54

У меня в телефоне висело последнее китайское предупреждение об отключении света, газа, воды и всего, что ещё можно отключить в квартире родителей, и, кроме меня, эти счета никто не оплатит.

Я ещё не нашла ничего сто́ящего, что может помочь мне с доказательной базой в моём расследовании в архивах Можайского. И я…

Блядь! Да мне просто некуда идти, негде жить, а без работы ещё и не на что.

Мыть полы в супермаркете я и так могу устроиться в любой момент, но на ту зарплату квартиру не снять, значит, работы надо две, но тогда книгу не написать, родителям не помочь, да и не жизнь это — выживание.

— А если он меня не возьмёт? — держала я двумя пальцами купюры, которые ещё предстоит отработать, и не факт, что они станут моими.

— Можете оставить аванс себе, — ответил Можайский. — Уволить я вас за это тоже не уволю. Архив сам себя не разберёт. Кому-то и этим надо заниматься, — как бы давал он мне понять, что я в принципе ничего не теряю.

Но я не торопилась радоваться.

— А если возьмёт?

— Получите сумму, в пять раз превышающую эту.

— В какой срок я должна уложиться? — бросила я купюры в сумку не глядя. — Сколько у меня времени?

— И хотелось бы сказать: сколько потребуется, — ответил Можайский, — но поторопитесь, Вероника Владимировна. — Я даю вам неделю. С первого дня следующей недели сумма вашего гонорара будет уменьшаться на десять процентов каждый день. Если за исходную мы возьмём ту, что вы сейчас получили, то…

— Через десять дней получать мне будет нечего, — встала я.

— Или вам заплатим и я, и господин Керн, — усмехнулся Плантатор.

— Ясно. Разрешите идти?

— Я позволю себе напомнить, что вы по-прежнему не имеете права сообщать кому бы то ни было ничего из того, о чём мы с вами говорим. Ни подтверждать, ни опровергать чужие предположения… — И я уже согласно кивнула, когда он неожиданно добавил: — Но с моим сыном можете быть честны. Предельно честны, Вероника Владимировна, — подчеркнул Можайский. — Он не прощает ложь, а я не хочу, чтобы вы пострадали.

Даже так? — удивлял меня Плантатор всё больше, причём то в одну, то в другую сторону.

— Спасибо, — кивнула я. Слушаюсь, сука, и повинуюсь.

Всё это было похоже на какую-то дурацкую игру, в которую мной играли как пешкой, и постоянно приходилось себе напоминать, ради чего я в неё ввязалась.

Но я пошлю их всех к херам в тот же день, когда найду, что ищу, — решила я. Но до тех пор, пока существует хотя бы иллюзия, что я могу выйти из этой игры в любой момент, буду играть.

Уйдя в дальний конец коридора, к техническому лифту, на котором возили оборудование, пустые каталки, бельё и еду, я достала деньги, чтобы посчитать, на что рассчитывать-то.

И присвистнула.

Сумма в пять раз превышала ту, ниже которой я смело разрешила себе не падать.

Посмотрела на часы.

Начать я решила завтра. И до завтра была целая вечность.

Мне бы спуститься на дурацком лифте, тем более он остановился на моём этаже.

Но я великодушно помогла женщине в униформе клиники вывезти высокий металлический стеллаж на колёсах, заставленный коробками. Вместе мы дотолкали его до двери нужного кабинета. И пока, поблагодарив за помощь, сотрудница клиники доставала ключи и отвечала на телефонный звонок, я уже повернула обратно, к лестнице, когда что-то заставило меня обернуться.

У окна, напротив палаты Можайского стояла девушка, которую я уже видела.

Пусть издалека, пусть при не самых лучших обстоятельствах, но я без труда её узнала.

— Алла, — окликнул её Валера. И пригласил в палату.

— Ника!

Я вздрогнула. Оказалось, прикрытая стеллажом, я наблюдала за этой сценой не одна.

— Извините, что напугал, — поприветствовал меня адвокат Можайского.

— Здравствуйте, Иван Львович, — кивнула я. — Ничего. Не знаете, кто она? — спросила я, когда дверь за девушкой закрылась.

— Бывшая личная помощница Артура Керна, — ответил адвокат.

— Личная помощница?! — уставилась я на адвоката.

— Бывшая, — повторил Иван Львович. — Насколько я знаю, они состояли в интимной связи, а потом он её уволил. — Он посмотрел на часы. — Что-то рановато я приехал. Может, выпьем по чашечке кофе?

— Почему бы нет, — взмахнула я руками.

«Состояли в интимной связи, а потом он её уволил» — прекрасный повод выпить кофе, а ещё я хотела проконсультироваться у адвоката по некоторым личным вопросам.