Глава 32

Как только небо на востоке начало окрашиваться из черного в синие оттенки, Арген собрал вещи, впервые за все время жизни в этом доме открыто повесил меч на пояс и направился к Саттвеку. Он не зашел ни к одному из соседей, ничего не сказал и ни о чем не спрашивал.

Они знали, что произошло. Вся улица должна была слышать, как пытают старуху, да и Эска вряд ли сдалась без сопротивления. Наверняка она кричала и дралась как львица, жгла обидчиков пламенем, и те орали в ответ. Но никто из тех, кто здоровался с ней на улице, приглашал домой и называл себя ее друзьями, демоны их побери, не пришел ей на помощь.

Стало понятно, почему соседи избегали Аргена, когда тот вернулся. Они стыдились смотреть ему в глаза. А он теперь опасался, что если заговорит хоть с кем-нибудь и услышит оправдания или фальшивые соболезнования, то убьет всех к демоновой матери.

Каратель задавался вопросом, почему Эске не помог Саттвек, однако когда добрался до купеческого дома, то все встало на свои места. Ворота были как будто снесены тараном, во дворе творился хаос. Было видно, что в поместье бушевал пожар, но главное здание устояло.

Самого Саттвека Арген нашел во дворе. Купец сутулился, под глазами появились синяки, окладистая борода вопреки обычаю была коротко подстрижена. Левая рука висела на перевязи, на скуле виднелась свежая, довольно глубокая рана. И даже в таком состоянии он пытался командовать сильно поредевшей охраной, которая собралась вокруг него.

При виде карателя люди отошли, оставив их с Саттвеком наедине. Купец утомленно привалился к стене дома, пустыми глазами наблюдая за тем, как слуги во дворе пилят бревна, которые, видимо, пойдут на восстановление дома.

— Прости, — сказал он прежде, чем Арген успел хотя бы раскрыть рот. — Когда мы поняли, что пришли не только за мной, было уже поздно. Мы ничего не могли сделать, только ждать тебя.

— Твоя семья?.. — сразу уточнил каратель.

— Слава Богу, вовремя спрятались, — Саттвек прикрыл покрасневшие, воспаленные веки. — Ордену оставалось лишь крушить дом. Они в отместку убили охрану, с десяток слуг и всех питомцев Вельда. Меня самого перед этим выманили из дома под предлогом, что один партнер хочет со мной встретиться возле доков. Хорошо, что я взял с собой достаточно людей… Но почти все, кто пошел со мной, погибли.

— Значит, ордену всё известно?

Купец открыл глаза и медленно покачал головой, будто боялся, что от резких движений она скатится с плеч, упадет и расколется.

— Не всё, но что именно, я не знаю. Каратели не ограничились мной и тобой — убиты в своих домах несколько моих помощников. Однако никто из них не был посвящен в полную картину. Судя по тому, что целы все корабли, готовые к отплытию, и убежища с магами вне города, орден о них по-прежнему в неведении. Все важные документы остались в тайниках нетронутыми. И все же то, что братья напали, говорит о многом.

Он повернулся к Аргену.

— У них не было официального обвинения, ты знаешь? Они пришли сюда не как воины Слова Божьего, а под видом обычных наемников, без капюшонов и черных доспехов братства. Мы даже не сразу поняли, кто именно нас атакует. Сперва проскочила мысль, что это облава от гильдейских конкурентов. Только когда мы дали бодрый отпор, противники начали колдовать, и до нас дошло, что для наемников и тем более магов они чересчур хорошо подготовлены.

— Выходит, им известно о твоих кознях, но твердых доказательств, чтобы по закону тебя обвинить и сжечь на костре, у них нет.

— Нет, — согласился Саттвек. — Похоже, они пытались их добыть во время налета и избавиться от меня, а потом свалить все на какую-нибудь разбойничью шайку, но не вышло ни первое, ни второе. Если они думают, что им по меньшей мере удалось меня запугать, то они ошибаются. Я не сдамся так легко. Ты, надеюсь, тоже?

— Они забрали Эску, — ответил Арген.

Купец на миг растерялся.

— Живой?

— Да. Думаю, они повезли ее в штаб-квартиру, как изначально и планировали.

Саттвек напрягся.

— Многое она знала о том, чем мы занимаемся?

— Только очевидное — что ты вывозишь беглых магов и копаешь под орден. Подробности она сама попросила ей не сообщать.

Купец вновь расслабился, но уже в следующий миг в его светлых глазах промелькнула настороженность.

— И что ты будешь делать?

— Пойду за ней.

— Арген, это безумие…

— А что еще мне делать? — зло перебил он. — Смириться с тем, что, пока я буду заниматься своими делами, мою беременную жену запытают до смерти? Или ждать, пока соберется обещанная тобой армия, которая может никогда и не собраться, потому что епископы и орден тихо порешают все между собой, поделив деньги и влияние?

— Если ты сам сунешь шею в петлю виселицы, будет лучше, что ли? Ты погибнешь впустую, ничего не добившись!

— Может, и добившись, — холодно отсек каратель. — У них фора два дня, но я еще могу нагнать похитителей.

— И как ты справишься с несколькими десятками братьев? Не дури, Арген. Останься со мной. Мы что-нибудь придумаем…

— Пока мы будем думать, Эску убьют.

— Да ее же в любом случае убьют, если она уже не мертва! Очнись наконец! — взмолился Саттвек. — Я понимаю, что тяжело терять любимую женщину, особенно когда она вынашивает ребенка. Но ты не решишь этим проблему с орденом и не спасешь Эску. Тебя же нарочно выманивают, чтобы подстеречь и разделаться с тобой, пока ты один!

— Я уже побеждал братьев раньше. Может, милостью Господней и в этот раз повезет.

— Это самоубийство! А как же… — он бессильно взмахнул руками, раздраженный невозможностью быстро подобрать правильные слова. — Как же твое предназначение?

— Какое еще предназначение? — не понял Арген.

— Какое-нибудь… Великое! — нашелся купец. — Ты же говорил, что ушел из ордена, но карателем быть не перестал. И теперь вот просто так пустишь под откос дело своей жизни?

— Жизнь моей жены и ребенка — это не просто так! — рявкнул Арген. — Ты ополоумел, Саттвек? Вера в свое великое предназначение — это в лучшем случае самоутешение, в худшем впадение в прелесть! Да, я был карателем, а сейчас всего лишь злой муж, который хочет вернуть семью и либо сделает это, либо сдохнет, потому что без Эски мне жизнь не нужна.

— А что Бог об этом думает? — сокрушенно покачал он головой.

— Ничего не думает, — огрызнулся каратель. — По крайней мере, мне Он об этом не сообщил.

У Саттвека хватило ума промолчать. Сам глубоко верующий, он когда-то задавался теми же вопросами — если Бог милостив, а семья благочестива, почему же Он ее наказал рождением ребенка, которого рано или поздно сожгут на костре из-за запретной магии? Да, говорят, пути Господни неисповедимы и все, что ни случается, обязательно ведет к какой-либо великой цели… Но когда речь идет конкретно о тебе и твоих близких, на эту цель становится плевать.

А Аргену было еще хуже. Бог, который всегда находился с ним, покинул его, хотя каратель выполнял все, что Тот желал. Где он ошибся? В какой момент истолковал Его волю неправильно? В этом ли вообще дело? Может, предполагалось, что Арген сам казнит Эску после того, как ее выведет из темницы, вместо того чтобы влюбляться в исчадие Дьявола? Или он должен был убить Саттвека и Вельда, а не становиться на сторону демонов, помогая вывозить магов из страны?

Ничто из этого не выглядело справедливым. Ничего удивительного, что Арген хотел умереть — фактически убить себя чужими руками.

Саттвеку это казалось неправильным, но он не чувствовал себя вправе и дальше раздавать карателю непрошеные советы. Да тот все равно бы не послушал.

— Ладно, иди, — сдался купец. — Но я буду молить Бога, чтобы Он тебя вразумил и ты вернулся живым и невредимым.

— Лучше молись, чтобы вернулась Эска, — ответил тот. — Прощай.

— До свидания, мой друг, — поправил Саттвек. — До свидания…