Глава 38

Макс

— Будь я дебилом, подумал бы, что ты хотела заставить меня чувствовать себя дебилом.

— Ну нет, ты не дебил, — фыркнула Марго. — Хотя бы уже потому, что дебил не выдал бы такого закрученного силлогизма.

— А это не силлогизм. — Раздражение лезло пеной через уши, хотелось в отместку за долбаное кино поддеть ее посильнее. — Это софизм с контрфактическим условием и рефлексивным парадоксом. Плюс пролепсис.

Из ее вытаращенных глаз на мою душу пролился живительный бальзам.

Девочка, я когда-то две городские олимпиады по логике выиграл, и на российской второе место взял. Жаль только, что не научился применять эту теорию на практике. Но терминами в меня лучше не тыкать, забью ногами любого.

— Туше! — рассмеялась она, немного натужно. — На лопатки. На самом деле нет, конечно. В смысле, такой задачи не стояло.

— Тебе хотелось посмотреть, как я отреагирую на срущих мужиков, розовых кроликов и твою тезку с козьими глазами (Марго и Макс смотрели мультфильм «Непокой» Леонида Шмелькова)?

— Ну… да, — созналась, смутившись немного. — Но только не на это. Это все внешнее. Там другое.

— Точно, — согласился я на серьезных щах. — Другое. Собачка там хороша. Найду в сети и поставлю аватаркой в телегу. Вот такая вот… хуйня, собачка. Пардон май френч.

Марго поморщилась и отвела глаза.

Что, не нравится? Серьезно? Посмотреть она хотела — на мою реакцию! Ну так вот тебе реакция, коза.

Когда я позвонил и она предложила кино, не насторожился — а зря. Первый звоночек прозвенел уже при встрече, когда заехал за ней, не на работу, а к дому. Ну то, что пса не взяла, ладно, в кино собак не пускают. А вот то, что сказала: пойдем на мультик… Даже не сам мультик, в конце концов, мультики разные бывают. Начала как-то суетливо объяснять, что давно хотела посмотреть, да все никак было не выбраться. Что это прямо такой крутой мульт с зашибенным рейтингом.

Слишком много слов, не в ее стиле.

Самый маленький зал в «Мираж Синема» на Большом — это уже не звоночек, а прямо набат. И пять человек зрителей, считая нас.

— А нам точно сюда? — засомневался я.

— Угу, — буркнула она.

— Может, за попкорном сбегать, пока реклама?

— Не надо. Если только сам хочешь.

Я не хотел, а она — ну да, разве упоротая зожница станет жевать соленый пенопласт?

Наконец закончились десять рекламных роликов и началось… Что? Мультипликационный Линч, загущенный до состояния битума. Два другана ехали на машине, сбились ночью с пути и зарулили в какой-то стремный отель, а потом не смогли из него уехать. Всё, дороги нет — мост разрушен. А постояльцы отеля куда-то исчезают один за другим. Причем нарисовано это было примерно так же, как я в школе рисовал на обложках тетрадей. Художник из меня ху… нет, не от слова «худо», а гораздо хуже.

К пятой минуте хотелось ржать во всю глотку. К десятой и до самого конца — сложно и изощренно материться. Но что интересно — за все полтора часа не возникло желания встать и сказать: «Смотри сама свою херабору, Марго». Наоборот, в этой самой хераборе было что-то жутко-гипнотическое, завораживающее. За всем этим бредом, наводящим на мысли о тяжелых веществах, плотно и осязаемо стояло одиночество. Лютое космическое одиночество, скручивающее в штопор, заставляющее выть на луну. До дрожи созвучное тому, что сидело внутри меня.

— Ну и? — невинным тоном спросила Марго, когда мы вышли на проспект.

Вот тогда-то я и завернул про дебила. Мощно задвинул, как говорил герой моего детства Хрюн Моржов (персонаж телевизионной передачи «Тушите свет», выходившей на российском ТВ в 2000— 2003 гг.). Хотя на самом деле хотелось сказать совсем другое.

После «собачки» повисла громоздкая, как шкаф, пауза. Показалось, что сейчас Марго скажет: ладно, не провожай, пешочком дойду.

— Жаль, что ты не понял. — Она засунула руки в карманы и подняла плечи, как готовый к драке воробей. — С логикой у тебя все ок, но суть пролюбасил. Это фильм про пограничное состояние. Когда твой мир сгорел ко всем херам у тебя на глазах, а нового еще нет. И вот ты висишь в этой пустоте, и тебе нечем дышать.

Ой, а то ж я не понял! Но совпадение выбесило еще сильнее.

— Марго, этому Яше просто тупо нехер делать. Он даже не заметил, как его друг пропал. Чистый глянец. Хочешь знать, что такое настоящий ад и пустота? Это когда ты полтора года живешь в режиме шпионского внедрения в собственном доме. Когда не спишь с женой, терпишь ее пьяные выходки и по секундам фиксируешь каждый косяк, чтобы просто спасти свою дочь. Когда у тебя впереди суды и бойня с опекой. Война на уничтожение. Когда застаешь ее за пьяной оргией, выгоняешь пинком под жопу, а потом сидишь один в пустой квартире, и кажется, что стены сжимаются, вот-вот раздавят. Вот это — нечем дышать. А твой фильм просто фантик без конфеты.

Ее глаза стали как у девки из мульта — с квадратными козьими зрачками.

Ну что, Харитонов, высказался? А теперь скажи девочке «спокойной ночи».

— Извини, — сказала она тихо и… взяла меня за руку.

Мы просто шли. Молча. На расстоянии — как школьники. Каждый думал о своем. А может, об одном и том же. Прошли мимо припаркованной машины, шаг за шагом — до самого ее дома. Остановились у парадной.

— Мы должны были в сентябре пожениться, — сказала Марго, глядя куда-то за мое плечо. — А в ту субботу я его застукала с бабой. Не просто с какой-то там бабой, а с женой его друга, к которому на день рождения приехали. Прямо там, в саду. Ну и... в общем, я ушла. И все. Но как будто ничего не случилось. Он утверждает, что я веду себя как глупый ребенок. Подруга говорит, надо понять и простить. Мама… мама говорит, хорошо, что сейчас, а не потом. Она любовные книжонки пишет, для нее это просто банальный сюжет. Вот и не знаешь, кто спятил — весь мир или я. Стою на асфальте я, в лыжи обутый…

— Мама права, — возразил я. — Больно, но так и правда лучше.

— Права, — усмехнулась Марго. — Но от этого не легче. Позвонишь?

Не дожидаясь ответа, она чуть привстала на цыпочки, поцеловала в самый краешек губ и пошла к двери.