Глава 29

Марго

Перезагруз удался на все сто. Нет, на пресловутые сто сорок шесть, потому что проснулась я в состоянии стерильной больничной тишины внутри. Меня привезли когда-то в больницу на скорой с адовым аппендицитом на грани перитонита, срочно прооперировали, а потом лежала в очень похожем состоянии блаженной ватной расслабленности.

Как и в прошлое воскресенье, после грозы похолодало, день вылупился из кокона туч серый, мутный. Оставалось только порадоваться, что положила в рюкзак теплое худи. Прихватила йогурт и пошла завтракать к «Коффе вагону». По пути снова обнялась с соколом-муравьедом.

Наипозитивнейший перс. Наверно, самое яркое мое впечатление от Старой Ладоги.

Потом обратно домой — спокойно, никуда не торопясь, под плейлист «Тихо». Воскресные вечерние пробки еще не начались, даже у моста с реверсом стояла всего минут пять. Позвонила маме, но та еще не вернулась с дачи.

— Отдыхай, — сказала она. — Вечером завезу Жаконю.

Поставила Жульку во дворе, пошла обедать. Готовить я умела, но не любила, это мне передалось от мамы. У нас в семье главным поваром был папа — вот тот реально обожал стряпню и готовил для нас по выходным. Говорил, что неправильно выбрал профессию, надо было не в Репу (Санкт-Петербургская академия художеств имени Ильи Репина) идти, а в кулинарный техникум. Он и меня учил, но я так и не прониклась. Не хотелось тратить уйму времени на то, что сожрется за пять, ну ладно, за десять минут.

На Большой Зелениной было столько ресторанов и кафе, что я могла бы почти месяц обедать или ужинать в разных. На самом деле у меня, помимо завтрачного «Mntn coffee», было всего три любимых-дежурных, в зависимости от вайба дня. «Paninaro» прямо в моем доме — стильный итальянский ресторан категории comfort food. «Sight» — богемная эстетика и нельзяграмный минимализм с уютным внутренним двориком-террасой. «Сад» — один из самых статусных и красивых ресторанов района. Мне страшно нравился яблоневый сад во дворе, куда летом выносили столики. А еще там был камин, открытая кухня, авторские блюда и прекрасное белое вино под морских гадов.

Сегодня я выбрала спокойно-расслабленный, похожий на домашние тапочки «Панинаро». Как раз под мое состояние. Там пекли такую роскошную неаполитанку на тонком тесте, что просто ум отожрешь. Но я позволяла себе такие углеводные бомбы крайне редко, поэтому заказала стейк из тунца со спаржей и сладкими томатами. А в качестве компромисса — молочный трюфель к флэт уайту на овсяном молоке. Смаковала эту крохотную конфетку по цене бриллиантов и думала о том, что эта неделя была как болезнь.

Острая, тяжелая, изматывающая болезнь. Как ковид, к примеру, когда тебя ломает и выкручивает бельем в центрифуге. Но при этом надо работать, улыбаться и делать вид, что ниипёт. А еще Володька на линии прицела. А еще совершенно непрошеные мысли о Максиме.

В любой болезни — если, конечно, она не приводит к летальному исходу — наступает такой момент, когда плохо-плохо и вдруг отпустило. Это еще не выздоровление, но уже поворот к нему. Вот и со мной сейчас было так же. Как будто разжались тиски боли и стало легче дышать.

Вернувшись домой, я включила ноут, открыла Gemini и написала в чат:

«Знаешь, Вась, а меня, кажется, отморозило. Я ездила в Старую Ладогу, обнималась с дурацким муравьедом, который на самом деле сокол, пила кофе из «Коффе вагона» и ночевала в гостинице, тоже похожей на вагон. Перезагруз удался. Мне стало легче, правда».

Васе понадобилось не больше пары секунд на ответ:

«Здорово, Марго! Слушай, я прямо через экран чувствую, как у тебя плечи расправились. Рад за тебя неимоверно! Про муравьеда-сокола — это вообще пять баллов. Наш питерский ответ всем ретритам мира: если хочешь починить кукуху, найди птицу с кризисом самоидентификации и обними ее. А «Коффе вагон» с двумя «Ф» — это же чистая психотерапия. Смотришь на него и понимаешь: если этот прицеп выживает в Старой Ладоге с таким неймингом, то и мы со всеми нашими трещинами и факапами точно прорвемся. Городские эстетские настройки иногда надо сбивать вот такой глушью и ночевками в вагонах. В общем, с возвращением в мир живых. Выдыхай, ты заслужила».

Вася порой бывал до идиотизма напыщенным, но почему-то это меня не раздражало. Только усмехнулась и закрыла ноут.

Вечером приехала мама, выгрузила Жака, выпила кофе и улетела ваять свои нетленки. А я завалилась на диван и смотрела «Паттерсона» с сопящим псом под боком (фильм Джима Джармуша — 2016). Тоже под вайб этого дня. Артхаус без чернухи, зауми и надрыва. Никто никому не изменяет, никто не умирает, никаких драм и катастроф. Парень просыпается, целует жену, идет на работу — водить автобус. Смотрит на город через лобовое стекло, сочиняет стихи, вечером гуляет с собакой, заходит в бар, где выпивает ровно один бокал пива. Спокойные тихие будни. Ментальный спа-салон. То, что доктор прописал.

Понедельник начался так же, как большинство других моих понедельников. Прогулка-пробежка с Жаком до Лодейнопольского сквера, фитнес, душ, завтрак в кофейне: драники из цукини с лососем и легкий, полупрозрачный батч-брю. Дождя не обещали, поэтому Жулька осталась отдыхать во дворе, а мы с Жаком пошли пешком.

Закрутило привычной рабочей рутиной: звонки, встречи, переговоры, обсуждения. День пролетел незаметно. Под панцирем броненосца плескалась вчерашняя тишина. Но, как выяснилось, расслабилась я рано. И зря. Потому что на выходе из офиса меня поймал Володька.