49

Адвокат пил третью чашку кофе, вводя Арта в курс дела, Керн к своей даже не прикоснулся.

Как он и думал, Кит вляпался в очередные неприятности. И адвокат, которого Арт нанял для него ещё два года назад, и щедро оплачивал его услуги, хорошо выполнял свою работу — Кит был на свободе. Но это ненадолго.

— Мне удалось договориться об отсрочке и подписке о невыезде, но в этот раз всё куда хуже, особенно учитывая его прежнюю судимость, — сказал он.

— Сука! — выдохнул Арт.

Он сменил телефон, почту и прочие координаты, опрометчиво забыв сообщить об этом адвокату брата, поэтому тот и вынужден был писать письма и пытаться найти его в гостинице, но, по сути, это ничего не меняло.

Никита был в полной жопе.

— Кража, совершённая группой лиц по предварительному сговору. — Список статей, по которым обвинялся брат, был внушительным. — Мошенничество… повлёкшее… в особо крупных размерах… с преднамеренным… наказывается… — перечислял адвокат прегрешения Кита.

Арт пропускал их все мимо ушей. Он знал, что Кит не мог. Просто связался с очередной плохой компанией. Стоял на стрёме. Был пьян или обдолбан, и ни хрена не соображал.

Но перспективы были те ещё.

От шести до двенадцати лет — это не просто приговор для него, это — смерть.

И Арта интересовал только один вопрос: что нужно сделать?

Именно его он и задал адвокату.

— К сожалению, штрафом он в этот раз не отделается, — покачал головой адвокат. Довольно молодой, но, сука, толковый и дотошный, за что Керн его и выбрал.

— А взятка? Взятка поможет? Деньги не проблема, — уточнил он.

— Поможет возврат украденного, чистосердечное признание, ну и желание сотрудничать, — ответил адвокат.

— То есть сдать подельников? Имена, явки, пароли?

— Любая информация. Но чем полезнее и достовернее она будет, тем лояльнее к нему отнесётся следствие. Понятно, что за два с лишним месяца украденное уже частично сбыто или утрачено. И нам на руку, что мэр не хочет раздувать скандал.

— Они обнесли квартиру мэра? — вытаращил глаза Арт.

— Не совсем, — мягко уклонился от прямого ответа адвокат, — главное, что пока Никита на свободе и есть возможность избежать повторного срока и тюрьмы.

Сука! Ну почему всё так? Не в силах сидеть, Арт встал.

Кабинет у адвоката был довольно просторный — ходи не хочу, но Керн дошёл только до окна.

Почему именно мэр, которому Арт не только руки не подал бы, что он и сделал буквально вчера, но и срать с ним на одном гектаре не сел, теперь должен решать судьбу его несчастного брата.

И кто-то, может, назвал бы Кита тупым, идиотом, дебилом, недоумком, сказал: сам вляпался, пусть сам и расхлёбывает, а я умываю руки, но только не Арт. Арт скорее сам бы сел, чем позволил посадить брата.

Да, Кит был слабый, ведомый, безвольный, неуверенный в себе, беззащитный и даже временами беспомощный, но Арт с детства привык его защищать и сейчас не собирался бросать.

Снег за окном прекратился.

Лежал белым покрывалом на улицах, белыми шапками на деревьях и наверняка растает, едва выглянет солнце, но сейчас выглядел так нарядно, радостно и жизнеутверждающе, что хотелось выбежать, как в детстве, лепить снежных баб, кидаться снежками.

Арт бы даже не удивился, если бы Ника так и сделала: вытащила его на улицу, закидала снегом, закопала в сугробе. Он так ясно увидел её раскрасневшееся лицо в надвинутой на лоб шапке, снежок в руках, одетых в варежки, услышал её смех, а потом и вовсе дорисовал картину собакой и малышкой дочкой, что испугался.

Испугался того, что увидел. Испугался, что каждый раз улыбается, вспоминая о ней. Испугался того, что почувствовал.

Блядь, он по ней скучает! Четыре с лишним часа проведя с ней в постели, заставив её сотрясаться в сладострастных судорогах не раз и не два, попробовав на вкус каждый укромный уголок её тела — он хочет ещё.

Хочет — и всё.