91

Керн скользнул рукой под мой легкомысленный халатик и дальше — глубже.

— Мы разделим на двоих наши тела, но не жизни, — тихо, хрипло зазвучал его голос, когда пальцы стали поглаживать всё, до чего дотянулись. — Это всё, что я могу тебе дать, Ника Астахова. Всё, что когда-нибудь дам.

Проведя рукой по бедру, он сжал мою попку, подтягивая меня к себе.

— У тебя есть вопросы?

Ответить мне удалось не сразу. Сначала он стянул с меня трусики.

— Я хочу… — начало предложения повисло в воздухе, когда я опустила взгляд на его руку.

Он ослабил ремень на брюках, расстегнул молнию и достал член.

— Хочешь чего? — приподнял мою голову, чтобы я смотрела на него, а не на его член.

— Быть твоей единственной, — сказала я.

— Разве это не подразумевается, — закатил он глаза. — Я же принял твои условия. Да, чёрт побери, я согласен трахать тебя и только тебя так долго, сколько это будет продолжаться. Счастлива?

— Очень, — усмехнулась я. Он принял мои условия — какое великое одолжение!

— Что-то ещё? — и не думал останавливаться Керн.

— Обещай… — я втянула носом воздух, когда его руки развязали халат и сжали мою грудь. — Обещай, что меня не предашь.

— Не предашь? — удивился он. — Не предашь в том дурацком смысле, что выполню все свои грёбаные обещания?

— Не предашь в том дурацком смысле, — я едва могла дышать, — что не разобьёшь мне сердце.

Он замолчал и выглядел озадаченным.

Затем обвёл большими пальцами мои соски и заглянул в глаза.

— Не помню, чтобы я когда-то посягал на твоё сердце, но, насколько я понимаю, чтобы кого-то ранить, как минимум нужно влюбиться. И если учесть, что я каждый раз повторяю: меня не интересуют чувства, сделай милость, не становись столь безрассудной, не влюбляйся. И тогда никто никого не ранит. Ни я тебя, ни ты меня. У тебя всё? — как бы давал он понять: давай уже заканчивать эти ненужные разговоры и займёмся, наконец, делом.

И я хотела продолжить не меньше него: низ живота мучительно ныл, кровь пульсировала везде, чего уже коснулись его руки, но второй шанс выдвинуть условия он мне вряд ли даст, поэтому я остановила ладонь, заскользившую по моей талии.

— Это соглашение закончится в тот момент, когда любой из нас этого захочет, правильно?

— Да, конечно, в любой момент, но сначала это должно быть озвучено, а затем сделано, — развернул он меня к себе спиной. Снял халат.

— И это секс без отношений? Только чёртов грёбаный секс?

— Именно, — заскользила его ладонь вниз по моему животу.

— Тогда добавь к нему общение. Не выяснение отношений, которых у нас нет, а чёртовы грёбаные разговоры обо всём на свете. Надеюсь, ты не станешь ими мне докучать?

Я спиной чувствовала, что он улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты делился. Всем, что тебя беспокоит. Огорчает или радует. Я хочу с тобой трахаться и говорить. Говорить и трахаться, — прижалась я задницей к его паху.

И пусть сейчас он только попробует не согласиться!

Я услышала мучительно вожделенный вздох.

— Чёрт с тобой, да, — выдохнул он, плотнее прижимая меня к себе. — Я попытаюсь. Но не одновременно. И сейчас мы говорим или трахаемся?

Теперь улыбнулась я.

— Пожалуй, второе.