Глава 30

И дни потекли дальше своим чередом.

Арген исчезал иногда на целые недели, занимаясь поручениями, которые выдавал ему Саттвек. К чести купца, он действительно старался подбирать такие задания, которые не противоречили бы убеждениям карателя, и тот выполнял работу с тем же усердием, что и когда-то для ордена.

Главное, что ему нравилось, — Саттвек легко согласился с тем, что Аргену лучше работать одному. В целом ничего не изменилось — по-прежнему существовал человек, перед которым каратель обязан отчитываться. Но он вдруг осознал, чего ему не хватало все это время — доверия.

В ордене всегда боялись, что кто-то из братьев сойдет с пути, и всеми силами старались это предотвратить. Работа в пятерках, дотошные, до мельчайших деталей отчеты приорам после каждого шага — все было направлено на полный контроль. Командование не доверяло подчиненным, и, в общем-то, справедливо, потому что кто-то действительно постоянно нарушал правила или впадал в прелесть.

Саттвек наверняка боялся того же самого. Однако именно он, как ни странно, понял Аргена намного лучше, чем любой из приоров, под началом которых тот работал, и даже чем любой из братьев, хотя кое-кто из них был карателю ближе родной семьи, оставшейся в одной из деревень Северной Лиоты.

Купец усвоил самое важное: если Арген что-то решил, его не остановить. Не поможет никакой из способов, только смерть. А поскольку она была Саттвеку невыгодна, то он дал карателю полную свободу воли, лишь бы тот приносил хороший результат.

И Арген ни разу его не подвел.

После каждого задания он спешил домой. Туда, где сладко пахла медом и молоком Эска, танцующая по вечерам на кухне под его хлопки. Туда, где подавала похлебку на стол хмурая, неулыбчивая старуха, которая при всей своей угрюмости за «невестку» была готова любому выцарапать глаза. Туда, где тоненько, робко мяукала Пискля, забирающаяся по ночам в постель к Аргену с Эской и уютно устраивающаяся у них в ногах погреться.

Им стало спокойнее. И не только потому, что теперь у них появился дом, куда можно вернуться.

Благодаря Саттвеку и его людям удалось распустить слух, что пара, похожая на беглецов, ушла на север, чтобы попасть к варварам-скаванам. Этот немногочисленный, но яростный народ, живший в северных горах и на ледяных пустошах за ними, оставался язычниками. С ними тяжело было наладить отношения, зато они могли принять магов, если те соглашались следовать их обычаям.

Арген вряд ли когда-нибудь повел бы жену в суровые края, где зима длилась по одиннадцать месяцев в году. Дикие, необузданные скаваны точно так же заставляли сменить веру, как и захдарцы, и тоже принуждали их сражаться на своей стороне в бесконечных стычках с соседями — как другими язычниками, так и приверженцами единой веры. Если выбирать между ними, то лучше уж более-менее просвещенный Захдар.

Однако некоторые маги действительно пытались скрыться за скаванскими горами от преследования, и орден, похоже, поверил в эту историю. В окрестностях Ольмарка стало меньше карателей, а описания Аргена с Эской появлялись на досках с объявлениями все реже и реже, пока не исчезли совсем.

В жизни карателя не было времени лучше, чем это.

Но все когда-нибудь заканчивается. Когда Саттвек в один из дней внезапно вызвал Аргена к себе, у того и мысли не возникло, что именно это станет переломным моментом. Как и всегда, он быстро собрался, привычно спрятал под одеждой кинжалы и метательные ножи, закинул на плечо походную сумку с вещами и поцеловал Эску на прощание долгим, страстным поцелуем.

Ее живот уже сильно округлился, хотя до родов оставалось еще достаточно времени. Наверное, виной всему была Эскина худоба, которая не ушла с беременностью, невзирая на упорные старания старухи-хозяйки откормить «кровинушку». Арген с улыбкой положил ладонь ей на живот, мысленно прочитал молитву и наконец ушел.

К Саттвеку он пришел с другого входа, для «своих». Домочадцы уже давно не обращали на него никакого внимания, как и на других подчиненных хозяина, целыми днями сновавших туда-сюда. Только слепой сын купца, как обычно, проводил карателя незрячим взглядом, словно все-таки мог видеть.

Когда Арген поднялся в кабинет, Саттвек склонился над рабочим столом, уперев в него руки, и изучал какую-то карту. Их у него было так много, словно он ученый, занимающийся исследованием чужих земель. И большие, и маленькие, карты сторон света, отдельных стран, островов, даже отдельных городов с нанесенными на бумагу зданиями.

У ордена подобного количества карт никогда не было, хотя Арген точно знал, что там тоже интересуются картографией. Скорее всего, они имелись у командования, но простым братьям такого счастья никогда не перепадало. Их же ведет сам Бог, по милости Его должны справиться.

Возможно, потому они и гибли сотнями, не выдерживая организованного натиска захдарцев, которые так же яро верили в своего Бога, но на одного Него не полагались.

— Я не нравлюсь твоему младшему сыну? — вместо приветствия сразу спросил Арген.

— Тебя это беспокоит? — не поворачивая головы, уточнил купец.

Такая манера общения уже давно стала у них привычной.

Каратель пожал плечами.

— Просто интересно. Вроде бы я ему пока еще ничем не насолил.

Саттвек наконец оторвался от карты, выпрямился и посмотрел на собеседника.

— Вельд говорит, что животные тебя боятся. Чуют более сильного хищника и поэтому избегают. Он беспокоился, не причинишь ли ты мне вреда, но я сказал, что ты на нашей стороне и рядом с тобой нам ничего не грозит.

Арген кивнул, молчаливо подтверждая эти слова. За прошедшие месяцы он убедился, что Вельд — самый обычный ребенок, послушный и немного пугливый. Если он и использовал свой дар, то только для детских игр.

О его отце такое сказать было сложно. Поступки Саттвека не всегда вписывались в представления единоверцев о хорошем человеке, достойном рая, однако Арген не мог его осуждать за это.

Кто-то должен взять на себя грязную работу, за которую отправляют в ад, чтобы остальные могли позволить себе всегда поступать только правильно. Так уж устроен этот мир.

По крайней мере, к чести купца, он никогда не использовал дарование сына в своих целях. Уже за одно это каратель его уважал. Мало кто удержался бы от того, чтобы не заставить работать такой талант на себя.

— Так зачем ты меня вызвал? — спросил Арген.

— Пришли свежие новости о Вайсе, — ответил Саттвек и кивком пригласил его подойти и взглянуть на карту.

На нее было нанесено достаточно подробное изображение Лиоты, Райнланда и нескольких небольших государств, которые их окружали. Бумага пестрела разнообразными отметинами, больше всего — в той части, где раскинулись лиотские просторы. Значок меча, по-видимому, обозначал представительства Ордена воинов Слова Божьего, но смысл остальных символов — точек, крестиков и загогулин — Арген пока не понимал.

Купец не стал дожидаться новых вопросов и принялся объяснять сам:

— Здесь отмечены известные нам исчезновения магов и артефактов. Что касается первых, то я нанес на карту только те случаи, когда магов по неизвестной причине не казнили, а увезли в штаб-квартиру. А также те случаи, когда маги бесследно исчезали, но не присоединились к беглецам. Разумеется, часть из них, скорее всего, действительно просто удрала или погибла, но есть шанс, что их все же тишком захватили каратели.

— А это пропавшие артефакты? — Арген указал на точки, одна из которых находилась в Галеатской равнине, там, где он сам уничтожил алмаз.

— Да, то же самое — только те, которые были увезены в орден или исчезли при сомнительных обстоятельствах.

Каратель нахмурился.

Больше всего значков теснилось вокруг представительств ордена, которые обычно размещались в крупных или торговых городах, например в той же Мальерте. Ничего удивительного — в каждом приорате занимались проверкой артефактов. У тех, кто приобрел их и утаил это от ордена, впоследствии могли быть серьезные проблемы, и конечно, чаще всего туда обращались те, кто находился недалеко от представительства и опасался скорой расправы. Соответственно, и братьям чаще становилось известно об артефактах поблизости. Чем дальше от представительства к малонаселенным владениям — тем меньше сведений, тем сложнее отыскать артефакты и тех, кто их прячет.

Однако кучки символов обнаружились и в некоторых других местах, где представительств не было. Саттвек постучал ногтем по двум из них.

— Здесь, по словам твоей жены, работала группа Томмара, прежде чем отправиться в Мальерту. Когда я сопоставил сведения, которые принесли оттуда мои люди, выяснилась любопытная закономерность. Одним из твоих первых предположений было, что Томмар наводнял рынок артефактами, чтобы Вайс мог доказать духовенству свою полезность и необходимость открыть новый приорат. Однако на деле настоящих артефактов в округе становилось меньше, а поддельных — больше.

— Томмар маскировал кражу?

— Похоже на то. Дальше еще интереснее. Помнишь мальчишку, которому ты на прошлой неделе помог бежать?

Арген кивнул.

Такое было бы сложно забыть даже спустя годы. Саттвек редко пускал его в дело напрямую, чтобы беглеца никто не узнал и не донес, что тот вовсе не у скаванов. Каратель вмешивался только в тех случаях, когда погибнуть следовало всем, за исключением цели.

Молодого мага, как и Эску, собирались везти в штаб-квартиру ордена. Парень мог двигать предметы на расстоянии, и хотя его потенциал не был настолько огромным, как у девчонки, но все же внушал уважение. Поэтому его постоянно и жестоко избивали, держа в полубессознательном состоянии, чтобы он не освободился сам.

Когда Арген его вытащил из клетки, бедняга был на грани смерти и едва шевелился. Его пришлось хорошенько подлечить, прежде чем он смог заговорить.

— Что он рассказал?

— Когда твоя жена уверяла, что группа Томмара была не единственной, я немного удивился, потому что раньше о таком не слышал…

— Ты ей не поверил, — перебил каратель, мрачно посмотрев на купца.

Тот невозмутимо пожал плечами.

— Я никому не верю. И я не утверждал, что она лжет, всего лишь что ее слова требовали проверки. Ее ведь могли банально обмануть. Однако история Эски подтвердилась, и можешь передать ей мои совершенно искренние, — подчеркнул Саттвек, — благодарности за то, что она вспомнила мельчайшие подробности и поделилась с нами. Это очень помогло. Итак…

Он помолчал, устремив долгий взгляд на карту.

— Мальчишка состоял в отряде магов-подростков. Самому младшему было всего четырнадцать, старшему — восемнадцать. Командиру — слегка за двадцать.

— Молодняк, которым проще управлять, — пробормотал Арген.

— Потому что они не задают вопросов и их можно убедить в чем угодно, — согласился купец. — Ребят заставляли воровать из церквей реликвии, каждая из которых на деле оказывалась опасным артефактом вроде перстня святого Марцишека. После этого они исчезали, куда — парень не знает. Командир уверял, что их распределяют между другими группами магов для борьбы с орденом. На последнем задании нашего парня поджидала неудача — он должен был забрать артефакт и подменить подделкой, но не успел, кражу заметили и мальчишку чуть не поймали. Командир сообщил, что теперь ему в этой местности работать опасно и поэтому его переводят в группу Томмара.

— Томмар и вся его группа к этому моменту были уже мертвы, — заметил каратель. — Могли ли в другой группе не знать об этом?

— Зуб бы дал, что командир знал, — поморщился Саттвек. — Он сказал, что проводит мальчишку к человеку, который его отвезет в Мальерту. Последнее, что парень помнит, это как они отошли от города и командир поделился с ним водой из своей фляжки. Сам при этом не пил. Ну а когда маг очнулся, то уже обнаружил себя в клетке. Что было дальше, ты сам видел.

— Он выживет?

Купец оглянулся на него и издал смешок.

— Ты задал бы этот вопрос год назад?

— Нет, — признался Арген. — Но тогда я не знал о существовании приемлемой альтернативы. Людей, владеющих запрещенной магией, в любом случае ждала смерть — либо медленная, либо быстрая. Отпустить их означало пополнить ряды захдарской армии новыми рекрутами, а это никому из лиотцев не нужно, не важно, верующие они или нет. Так что год назад я бы твердо сказал: тихая смерть от болезни — лучшее, на что мальчишка может надеяться.

Саттвек помолчал.

— Он способен стоять. Это самая хорошая новость о его состоянии. Лекарь, который им занимался, говорит, что его слишком много пытали. Внутренние органы были близки к превращению в кашу, и восстановить их полностью не удалось даже с помощью исцеляющей магии. В общем, парнишка выжил, но долгая и счастливая жизнь ему не светит. Я предложил ему уплыть на один из северных островов подальше от Захдара, где беглыми магами основана целая деревня, и спокойно дожить последние деньки. Он отказался. Хочет остаться в Ольмарке и помочь.

Каратель с пониманием кивнул.

— Раз жить все равно недолго, так хотя бы будет возможность отомстить тем, кто с ним это сотворил. Но когда я пришел, ты сказал, что появились новости о Вайсе, а сам рассказываешь о другом. Что с приором?

— Подожди, — терпеливо произнес купец. — По-моему, с учетом полученных от паренька сведений ясно, что группами магов на самом деле управляет орден. Вайс на юге, в Мальерте, контролировал Томмара. На севере, — Саттвек опустил палец на место, где Арген спас мальчишку, — за группой воров стоял кто-то другой. Вайс до сих пор в Мальерте, и у него не хватило бы времени на то, чтобы командовать отрядом с другого конца страны. Осмелюсь предположить, что в этом замешан приор либо из Нозеля, либо из Фелиза.

Судя по отметкам, вторая группа магов орудовала как раз между этими двумя городами, и каждый был центром приората. Арген покусал губу.

— Значит, Вайс занимался этим не ради собственной выгоды, а по приказу вышестоящих из ордена.

— Ради интереса я проверил еще пару догадок, — продолжил купец, указывая все новые и новые места на карте со скоплениями отметок. — Видишь этот городок? Здесь находится родовое гнездо Вайса. Оцени, сколько в окрестностях пропавших магов и артефактов, а представительства поблизости нет. Теперь глянь сюда. Где-то в этих местах, у реки, живет семья нозельского приора.

— И тоже множество бесследно пропавших, — выдохнул каратель. — Приоры натравляют стражу на всех, кого подозревают в применении магии. А где еще им легче всего собирать слухи, как не в родном доме?

— Я нанял людей, которые проследили за отцом Вайса и его влиятельными друзьями, но не похоже, чтобы кто-то из них имел к этому отношение. Проблема исходит непосредственно от молодого приора и некоторых других представителей орденского духовенства. Не всех, — сразу оговорился Саттвек. — Но возможно, мне просто не удалось подкопаться с правильной стороны или они заметают за собой следы лучше товарищей. А вот что неприятно лично для меня.

Он обвел рукой на карте Райнланд с такими же кучками отметок.

— Твой орден явно занимается этим и в моей стране. Не в таких масштабах, все-таки его родина — Лиотское королевство, и у нас меньше подразделений, но наши маги и артефакты утекают к вам. Раньше я думал, что это мои конкуренты успевают вперед меня, теперь понимаю, что конкуренты ни при чем. Это все был орден, — сокрушенно заключил купец. — Прямо у меня под носом. А я не видел, пока ты не открыл мне глаза.

— Я тоже был слеп, пока Бог через Эску не просветил меня, — ответил он. — Нет смысла огорчаться, главное — теперь нам известна правда. Нужно решить, что с ней делать.

— Мы знаем, что происходит, но не знаем почему, — купец покачал головой. — У меня всего два предположения. Первое — орден каким-то образом внушает магам, что они должны сражаться против Захдара, и использует их в тайной войне против империи. Но это оптимистичный вариант. Гораздо больше верится во второй — орден наплевал на собственные правила и готовится захватить власть в Лиоте, а потом, скорее всего, и в Райнланде.

— Они и так уже контролируют почти все, — возразил Арген. — Обычная городская стража в обеих странах плясала под дудку ордена и искала меня вместо того, чтобы заниматься своими делами.

— «Почти» — это не «всё», — невесело усмехнулся он. — Ты простой каратель, низшее звено в ордене, поэтому не знаешь, как магистр из кожи вон лезет, чтобы запустить руки во все, куда дотягивается. Ты слышал, что два года назад он призывал захватить Баркану?

Арген, сдвинув брови, отрицательно покачал головой. Баркана была одним из небольших государств, которые лежали по ту сторону Галеатской равнины, за горным хребтом. Тот, кто выбирал пеший путь в Захдар, не мог ее не пересечь. Пока что она оставалась единоверческой, но захдарцы уже вели там свою работу. Впрочем, как и лиотцы — тайно, чтобы не вызвать недовольства местной власти.

— Баркана — наша союзница.

— Своему магистру это расскажи. Он предложил не ждать, когда ее захватят имперцы, и сделать это самим. Король Лиоты, как говорят, послал его в долгое пешее путешествие… вероятно, паломническое — до Барканы.

Каратель шутке не улыбнулся.

— Ты уверен, что это правда?

— Абсолютно. Что я знаю еще лучше, так это как упорно орден старается заграбастать себе долю от торговли, как морской, так и сухопутной, поскольку это напрямую касается меня и гильдии пряностей. Пока еще мы противимся ордену, но более мелкие и слабые гильдии уже прогнулись под него. Тому, кто жаждет власти, всегда будет ее слишком мало, Арген. Не недооценивай свое командование — оно подомнет под себя все что может.

Он поморщился, чувствуя, что Саттвек нагнетает неспроста.

— Это относится к любой власти, не важно, светской или духовной. Короли твоей страны тоже не святые. Давай-ка напрямую скажи, к чему этот разговор, без набивания цены и пространных туманных рассуждений, как все плохо.

— Знаешь, с тобой бывает очень тяжело, — вздохнул тот.

— Странно, а мне-то казалось, что на земле нет человека легче в общении, чем я. Давай, не томи.

Купец недовольно на него скосился, однако заговорил:

— Я сделал максимум, который мог. Очевидно, что в пропаже магов и артефактов замешано высшее духовенство ордена, но его охраняют слишком хорошо, до него не добраться. Простые каратели вроде тебя и стража, которая доставляет пленников в штаб-квартиру ордена, остаются в полном неведении насчет того, для чего все это нужно. Мы брали пленников, пробовали и пытки, и подкупы — ничто не помогает. Они действительно ничего не знают.

— Мы могли бы попытаться взять того же Вайса…

— Арген, для этого понадобится целая армия, — осадил Саттвек. — Мальерта была самым слабозащищенным представительством, но после того, как вы с Эской устроили там резню, это изменилось. Теперь она официально стала приоратом и благодаря фиренцианцам охраняется лучше, чем опочивальня лиотского короля. Можно было бы выбрать другую цель, только ты сам меня убеждал, что один каратель стоит десятка магов, а в самом захудалом приорате сейчас не меньше двух-трех пятерок братьев. Я богат, но даже мне не под силу собрать столько людей, чтобы захватить любого из приоров. Не говоря уже о том, что тогда армию отправят против меня самого и приговорят к сожжению на костре!

— Ну и что ты предлагаешь? — огрызнулся он. — Сложить руки и притвориться, что ничего не было?

— Нет! Нам придется действовать намного тоньше, чем раньше, — купец вернулся к карте и указал на нее. — В Райнланде у ордена меньше приоратов не потому, что мы находимся далеко от Лиоты. Как видишь, штаб-квартира, в которой живет магистр, расположена близко от границы. Райнландские епископы не в восторге от того, что кто-то отбирает у них власть, особенно когда это чужестранцы, пусть они хоть сто раз верят в того же Бога. Мы должны заинтересовать влиятельное райнландское духовенство сведениями, которые собрали. Пусть они лезут в дела ордена и разбираются, зачем тот накапливает у себя артефакты. У епископов и денег на армию хватит, и о том, чтобы их вторжение выглядело законным и обоснованным, они тоже побеспокоятся.

Скривившись, каратель проследил за тем, куда указывал собеседник.

Идея ему не нравилась. Он привык делать все сам — перекладывая задачу на других, никогда не можешь знать, пошевелили ли они хоть пальцем для того, чтобы достичь результата. Хуже всего было то, что задачу придется переложить не на кого-нибудь, а на священников.

Проблема состояла не в том, что Арген не доверял им или что-то вроде того. Среди духовенства встречалось примерно столько же хороших людей, сколько и среди остальных.

Проблема состояла в том, что Саттвек предлагал обратиться к людям, облеченным властью. Епископы по идее должны были управлять только духовной стороной жизни, а на деле их влияние распространялось куда дальше и затрагивало почти любые мелочи, о каких ни подумай. Каратель же давно усвоил: чем выше у человека статус, тем он сильнее оторван от действительности.

Райнландское духовенство примется играть в собственные подковерные игры, каждый будет тянуть одеяло на себя. А если магистр поделится с ними долей в чем-нибудь прибыльном, тогда вся кропотливая работа и вовсе сойдет на нет, потому что жадные епископы удовлетворятся деньгами и отступятся.

Но что Арген мог в этом изменить? Не будет же он угрожать епископам карой Господней за то, что те не хотят разбираться в орденских кознях.

Он устало вздохнул, устремив взгляд в окно, на голые деревья в саду и еще лежавший у корней снег, хотя на Ольмарк медленно наступала весна.

В конце концов, Эске через пару месяцев рожать. Куда ему торопиться? Пора перестать думать о себе как о карателе. Бог дал ему шанс испробовать себя в новой роли — отца. Раз уж Он так и не заговорил с Аргеном вновь, пусть всей этой дребеденью с орденом и епископами теперь занимается кто-то другой, у кого не будет маленького ребенка на руках и необходимости кормить семью. А он, как и Саттвек, сделал все, что было в его силах.

— Хорошо, — смирившись, кивнул Арген. — От меня больше ничего не нужно?

— Нужно, иначе бы я тебя не позвал. Уже есть человек, готовый выслушать эту историю, но словам купца или беглого мага по понятным причинам доверия меньше…

— …чем словам карателя, — закончил он. — А ничего, что я тоже беглый?

— Если умолчишь о том, что женился на колдунье, то будешь выглядеть мужчиной, который остался верен принципам и изменил только грешному руководству ордена. Это совсем иное, чем мужчина, который ради красивой девушки предал орден и покромсал братьев.

— Все было не так, — поморщился Арген.

— Все было так, как ты это представишь человеку, который может добиться наказания для Вайса, — поправил Саттвек. — Я тебя не заставляю ему врать, но будь добр, подбирай фразы очень старательно. От этого зависит то, чем мы занимались почти полгода.

Арген опять поморщился. Который уже раз за эту встречу? Третий? Двадцать третий? Он сам пришел к купцу и предложил на него работать, но иногда общение с ним бывало утомительным.

Впрочем, в былые времена общение с приорами казалось ему еще более раздражающим.

— Ладно. Отправляться, как обычно, нужно срочно?

— В идеале прямо сейчас. Чем раньше ты распишешь все моему знакомому, тем быстрее мы сломаем ордену планы.

Перед внутренним взором Аргена промелькнула уютная картина с Эской, которая, улыбаясь, взбивала в миске яйца для омлета на завтрак, а у ее ног крутилась вездесущая Пискля.

Картина, от которой страшно захотелось махнуть на все рукой и быстрее бежать к дому.

Усилием воли каратель ее отогнал и тряхнул головой с сильно отросшими за прошедшее время темными волосами. Саттвек прав. Если орден будет занят выяснением отношений с райнландскими епископами, то у него перестанет хватать времени на то, чтобы искать двух беглецов. Может, о них вообще забудут, и Арген с Эской наконец получат возможность жить спокойно.

— Ну, тогда я поехал, — сказал он купцу и направился к выходу.