6

Главный поправил бы: мужчина. Мужик — это у Некрасова, это где избы, телеги, бабы и овчинные полушубки. И я опять бы поспорила, что это не просторечное, а сленг, даже неологизм, когда «мой мужик» с гордостью говорят даже десятилетние писюхи про своих юных друганов.

Но, к счастью, спорить мне уже было не с кем.

— Не знаю, меня, наверное, должен был кто-то встретить, — сказал мужик в прижатый к уху телефон. — Но я стою тут как болван, и даже пропуск на моё имя никто не выписал.

Пресвятая дева Мария Гваделупская! Он смотрелся иллюстрацией к статье «Как одеться мужику, чтобы выглядеть охренительно», читай: самоуверенным снобом.

Но, отдать должное, его это ничуть не портило и, что куда важнее, не смущало.

Безупречная простота. Лаконичная строгость. Мужик — рациональность, мужик — порядок, мужик — дисциплина. Мужик — уверенность в будущем.

И тон голоса, и выражение лица — всё выдавало в нём человека, который привык, что мир играет по его правилам. Человека, что не выносит ждать, догонять и когда что-то идёт не по плану.

Так и хотелось сочувственно похлопать его по плечу: «Привыкай, парень! Для нашей редакции это норма. Погоди, ещё не так нагнут».

Но потом я вспомнила, что в редакции больше не работаю, и снова «вернулась» к Карме.

— Нет, про идиота, засунувшего член в бутылку, пиши сам, — рыкнула я, пройдя турникет.

— Да брось, отличная новость в рубрику советов. Хештег «ебанутым нет покоя», — ответил Карма, которого, очень надеюсь, слышала только я.

— У меня даже члена нет, какие советы я могу ему дать? — возмутилась я. — Не совать в бутылки всякую херню? Сделать на память фото младшего друга и попрощаться? Вызвать МЧС — пусть парни посмеются? — я остановилась, кипя, шипя и пузырясь от гнева.

Этот говнюк всё же довёл меня своим желанием напоследок выжать из уволенного помощника максимум пользы.

— Серьёзно? — ответила я на очередную «правку». — Воткнём пылающий факел знаний в немытую жопу невежества? Ты считаешь, это новости, которые мы заслужили?

Я остановилась.

Мужик в чёрном пальто приподнял бровь, рассматривая меня с интересом.

— Слушай, а мне здесь уже нравится, — ответил он в свою трубку, отключился и убрал телефон в карман, даже не попрощавшись.

На тёмных, коротко стриженных волосах искрились капли растаявших снежинок, и я вспомнила, что на улице зима и неплохо хотя бы застегнуться, прежде чем вспотев, выходить на мороз.

Карма всё что-то бубнил, взывая, видимо, к моей совести, хотя сам же учил, что совесть есть разновидность сексуального отклонения — привычка трахать самому себе мозг.

Зажав телефон плечом, одной рукой я нахлобучила на голову шапку, потом двумя попыталась застегнуть пуховик.

Добром это определённо не закончится, — подсказывала жопа.

И не ошиблась.

— Что ещё я должна сделать для идиота, которому некуда больше засунуть свой писюн? — возмутилась я, так и не справившись с замком.

Дёрнула бегунок и… уронила телефон.

Ощущение, что время замедлилось, в тот момент не показалось мне преувеличением.

Я успела всё. Увидеть, как, падает мой телефончик и, зацепив рукав, переворачивается в воздухе. Предположить, как сейчас он разлетится на мелкие куски, упав на глянцевый гранит пола. Подумать: купить новый мне не на что. И даже представить свою будущую унылую жизнь без телефона, когда… его вдруг поймала мужская рука.

— Пожалеть, — сказал мне откуда-то сверху голос.

— Что? — не поняла я и, ещё не веря, что мой дорогой, любименький, ненаглядненький телефончик протягивают мне целёхоньким.

— Вы должны его пожалеть, — ответили мне. — Во-первых, потому что некуда засунуть, во-вторых, это ж каким должен быть писюн, чтобы пролезть в бутылку. Как ни крути, а бедолагу жалко.

Здесь, время, видимо, ускорилось, потому что теоретически на подумать у меня его было достаточно, а за словом в карман я обычно не лезу, но ни то ни другое я не сделала, словно момент, когда взяла телефон и подняла глаза на мужчину, проскочил на ускоренной перемотке — я не нашлась что ответить.