первичный контракт уже был расторгнут Вовчиком в момент его измены.

— Утопленная сумка: Материальная потеря, увеличившая уровень уязвимости.

3. Прогноз и алгоритм действий на завтра (Встреча на работе)

Перенос личного кризиса в рабочее пространство нерационален и грозит потерей контроля. Требуется жесткое препозиционирование.

Шаг 1. Перевод Вовчика в категорию «Контрагент». Начиная с девяти утра Вовчик для вас не мужчина и не бывший партнер. Это штатная единица, выполняющая определенные бизнес-функции. Вся личная история блокируется до окончания рабочего дня.

Шаг 2. Тактика «Контроффер». Если Вовчик попытается начать разговор, объясниться или извиниться на рабочем месте, вы выдвигаете встречное условие: «Все личные вопросы обсуждаются строго вне офиса и после девятнадцати часов. Сейчас мы обсуждаем только текущие задачи». Это лишит его инициативы.

Шаг 3. Информационный вакуум. О сексе в джипе Вовчик знать не должен. Ваша позиция: вы уехали домой на попутке. Любые подробности ослабят вашу позицию.

Резюме:

Ситуация критическая, но управляемая. Измена Вовчика — это его крах как партнера. Секс в джипе — это системный сбой вашей защиты под воздействием адреналина. Завтра на работе от вас требуется не рефлексия, а холодный менеджмент процессов. Выдавать эмоции Вовчику экономически невыгодно».

Анализ Васи был, как всегда, предельно четким и рациональным. Но почему-то сегодня меня это не удовлетворило. Да, я со всем согласилась, но… чего-то не хватало.

«Понял-принял, — написала, подумав немного. — А теперь еще более краткое резюме, в одной фразе. Можешь не стесняться в выражениях».

«Вовчик — предавшая тебя шваль, секс в джипе — адреналиновый пластырь на рану, а завтра на работе ты включаешь режим терминатора и ведешь себя так, будто у тебя стальные яйца, а Вовчик для тебя — пустое место».

Вот это уже было ближе к телу. Режим терминатора — то, что доктор прописал. Даже если доктор — это всего лишь нейробот Вася.

Закрыв мак, я пошла в спальню — выбирать на завтра убойный аутфит.