51. Ника

— А ты популярна, — сказал Эд Карма вместо «здрасьте».

Бухнулся на диванчик напротив и поднял руку, подзывая официантку.

Я посмотрела на него поверх журнала.

Чёртов номер с Керном на обложке, наконец, вышел в продажу. И я, конечно, купила.

Даже нашла в себе силы не вырезать снимки Артура Керна и не развесить у себя в комнате по стенам, хоть он и был на них дьявольски прекрасен.

И даже смогла прочитать статью, что вышла в рубрике «Расследование» вместо моей.

Так, бледненько, средненько, беззубо, ни о чём, — сделала я высокомерный, но объективный вывод, и даже как-то успокоилась. Моя статья была бы лучше. И будет лучше. Пусть не в «Городе». И вообще, не статья. Но будет — и точка!

Я напишу книгу о своём брате. О его жизни, и его смерти.

Расскажу о себе — той, что так любила брата и не смогла его спасти.

Обо всех тех людях, что погибли, и тех, что в их смерти виновны, прямо или косвенно.

О мэре и архитекторе.

О сетчатых конструкциях, что до сих пор стоят по всему городу и представляют потенциальную опасность.

И я не буду голословной — у меня будут доказательства.

Выполнив первое поручение Можайского, я, наконец, залезла в его архивы.

И даже кое-что нашла.

Сказать, как эксперт, сто́ящая ли это находка и был вызван в кафе Карма. Ну и вообще, потрещать.

Чёртов Керн. Его руки, покрытые венами, его тело, покрытое шрамами, его член — лучшая из палочек для настоящих волшебников — всё это ещё не скоро забудет моё бренное тело, что ни один мужчина не понимал так хорошо и не чувствовал так пронзительно, как Арт.

Мои слабые мозги ещё нескоро вернут себе ясность после единственной ночи, проведённой с ним.

Но я старалась о нём не думать и жить дальше.

Мне приходилось тратить на это неимоверное количество сил и энергии. Я работала на его отца. Жила в доме, где о нём напоминали не только записи коррид, там были его вещи и фотографии. И он всё ещё был острым и живым ощущением: запахом, теплом, дыханием на моей коже, мучительно прекрасными спазмами в моём теле, горячим желанием, а не просто воспоминанием.

В общем, получалось у меня херово и, будь я послабее, уже рванула бы к «Авалону» по любому бездорожью, но я держалась — ушла в работу, занималась своим расследованием и отрывалась на бывшем.

Телефон пиликнул очередным сообщением от Плюс один, когда официантка приняла у Эда заказ и пошла за чаем, что он попросил принести сразу.

Я покосилась на экран и, хмыкнув, покачала головой.

«Классно выглядела» — написал мне Алексей после вечеринки.

«Классно? Так говорили в прошлом веке, — ответила я. — Тебе надо поменьше общаться с мамой. Или не повторять за ней как попугай. Она была с тобой на вечеринке?»

«Конечно, нет» — немногословно ответил Плюс один.

«Жаль, надо было взять. Кто же должен подтирать тебе попку в туалете. Следить, чтобы ты случайно не испачкал парадную манишку».

В таком духе мы продолжали по сей день.

«Посмотри в словаре. Гуглом ты, видимо, так и не научился пользоваться, так что словарь тебе в помощь» — написала я ему перед тем, как приехал Карма.

«Ты злая» — ответил мне Плюс один на наш нескончаемый диалог, который почему-то не торопился заканчивать.

И тут одно из двух: либо был латентным мазохистом, либо Мия права, и он ещё на что-то надеялся. Впрочем, одно другому не мешает. И я ждала, что рано или поздно, он пригласит меня на встречу.

«Не злая, а справедливая» — ответила я.

И посмотрела на Эда.

— Популярна где? В каком смысле, популярна?

— Уже второй мужик с момента увольнения разыскивает тебя в редакции, — забрал у меня журнал Эдик и стал листать с таким видом, словно ничего интереснее в своей жизни не читал.

— Я так и буду вытягивать из тебя по слову?

Засранец набивал цену, значит, это что-то любопытное и меня точно заинтересует.

— Ну, последним тебя разыскивал Керн, — как раз открыл он страницу с его интервью и фотосессией.

— Керн? Меня? — подняла я бровь, прицелившись в Карму, словно умела убивать взглядом.

— Нет, блядь, меня, — отложил он журнал. — Ты же у нас Вероника Астахова.

Хитрый блеск в его глазах мог означать только одно: он всё знает. И я даже знала, кто ему рассказал. Придушу болтливую сучку!

— И чего хотел Керн? — спросила я с напускным равнодушием.

— Ну, не знаю, может, трахнуть тебя. Может, замуж позвать, — усмехнулся Карма. — Вид у него был очень озабоченный.

Узнал, значит. Прозрел, господин Керн, — догадалась я. Не сразу, но всё же вспомнил девчонку в шапке набекрень в холле редакции и разволновался — не из тех ли я борзописок, что любят трясти чужим грязным бельём.

— Ну ты его, я надеюсь, успокоил? — улыбнулась я. — Сказал, что меня интересуют, вернее, интересовали, исключительно групповые изнасилования да чудики, которые суют свои письки куда не следует? Если он таким не балуется, ему бояться нечего.