41

Он трахал мою руку членом, а меня пальцами, заставляя изнемогать, пульсировать, постанывать. Заставляя хотеть его так, как никого и никогда в жизни.

Его тугой, влажный пенис, покрытый взбухшими венами, подрагивал в моей руке.

Пожертвовав пуговицами, он рванул рубашку, чтобы прижаться голой грудью к моим торчащим соскам, и откровенно наслаждался этими ощущениями, когда я шумно вздыхала и так же шумно выдыхала, скользя по его мокрой коже грудью.

Его шея покрылась потом. Пот тёк по вискам, блестел на лице и груди. И он бы мог прекратить эту сладкую пытку в любой момент — мы оба были возбуждены до крайности, но ему явно нравилось находиться на этом краю.

Он не позволял мне кончить, меняя темп или останавливаясь в тот момент, когда я была близка к разрядке. И не позволял довести себя до кульминации, мягко убирая мою руку или зажимая вместе с членом между нами.

— Твою мать, Арт! — выдохнула я, жаждя его так сильно, как только можно хотеть мужчину.

Наверное, так сходят с ума, не получив желаемое.

Но это был не наш случай.

Он приподнял мою голову за подбородок и посмотрел в глаза. Я провалилась в его тёмный вожделенный взгляд, что словно просил: будь со мной.

Керн надорвал зубами пакетик с презервативом, сплюнул уголок, не сводя с меня глаз. Раскатал кондом на члене и… едва слышно выдохнул.

— Сука!

Я поняла, что-то не так. Но что?

— Всё хорошо, — ответил он на мой тревожно взметнувшийся взгляд.

Подхватил меня под ягодицы. И нет, не вошёл, скорее надел меня на свой хрен.

Осторожно, медленно, бережно.

И когда я благодарно застонала, принимая его член в истосковавшуюся по нему глубину, когда глухой узел внутри меня начал пульсировать, предвкушая скорую разрядку, сделал всего пару движений, глубоких и мощных и… мир рассыпался цветными искрами.

— Твою мать! А-А-Арт! — выгнулась я.

— Твою мать! — тихо выдохнул Керн.

Он словно наступил на оголённый провод под напряжением в тысячу ватт, так нас тряхнуло.

А потом медленно и словно под наркозом, отпустило.

Я ткнулась лбом в его плечо, он — в стену.

— Ебать, ты горячая девчонка, — сказал он, тяжело дыша.

Бережно опустил меня на пол.

— Ты тоже ничего, — едва удержалась я на неверных ногах.

— Определённо, ты заслуживаешь лучшего, — заставил он меня повернуться.

Его член уже слегка обмяк, но всё ещё позволял судить о его размерах. И я поняла, что было не так. Презерватив, что я ему дала, едва доходил до середины ствола и так его сдавил, что Керну, наверное, было больно.

Как он вообще его натянул? Как этот чёртов кондом не порвался?

— Это что за гондоны для гномиков? — стянул он тугой безлатексный презер и с облегчением вздохнул. — Боюсь, два оставшихся нам не понадобятся.

— Что ты имел в виду? — спросила я, цокая за ним в комнату.

— Можешь уже всё это снять, — коротко показал он головой на мои каблуки. — Душ там, — мотнул в сторону и, вырвав несколько влажных салфеток из пачки, кинул мне упаковку.

— Спасибо, — поймала я салфетки, но так и осталась стоять. — Когда сказал, что я заслуживаю лучшего, что ты имел в виду?

— Разве это не очевидно? У твоего бывшего крошечный стручок, если эти резинки были ему впору. Сколько вы были вместе?

Я помолчала, думая, что же ему ответить, учитывая, что мне не нравится ни его тон, ни его презрение, ни перспектива сделать мои отношения предметом насмешек.

— Тебя не касается, — ответила я.

Стянула сапоги. Затем чулки. Уверенно вытащила из шкафа чистое полотенце.

Керн проводил меня взглядом.

И я почти захлопнула дверь, когда услышала.

— Кто у нас сегодня ночной портье? — сказал Керн в трубку, как обычно, без здрасьте и до свидания. — Отлично. Мне нужны безлатексные презервативы большого размера. Срать, где и в какой круглосуточной аптеке они продаются. Безлатекстные гондоны размера икс эль, — повторил он. — Сейчас.

Его видимо, спросили, сколько. Он ответил:

— Все, сколько есть.

И положил трубку.

Я аккуратно, чтобы не хлопнуть, закрыла за собой дверь.

Похоже, у него и правда неплохой аппетит, усмехнулась я, и одного раза ему недостаточно.

Ну, я, собственно, не против. Если честно, я очень даже за.

Мне тоже было мало. Неприлично мало.

Я хотела его ещё.