52

— Я бы, может, и успокоил, — поскрёб Эд заросшую седой щетиной дряблую щёку, — но он разговаривал не со мной, с Главнюком. И устроил изрядный переполох в курятнике. Ну ладно, показывай, что ты там принесла, — развалился он на диванчике.

— А бухгалтерия-то чего переполошилась? — удивилась я: курятником в редакции называли только одно место. Полезла в телефон.

— Мне-то почём знать, — Карманный, как всегда, делал вид, что он старый больной алкаш, не знающий слов любви, и ему всё по хрену. — Я так, мимо проходил. Смотрю, кассирка мечется, юристка красными пятнами. С их хроническим недотрахом, они, может, на каждого мужика так реагируют.

— Или спиздили положенный ему гонорар. Он же поди, и не догадывается, что редакция должна ему денег, — приняла я к сведению: что-то связанное с Керном в бухгалтерии нечисто. Но я не забыла: Керн был вторым. — А первый кто? — развернула я к Карме экран со сканом статьи.

— Первый приходил давно. Сразу, как тебя уволили, — достал Карма из кармана очки. Нацепил на нос. Прищурился, зажав телефон в вытянутой руке. — Это что? — спросил он.

— Полномасштабное исследование по сетчатым перекрытиям.

— Ты же не думаешь, что я всё это буду читать, — пролистал он копии статьи, напечатанной мелким шрифтом и написанной сухим языком научного текста.

— Я маркером для тебя выделила о неустойчивости железобетонных конструкций в условиях вибрационной нагрузки, — ответила я. — Ты на дату статьи посмотри.

Он раздвинул пальцами изображение.

— Хм… Ну, допустим… Допустим, Можайский знал ещё до начала строительства аквапарка, что в нашем климате они ведут себя плохо.

— Да не в климате дело, Эд, — забрала я у него телефон. — В вибрации. В резонансе. Напишу тебе название и дату выхода статьи. Ты поищи её сам. Желательно в библиотеке. Я нашла только распечатки, ещё и с пометками Плантатора. И не имею права их использовать. Но если найти первоисточник… — увлеклась я и, если бы Карме не принесли чай, так бы, наверное, и не заткнулась.

— Может сойти за информацию из открытых источников, — подсказал Карма. И, даже не сделав паузы, ответил на мой вопрос. — Сергей Тимофеев. Это имя тебе о чём-нибудь говорит? — спросил он, наливая из керамического чайника белёсый чай, пахнущий имбирём и корицей.

— Нет, — пожала я плечами.

— Глава службы безопасности твоего матадора.

А вот теперь я вытаращила глаза.

— Сергей? Спрашивал обо мне ещё в январе?!

Что это значит, мне ещё только предстояло обдумать.

— Если мне не изменяет память, это же с матадором ты обсуждала мужика, засунувшего член в бутылку, — невозмутимо потягивал кипяток Карма, мешая мне сосредоточиться.

— Ну, вообще-то, я обсуждала его с тобой.

— Ну я же не глухой, — хмыкнул он. — Да и записи с камер у входа посмотрел. На всякий случай, — уточнил Карма. «На всякий случай» для криминального журналиста и автора детективов означало: тут есть о чём подумать. — Он привёз Керна, вы с Керном поговорили, потом ты вышла. Тимофеев курил в машине у входа. А потом, буквально день спустя, сделал то же, что и я — попросил запись с наших камер. Ну и навёл о тебе справки. Уж не знаю, по своей инициативе, или Керн ему приказал.

А история становится всё интереснее, — хмыкнула я, уткнувшись в телефон, чтобы заказать такси.

Но у меня было слишком мало информации, чтобы сделать выводы. Да и надо ли забивать этим голову — у меня и так было столько поводов думать о Керне, что лучше бы уже их было поменьше.

И я бы с радостью ещё потрещала с Кармой, но я забежала в кафе ненадолго, меня вызвал к себе в больницу Можайский — пора было уходить.

— Поищи статью, ладно? — встала я. — У тебя и опыта больше, и возможностей. Я пока связана по рукам и ногам.

— Поищу, поищу, — махнул Карма. — Но сразу скажу, этого недостаточно. И… — он скривился. — Это скучно.

— Я понимаю, Эд, понимаю. Скандальности не хватает, — передразнила я Карму скривившись.

Скандал, секс, смерть и смех — четыре «С», на которых стоит не только журналистика, но и беллетристика.

— Но детективы я писать не умею. И это пока всё, что у меня есть, — ответила я и выскочила из кафе в поисках такси, которое вроде как подъехало, но поди ж ты найди, где среди пятидесяти машин, где припарковалась твоя.