Глава 38

Наверху наверняка гремели и сверкали магические фейерверки, устроенные отрядом Хейнира, а сам светловолосый райнландец, скорее всего, гадал, куда же запропастился клятый орденец-отступник. Внизу же царила глухая тишина и клубилась темнота, почти не разгоняемая настенной свечой, которая чудом уцелела в схватке карателей.

В действительности покой подземелья был таким же обманом, как и вся благочестивая цель ордена.

Чем ближе Арген подходил к лаборатории, тем ярче ощущал, как за крепкой дверью, обитой железом, циркулируют потоки магии, сравнимые или даже превосходящие по мощи потенциал Эски. Это была не ее энергия, да и не научилась пока девчонка так искусно владеть даром. К тому же Арген чувствовал сразу несколько источников магии. Вероятно, она исходила от магистра или кого-то другого, кто мог находиться в лаборатории, а те, в свою очередь, использовали на редкость мощные артефакты.

Арген поморщился.

Без них обойтись вряд ли могло. Магистр подтвердил, что умеет каким-то образом передавать дар от одного человека к другому. Допустим, это его личная способность как демона. Но как он залезает в голову к другим карателям, выдавая свой голос за Божий? Если бы для демонов было так легко исполнять этот трюк с любым человеком, они бы давно натравили всех друг на друга, однако «Слово Божье» слышали лишь единицы. Должно быть, существовал какой-то иной способ, который позволял этого добиться.

Не стоило забывать и о том, что магистр приказал свозить в Штэрхен найденные артефакты. Логичнее всего было предположить, что он собирается вооружить ими свою новую армию, которая не будет задавать столько вопросов, сколько могли бы старшие каратели вроде самого Аргена. Но наверняка у Ульрена имелась и другая цель — найти среди артефактов что-то, что сгодится для его тайны.

Той самой, которая находилась за дверью впереди.

Арген остановился перед ней и прислушался, однако массивная преграда, рассчитанная на осаду, не пропускала ни звука. По ту сторону могло быть что угодно. Бывший каратель глубоко вдохнул, выпрямился, притворяясь, будто вогнанный в бок нож ни капли его не беспокоит, и толкнул дверь.

Она оказалась не заперта и открылась медленно, со скрипом, как положено вековому куску дерева, прикрепленному к ржавым петлям. Изнутри никто не выпрыгнул, не кинулся на противника с обнаженным оружием, и даже потоки магии не изменили течения.

Арген осторожно вошел в помещение.

Он ничего не помнил об этом месте. Иногда в памяти всплывали обрывки ощущений — холодящий спину камень, боль, режущий глаза свет, который, как ему раньше казалось, исходил от спустившейся на него Божьей благодати. Но все это могло привидеться или быть испытанным еще в камере.

При постройке крепости эта комната планировалась как погреб — погреб она и напоминала. Достаточно просторная каменная коробка без окон, с полками, заставленными склянками и ларцами, у стены широкий деревянный стол для операций, рядом подставка с хирургическими инструментами. Целители хоть и пользовались магией, но без самого обычного врачебного искусства колдовство стоило недорого.

Воздух был спертым. Пахло кровью, немытыми телами, но что еще хуже — страхом и безысходностью.

В ближайшем к двери углу стояла клетка, высокая и широкая, для крупного зверя — или для человека. Она-то и привлекла первым делом внимание Аргена.

Сердце у него дрогнуло.

Внутри сидела Эска.

На ней было одно из ее любимых платьев, голубое, но за столько дней бессменного ношения цвет стал почти серым. Отросшие за полгода до плеч волосы блестели золотом в полутьме. Миловидное лицо, округлевшее при беременности, вновь осунулось, едва ли не сильнее, чем во время их долгого, изнурительного путешествия из Мальерты до Ольмарка. Слава Богу, живот еще натягивал ткань — жена не потеряла ребенка.

Она приподнялась, вцепившись в толстые железные прутья. Глаза с мольбой уставились на Аргена.

— Это ты? Любимый, это правда ты, а не сон?

— Это я, — сипло ответил он.

— Освободи меня скорее! — затараторила Эска. — Магистр куда-то ушел, но он сейчас вернется. Давай же!

— Да, любимая, — согласился Арген.

Он шагнул навстречу к ней и… выверенным мощным ударом вонзил стилет, на котором еще не высохла кровь Пеллека, под углом в шею жены. Эска совсем не по-женски захрипела и завалилась набок, отчего-то гремя железом.

В следующий миг воздух вокруг задрожал, и морок растаял.

Клетка перед Аргеном исчезла, а Эска превратилась в мертвого мужчину в черной одежде ордена. Лезвие кинжала вошло в уязвимое пространство в доспехах, и из раны на пол вытекала кровь.

Комната удлинилась раза в два, на стенах проявились новые полки — на сей раз с разнообразными артефактами. В дальний угол вжимался дрожащий мужчина лет сорока в белой льняной одежде и накидке, похожей на фартук. Прищурившись, Арген узнал целителя, который вместе с другими орденскими магами когда-то давно следил за здоровьем неофитов, включая и самого Аргена.

За это время, похоже, он высоко поднялся в иерархии.

Самую дальнюю часть лаборатории огораживала решетка от пола до потолка с такой же решетчатой дверью. В этой тюремной камере сидела Эска — уже настоящая, Арген не сомневался. Такая же осунувшаяся, все в том же донельзя запачканном платье и, к счастью, с выступающим животом, но лицо ее было отрешенным, глаза смотрели в пустоту.

Девчонку лишили воли, подчинили себе. Окинув ее быстрым взглядом, Арген мгновенно нашел артефакт, с помощью которого Эску держали под контролем.

Два грубых железных браслета на ее худых запястьях смотрелись чужеродно. Ее тонким правильным чертам и женственным очертаниям больше подходили изящные украшения из серебра или золота, которыми Арген не задумываясь усыпал бы любимую женщину, если бы им не приходилось играть роль бедной пары и прятаться в разбитом домишке старой вдовы.

Эти же приспособления служили совсем иной цели. Арген видел их уже неоднократно и сам ломал подобные не раз — в Захдаре зачарованные браслеты использовались для того, чтобы усмирить самых опасных пленников. В случае необходимости через два приваренных к железкам кольца продевалась цепь, и браслеты служили как обычные кандалы.

Их часто надевали на чужеземных магов, которые отказывались принять имперскую веру или пытались бежать домой. Из-за этого лиотцы прозвали артефакт рабскими браслетами.

Кто бы мог подумать, что его станут применять в самом сердце организации, сражающейся с Захдаром?

Арген в тот же миг кинулся бы к Эске и снес к демонам решетку, а проклятые браслеты превратил в пыль, но путь ему преграждали. В середине помещения на операционном столе находился привязанный к ней человек с заткнутым кляпом ртом.

Вайс. Он был обнажен по пояс, ниже его прикрывало лишь шерстяное одеяло, однако эти кудри Арген узнал бы где угодно. Бывший приор выглядел так, словно его держали на хлебе и воде не один месяц, широко распахнутые глаза смотрели с ужасом. Не на Аргена. На магистра, который в непринужденной позе оперся на край лежанки Вайса.

Глаза Ульрена заливала чернота. Притворяться ему надоело. А может, стало просто не перед кем — Вайса магистр в расчет явно перестал брать, целитель же давно должен был знать, кому служит.

— Ай-ай-ай, — с укоризной произнес он. — Брат Арген, ну как так? Убить любимую женщину и своего еще не рожденного ребенка…

— Ты дебил? — осведомился Арген. — Думаешь, я собственную жену от подменыша отличить не могу?

— Многие не могут. Я же не первый раз этот трюк проворачиваю. Он всегда так… — магистр выдержал паузу, состроил гримасу, будто испытывает сильные эмоции, и даже ладонь картинно сжал в кулак. — Трогает за сердце. Жертва, считая, что перед ней потерянная и вдруг обретенная любовь, сама насаживается на вражеский клинок. Очень трагично, по-моему. Впрочем, тебя и без моей помощи уже насадили.

Его взгляд красноречиво прошелся по торчащей из бока Аргена рукояти. Тот с показным безразличием ответил:

— Тебе известно, что для карателя это мелочь.

Магистр улыбнулся.

— Не мелочь. Твое время истекает. Ну и что ты будешь делать?

— Убью тебя, целителя, освобожу Эску и уйду отсюда.

— Отличный план, — оценил он. — Странно, что я не нахожу в нем Вайса.

Арген посмотрел на бледного, трясущегося приора.

Он был мальчишкой. Просто мальчишкой, который чересчур много возомнил о себе, и это в итоге обернули против него же. Это не извиняло всех его злодеяний, но и ненавидеть его Арген уже не мог, как и того безымянного карателя, который остался лежать у двери. Что тот парень, что Вайс — они всего лишь орудия в руках магистра. Год назад Арген испытывал бы вину за их смерть, может, даже попросил бы у них прощения и помолился за их души. Сейчас его это не трогало ни единой струны в его сердце.

Год назад он сам мог стоять бы на том месте и защищать Ульрена. Пожалел бы он сам себя? Нет.

— Приору, как по мне, отлично отдыхается от проповедей, — заключил Арген. — Пусть лежит дальше.

Тот дернулся, из забитого тряпкой рта раздалось мычание. Арген его проигнорировал. Не тратя времени, он вскинул руку, сконцентрировал свою магию на целителе, и его бездыханное тело мгновенно рухнуло на пол перед решеткой.

Из руки целителя выпал крупный неограненный бриллиант. Он напоминал камень из перстня святого Марцишека, но имел другую, более вытянутую форму. Когда он покатился по полу, вокруг сразу брызнули разноцветные лучи, словно алмаз собрал свет от подсвечников и превратил его в радугу.

Потоки магии в лаборатории мгновенно изменили течение, но не угасли. Арген уставился на драгоценность, пытаясь понять, в чем ее истинное предназначение. Что бы это ни было, оно содержало в себе огромную силу и не перестало работать, даже несмотря на то что управлявший им человек погиб.

— Ну как же так! — огорченно вскрикнул магистр, глядя на целителя и качая головой. — Его-то за что? Он же не убийца, в отличие от Пеллека. Хотя сержанта мне тоже жаль, я по крайней мере могу понять, почему ты его убил. А этот бедняга вообще ничего плохого не делал, всего лишь улучшал ваши слабые смертные тела.

— Он был твоим пособником. Кроме того, ты мог вселиться в него, если бы я убил тело, в котором ты находишься сейчас.

Ульрен изобразил недоумение.

— Я могу вселиться в какое угодно тело. Здесь осталось еще как минимум три свободных — о себе ты, кажется, забыл.

— Не можешь, — спокойно возразил Арген. — Вселиться в связанного Вайса или одурманенную Эску — это отдать себя в мои руки. А если бы ты мог потеснить меня в собственном разуме, то уже сделал бы это.

— Может, мне хочется напоследок поговорить по душам? — он пожал плечами.

— У тебя нет души.

— Ай, ну к чему этот буквализм, — поморщился магистр. — Ты меня прекрасно понял. Знаешь, это ведь ужасно тяжело — вынашивать планы целыми веками и не иметь возможности ни с кем ими поделиться. Ведь намекнешь другому демону — он либо украдет твою идею, либо из чистой вредности все изгадит. Мы же все сволочи по природе своей. Слышал же, наверное, как самые образованные врачи сейчас советуют? Нельзя держать чувства в себе, это для здоровья плохо. Так вот спустить пар, поболтать с человеком, пожаловаться ему — милое дело. Особенно если он тут же умрет и никому не сможет пересказать твои откровения.

У Аргена действительно где-то в глубине шевельнулся интерес. Услышать обо всем из первых рук, выяснить, какие из его догадок были верными, а какие — ошибочными, узнать правду…

В этом и состояла проблема — в правде. У демона не было ни одной причины ей делиться, а солгать, наоборот, — тысяча. Просто потому что такова его природа, как он сам в этом признался.

Вдобавок у Аргена хватало ума, чтобы видеть вражескую уловку — магистр тянул время. С ножом в боку вечно ходить невозможно. Ульрену следовало лишь подождать, пока рана не сделает за него всю работу. Либо братья снаружи наконец опомнятся, что из подземелий давно нет новостей, и решат проверить, что здесь происходит.

Каждое мгновение промедления стоило для Аргена слишком дорого. Поэтому он не стал мудрить, вскинул руку, для верности целясь не в сердце магистра, а собираясь превратить в кашу все его внутренности, и…

Он стоял не в лаборатории, а в одной из камер, где каратели проходили последнее испытание перед посвящением. Вытянутая рука почти упиралась в стену. Окна не было, лишь из маленького окошка в двери исходил слабый свет.

Ульрен бесследно исчез вместе с Эской и остальными.

Арген дотянулся до стены и потрогал каменный блок. Холодный, жесткий, с грубой поверхностью. Так и должна ощущаться стена в камере.

Очередная иллюзия? Или его в самом деле незаметно одурманили и заперли?

— Все же ты дурак.

Голос Ульрена доносился с разных сторон. Арген повернул голову, напряг все чувства, однако не смог определить, где скрывается враг.

Значит, это невероятно искусный морок.

— Но кое в чем, — продолжал невидимый магистр, — ты, засранец эдакий, оказался прав. Да, демоны не всесильны, иначе бы я уже давно правил этим клятым маленьким мирком, а не прозябал в шкуре Ульрена Дан-Байе. Хотя мое положение еще весьма и весьма неплохое, а то ведь кое-кто из моих собратьев вынужден довольствоваться звериным обликом, а некоторые и вовсе не способны обладать материальной формой. Но вернемся ко мне, потому что меня, как любого нормального демона, интересует только собственная персона.

Он рассмеялся, будто это замечательная шутка.

Арген же внимательно оглядывал камеру. Если это мираж, его наверняка можно развеять. Самый легкий способ — разумеется, убив Ульрена, но сначала его еще надо как-то найти. И как это сделать?

Он подошел к двери, дернул ее, потом со всей силы пнул и ожидаемо ничего не добился. Будто вокруг настоящая камера.

Возможно, стоило испробовать магию и раскрошить замок, но Арген тут же отмел эту идею. Против иллюзий чары разрушения никак не помогут, только зря будут потрачены силы. Магистр просто запрет жертву в новом мороке.

— В общем, ты попал в яблочко, — разглагольствовал он. — Я могу вселиться далеко не в каждого. Например, в тебя — нет, к моему огромному сожалению. Магия разрушения — редкая штука, и она мне больше к лицу, учитывая мою деятельность.

Снова смех, издевательский и давящий на уши.

— Когда я понял, что этот дар достался именно тебе, то испытал досаду. Ну что за неудача! Такое тонкое искусство гравитационных искажений, а ты, немытая деревенщина, едва умеющая читать, даже слова такого, как «гравитация», не знаешь.

— Мне это не помешало успешно ее применять.

— Успешно? Тьфу! Ты и четверти не освоил! Зато чего мог бы добиться я… — раздался протяжный вздох. — Но мне пришлось довольствоваться даром Ульрена. Сам он считал свой талант бесполезным. Создание миражей — кому оно нужно? Им не убьешь, вред сопернику не причинишь, в пустыне выжить он тоже никак не поможет — бестолковейший дар среди всех возможных. Короче говоря, мальчишка был еще одним ограниченным дураком. Только я смог раскрыть его талант полностью. И как иронично, что свой самый масштабный, самый впечатляющий мираж — Орден воинов Слова Божьего — я построил без капли магии.

— Это не Ульрен основал орден, — поправил Арген.

У него не оставалось выбора, кроме как принять навязываемые правила игры. Магистр хочет поболтать? Ну и ладно. Враг тянул время, но и Аргену это могло быть выгодно. Пока тот в самолюбовании трепал языком, каратель обдумывал, как ему отсюда выбраться.

Выход обязан быть. Хотя силы уже иссякали, Арген даже мысли не допускал, что все закончится здесь, когда он уже зашел настолько далеко. Боль от раны только усиливалась, стоять с каждым мигом становилось сложнее, разум начинал плыть.

«Давай, соображай, Арген, — подтолкнул он себя. — Иначе погибнут твои жена и ребенок».

— Основал не он, — согласился демон, — но я всегда был рядом. Подталкивал, направлял в нужную сторону. Разумеется, далеко не всегда в роли магистра — это было бы чересчур очевидно. В случае с Ульреном пришлось вообще на несколько лет покинуть орден и проторчать в Захдаре. Зато оно того стоило. Сколько они за это время новых артефактов разработали — невероятно.

— Тот камень — их рук дело?

— Ты имеешь в виду бриллиант, который выпал из руки целителя? — прозвучал смешок. — Ах да, ты же не совсем идиот. В силу возраста ты знаешь, что каратели не так давно начали получать магический дар при посвящении, а дальше нетрудно догадаться. Ну что тут скажешь? Ты прав, это изобретение захдарцев, которые очень хотели, чтобы колдовской талант могли получить даже те, кто без него родился. А если один человек будет обладать десятком смертоносных талантов, то это сразу первый кандидат в захдарские императоры. Ужасно соблазнительно, в общем. Разве мог я оставить эту штучку без внимания? Разумеется, империя ее быстро лишилась, пока широкие массы не узнали, что так можно было. Жаль, очень жаль, что у этого камушка оказались свои ограничения. Только Бог может создавать что-то из ничего, а дар можно лишь передать от одного человека к другому. К примеру, взять потенциал твоей прекрасной суженой. Безумная мощь. Если ее разделить на части, то можно наградить десятерых слабым даром — или передать полностью одному уже опытному человеку, который знает, как воспользоваться всеми аспектами дара.

— Вайс, — прошептал Арген.

— Да ну что ты, — с презрением бросил Ульрен. — Для слюнтяя это слишком шикарный подарок. Я бы просто занял его тело. Магистр, в конце концов, уже немолод и дряхл. Вайс тоже не лучший экземпляр, но у него есть свои преимущества.

Арген покачнулся и быстро восстановил равновесие. Держаться! Он должен держаться.

Только что демон произнес что-то, за что сразу зацепилась мысль карателя, но он ее чуть не упустил из-за мгновения слабости.

Эска… Эска и ее потенциал. Арген напрягся, заставляя себя думать.

Фальшивая девчонка выглядела абсолютно настоящей, даже голос звучал абсолютно так же, с теми же интонациями. Мастерски созданная иллюзия, не учитывавшая только одного — она не смогла подделать колдовской потенциал Эски.

Арген с неохотой признался сам себе, что при других обстоятельствах он бы поддался обману и кинулся к жене. Его спасло то, что он ждал ловушки — и вовремя ее распознал.

И вот он снова в той же западне. Значит, и действовать нужно так же. Скорее всего, Арген до сих пор стоит в лаборатории, а магистр — на расстоянии вытянутой руки от него. Дотянуться до него физически не получится, он полностью контролирует тело и разум жертвы, обманывая ее восприятие.

Но может ли он обмануть и магические способности?

На обычное зрение полагаться было нельзя, поэтому Арген сосредоточился на незримых потоках волшебства. Энергия переполняла лабораторию, и если они с Ульреном еще там, то магия должна проявиться.

— Я бы забрал и твой дар, но начинает казаться, что с тобой слишком возни, — пожаловался магистр. — Ты умный, а что хуже всего — упертый подонок. Все было прекрасно, пока тебя удавалось держать в глуши, подальше от ордена. И даже твое религиозное рвение мешало не слишком сильно, пока ты каким-то клятым чудом в одиночку не вышел на перстень Марцишека. Чем дальше, тем в более серьезную проблему ты превращался. Вот как, скажи на милость, ты стал иммунен к моему голосу?

— Стал кем? — переспросил Арген.

Было трудно изображать полную растерянность, терпеть страшную боль в боку и в то же время сосредоточенно искать узлы потоков магии. Он уже чувствовал их бурное течение, но не рассчитал, что это может оказаться помехой. Ульрен тоже колдовал, но какой из потоков принадлежит ему?

— Мои планы нарушает паршивый неуч! — выплюнул он. — Что ты сделал, чтобы стать невосприимчивым к моему голосу?

— Слово Божье… — пробормотал Арген. — Так это все время был ты?

— Большей частью, — с гордостью признал демон. — Даже вынужден скромно заметить, что изображать Бога у меня получается гораздо лучше, чем у Него самого. Согласись?

— Есть такое, — поморщился он, вспомнив, как засомневался, впервые услышав настоящее Слово Господне. — Но ответа у меня нет. Я тогда не подозревал, что все это происки нечисти.

Раздался вздох.

— Бесит, — выплюнул Ульрен. — Неимоверно бесит, что вы играете нечестно с Его подачи, в то время как мы скованы тысячами ограничений.

Арген не стал это комментировать, хотя ничего честного в действиях бессмертного демона, способного вселяться в людей и полностью подавлять их волю, не видел.

Вместо споров лучше сосредоточиться на потоках магии.

— Короче говоря, я придумал для тебя кое-что поинтереснее, — сообщил магистр. — Времени у меня хоть отбавляй, а твое заканчивается быстро, так что оставшиеся минуты твоей жизни я буду наслаждаться твоими адскими мучениями.

Окружение сменилось так стремительно, что не ожидавший этого Арген покачнулся и чуть не упал. Камера исчезла, вернулась освещенная лаборатория со связанным Вайсом и двумя мертвыми телами. Только теперь в решетке, отгораживающей часть помещения, была открыта дверь. В проходе стоял магистр и без труда держал Эску за шею, подняв худенькое тельце девчонки в воздух.

Она судорожно вдыхала, лицо краснело, но зачарованные браслеты настолько подавляли волю, что, даже умирая, Эска не могла сопротивляться. Лишь ее руки и ноги конвульсивно подергивались.

У Аргена у самого перехватило дыхание. Он уже сделал шаг вперед, чтобы метнуться к любимой и вырвать ее из рук ублюдка, но остановился.

Реки магии текли по прежним руслам. Если бы Ульрен избавился от морока и все это происходило по-настоящему, то энергия сменила бы течение. При таких мощных чарах, какие использовал магистр, это было неизбежно.

Однако все оставалось на своих местах.

Магистр мог расстаться с идеей использовать дар Аргена, но девчонка ему пока еще требовалась. Он бы не стал ее убивать.

Бывший каратель выпрямился и взглянул демону в глаза.

— Ты опять морочишь мне голову.

Лицо твари исказилось.

— Вот в кого ты, паршивец, умный такой, а? Может, мамашка тебя заделала от какого-то профессора, который проезжал мимо вашей деревни и настолько изголодался по бабам, что для его стручка сошла помойная яма твоей мамки?

Он не отпускал Эску, продолжая ее душить. У Аргена сердце обливалось кровью. Он лишь благодаря огромному усилию стоял на месте и холодно смотрел на магистра.

— Бедно у тебя с фантазией, Дьяволов выродок. У нас семилетние дети поизощреннее оскорбления сочиняют. Может, потому ты и не правишь этим жалким мирком — не потому что у тебя якобы тысячи ограничений, а потому что ты туп как бревно и ничему не научился за века существования?

Ульрен оскалился. В его руке из ниоткуда появился длинный искривленный нож. Размахнувшись, демон всадил лезвие в грудь еще трепыхавшейся, никак не желающей умирать Эске.

Она закричала. Истошно, отчаянно.

Арген упал на колени, зажмурился и согнулся, почти касаясь лбом пола. Если бы он стоял, то на сей раз не смог бы удержаться и кинулся к Ульрену. Понимание, что перед ним мираж, помогало слабо и никак не спасало от того, что крики любимой женщины рвали душу в клочья.

Он, отправивший на тот свет десятки людей, некоторых из них — с крайней жестокостью, не мог смотреть на то, как убивают его собственную жену, и плевать, что это морок.

— Ну уж нет, — рассмеялся магистр, и в его смехе звучало железо. — Так легко ты не отвертишься. Наказание должно быть наказанием. В аду с тобой тоже цацкаться не станут, так что привыкай — это зрелище ты увидишь еще много-много раз.

Внезапно Арген обнаружил себя вновь стоящим на ногах. Глаза его были широко распахнуты, и как бы он ни силился моргнуть, ничего не получалось. Ни повернуться, ни хотя бы шевельнуться — тоже. Магистр полностью его контролировал.

Нож двигался ниже, вскрывая грудную клетку Эски, которая без остановки пронзительно кричала. Кровь ручьями хлестала на пол. Лезвие спустилось к животу, в зияющей ране показался нерожденный младенец…

Эта картина причиняла боль сильнее, чем застрявший в боку и пронзивший внутренние органы клинок. Она сводила с ума, уничтожала остатки воли, превращала в пыль последние крохи трезвомыслия. Демон мог совершать ошибки в каких-то других вещах, но он прекрасно знал, как сломать человеку дух.

Оставались жалкие мгновения до того, как все будет безвозвратно потеряно. Арген почувствовал это и обратился к тому единственному, что помогало ему продержаться все эти долгие годы, — к молитве.

— Помилуй, Господи, спаси и сохрани…

— Хватит поминать Его имя! — рявкнул Ульрен, отвлекшись от истязания.

Всего на миг. Но этого мига хватило, чтобы Арген заметил, как изогнулся один из магических потоков.

Он обрушил туда всю мощь своей магии. Арген привык направлять ее с помощью рук, ощущая, как на кончиках пальцев искрами горит энергия, однако сейчас пришлось обойтись без этого.

Тело словно прошило насквозь разрядом молнии. Охнув, каратель пошатнулся и рухнул на колени, больно ударившись о каменные плиты пола. Чары Ульрена больше его не держали.

Окружающая обстановка сменилась еще быстрее, чем в прошлый раз. Вокруг все еще находилась лаборатория, но спокойно лежавший, будто спавший в мороке Вайс яростно дергался в путах. Решетка оставалась запертой, Эска все с теми же пустыми глазами сидела за ней и не шевелилась.

Груда костей и мяса, еще минуту назад бывшая магистром Ордена воинов Слова Божьего, лежала у крупного кристалла. Похоже, Ульрен тянулся к нему, чтобы вопреки собственным словам использовать его на Аргене, но тот успел раньше.

Каратель медленно, ухватившись за полку с лекарствами, встал на ноги. Перед глазами все плыло и опасно темнело при каждом движении. Кровь уже пропитала подкладку доспехов и штанину. Отчаянно хотелось пить, и язык машинально облизнул пересохшие губы.

Арген глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоить бившееся в рваном ритме сердце.

Рано пока умирать. Ад подождет.

Он внимательно осмотрел лабораторию, удостоверяясь, что это не очередной мираж, затем наклонился и поднял зачарованный бриллиант. Потоки магии сразу же иссякли. Такое магистр подделывать не умел. Значит, происходящее — правда.

Но куда делся демон?

В том, что он не погиб и не отправился в Преисподнюю, Арген не сомневался. Это было бы слишком хорошо. Но это значило, что он находится в ком-то из троих оставшихся: Вайсе, Эске или… ее плоде.

Это было бы еще одно изощренное издевательство от демона. Закрыв глаза, каратель взмолился, чтобы исчадие ада не поселилось в его жене и ребенке, и выдернул изо рта Вайса кляп.

И тут же запихнул тряпку обратно, поскольку оттуда полился такой поток брани, какой мог принадлежать только демону.

Арген постоял немного опершись о стену и глядя на приора. Тот, неспособный изрыгать ругательства, лишь полыхал на врага залитыми тьмой ненавидящими глазами.

— Вот и получил Вайс свое, — констатировал каратель. — А ты переживал, что его в плане нет.

Кляп мешал приору ворочать языком, а веревки держали крепко, но тот все равно замычал и опять задергался.

Арген покачал головой.

— Жаль, конечно, что мне никак не убить тебя самого и после смерти Вайса ты, скорее всего, найдешь новое вместилище. Но меня утешает одна вещь — ты идиот. Проиграл ты не из-за того, что я слишком умный, и не из-за того, что мне помогал Бог, а из-за того, что ты чересчур самоуверенная тварь, которая вдобавок увлеклась самолюбованием. Таких, как я, нужно душить в колыбели, а ты позволил мне подобраться к тебе вплотную. Теперь обдумай это, если есть чем, и поспи.

И он передвинул покрывало, бросив его Вайсу на лицо. Демон там или нет, Аргену не хотелось, чтобы этот человек на него таращился.

Сделав это, он повернулся и посмотрел на Эску.

Предстояло самое сложное.

Решетка была заперта на замок, а ключ от него находился либо у магистра, либо у целителя. Арген не стал терять время на обыск тел, просто взмахнул рукой, вскрыв дверь магией, вошел внутрь и остановился напротив жены.

— Эска, — тихо позвал он.

Девчонка продолжала с отсутствующим лицом смотреть в пустоту.

— Эска, — повторил каратель. — Это я. Вставай. Мне нужно вывести тебя отсюда.

Она даже не моргнула.

Каратель взял ее за ладонь и потянул за собой. Девчонка последовала за ним, но в глазах не появилось ни капли осмысленности.

Захдарские рабские браслеты полностью передавали контроль над пленником хозяину. Вот только Арген им не был. Он нашел среди слегка утихомирившихся потоков энергетический след браслетов и проследил за ним.

Ну конечно. Магистр.

Арген тяжело вздохнул.

Прошло уже слишком много времени, чтобы отряд Хейнира его дождался. Если там вообще кто-то выжил, то они наверняка решили, что их орденец погиб, и ушли без него и Эски. Возвращаться по коридору назад значило отдать себя в руки охраны, которая наверняка уже догадалась, что что-то не так. У него оставалось два пути: поискать тайный проход, которым пользовался Ульрен, или пробить дыру в замурованном коридоре, чей выход находился за пределами Штэрхена.

Два пути и всего одна проблема, которая сводила всё на нет.

Арген не успеет вывести Эску сам.

Еще недавно рана горела пламенем, а сейчас он едва ее ощущал. Боль никуда не исчезла, она просто отошла в сторону, уступая место ледяному холоду. Смертному холоду, если быть точнее. Арген хорошо знал, что будет дальше — сознание, и так уже мутневшее, начнет путаться, пока не угаснет. И похоже, что до этого оставались считаные минуты.

Он не хотел, чтобы любимая видела его таким, но выбора не было. Это каратель понимал даже уплывающим разумом. К кому бы ни оказались «привязаны» зачарованные кандалы, Эску нельзя было отправлять наружу в них, иначе существовал риск, что она не освободится от них никогда. Снять их требовалось прямо сейчас — Арген не мог предсказать, когда его разум окончательно заволочет тьмой.

Он провел рукой над запястьями Эски. Железо раскололось и звякнуло о пол.

Девчонка медленно моргнула. Она задышала глубже, на щеки как будто даже вернулась краска.

— Арген? — недоверчиво переспросила Эска и в следующий миг вскрикнула, бросаясь ему на шею: — Арген!

Он стиснул зубы, когда жена нечаянно задела рану. Хотелось застонать, но каратель стерпел, лишь крепче прижимая любимую к себе и глубоко, насколько мог, вдыхая ее запах.

Это последний раз.

— Эска, — прошептал он и с трудом отстранился от нее. Соль непрошеных слез начинала жечь глаза. — У нас совсем мало времени. Я должен показать тебе выход, но сам уйти не смогу.

— Почему?

Ее вопрос, такой наивный и искренний, причинял больше боли, чем режущий внутренности клинок.

— Потому что я уже мертв, — честно ответил Арген.

Она отстранилась, наконец-то заметила нож и ахнула.

— Но ты же каратель! Та рана, которую нанес Пеллек в Мальерте, обычного человека убила бы или искалечила, а ты выжил. Наверняка можно что-нибудь сделать. Я тебя перевяжу или…

— Эска, — он крепко сжал ее плечи, заставляя замолчать, и повторил: — Я мертв. Это уже не изменить. Зато можно сделать так, чтобы выжила ты. Но если мы не поторопимся, то в том, что я проник в сердце ордена, убил магистра и вытащил тебя из клетки, не будет никакого смысла. Ты понимаешь?

На последнем слове в глазах резко потемнело. Арген пошатнулся и схватился за решетку, чтобы не упасть. Эска прикусила нижнюю губу, пытаясь помочь ему удержаться на ногах. По ее щекам текли слезы.

— Понимаю. Веди.

Ему стало горько. Девчонка всегда была такой — смелой, умной, решительной. Она не терялась в критической ситуации, хотя многие более опытные мужчины на ее месте ударились бы в панику.

Он уже скучал по жене.

Каратель взял ее за руку. Тепло Эски помогало держать разум на плаву, мешая тому погрузиться в небытие. Она ни слова не сказала, переступая через то, что осталось от магистра, и промолчала насчет остальных мертвецов.

В зале для стражи, где произошло сражение с Пеллеком, Арген остановился и огляделся. На миг ему показалось, что что-то неуловимо изменилось, но, когда взгляд наткнулся на искомое, предыдущая мысль бесследно ускользнула.

Пусть подземелье с тайным выходом и замуровали, но это не мешало братьям догадываться, где оно находится. Кладка в этом месте отличалась от остальной, бросаясь в глаза.

Каратель встал напротив нее.

— Если у меня все получится, то откроется коридор, который заканчивается за пределами крепости. Где именно, я не знаю, как и не могу тебе сказать, что тебя там ждет. Этим проходом не пользовались лет сто, там может быть все что угодно. Я не в силах тебя проводить даже до конца коридора, не то что обратно к Саттвеку.

— Ты всегда меня выводил, — прошептала она. — Из тюрьмы на свободу, из тьмы к свету, от отчаяния к счастью.

— Не в этот раз, — покачал головой Арген. — Прости.

— Ты подарил мне жизнь и любовь. За это тебя простить?

Он поник. Прощание выходило печальным. Арген предпочел бы его вообще избежать. Наверное, в нем говорила трусость.

— Отойди подальше, — скомандовал он наконец. — А то заденет обломками.

Эска плотно сжала губы, но подчинилась. Арген встал напротив стены, критически ее осмотрел и достал кристалл, который подобрал в лаборатории.

Сил на то, чтобы разрушить стену, могло и не хватить. Будь он здоровым и отдохнувшим, то даже не сомневался бы в своих способностях, но сейчас… Если бы в лаборатории нашелся какой-нибудь подходящий артефакт, каратель использовал бы его не раздумывания ни мгновения, однако на полках лежали только бесполезные для него вещи или такие, в предназначении которых пришлось бы слишком долго разбираться. Этот бриллиант был совсем другим делом.

Магия, которую он испускал, обладала такой мощью, а ее потоки обрисовывались так четко, что в ней разобрался бы и новичок вроде Эски. Арген с его огромным опытом в колдовстве и поисках артефактов основной принцип работы кристалла понял сразу.

Очевидно, погибший в лаборатории целитель готовил к применению какой-то более крупный артефакт, частью которого служил алмаз. Камень сам по себе не передавал волшебный дар от одного человека к другому, он лишь служил для концентрации и усиления магического потока, который через него направляли. Это работало с любой магией. Если бы Эска пропустила через бриллиант слабый сгусток энергии, еле-еле достаточный для зажжения свечи, то на выходе получила бы пламя как от большого костра.

Это было именно то, что Аргену и требовалось.

Он поднял алмаз перед собой, «прислушался» к нему с помощью магии и осторожно послал к стене кроху энергии. По кирпичам как будто хлестнули невидимым кнутом, который выбил в них глубокую борозду. В стороны брызнули обломки. Эска, тихо охнув, отошла еще на пару шагов подальше.

Осмелев, каратель направил в камень еще больше энергии. Сверкнули лучи отраженного света, и стена с грохотом осыпалась, открывая широкий темный проход. Оттуда дохнуло сырым затхлым воздухом, но Арген с облегчением выдохнул.

Тайный коридор существует. А значит, у Эски появляются хоть какие-то шансы выбраться живой.

Он не хотел думать о том, как жена на последних месяцах беременности будет добираться до Ольмарка, чтобы Саттвек отправил ее за море, в безопасное место к другим магам. С этим Арген не мог сделать уже ничего. Но девчонка хотя бы выберется из замка и с ней будет ее магия.

— Иди, — сказал каратель, поворачиваясь. — Путь свобо…

Она кинулась ему на грудь и так стиснула, что у Аргена пропали все слова. Он обнял ее в ответ, а потом наклонился и поцеловал соленые от слез губы.

— Поспеши.

— Ребенку нужен будет отец, Арген.

Он слабо усмехнулся.

— Что-то подсказывает, что и мать не даст его в обиду. А ты будешь хорошей матерью, я уверен.

— И все же лучше бы ты пошел со мной, — уперлась девчонка. — Может, я как-нибудь смогу прижечь рану? А может, в лаборатории все же что-то есть, что тебя исцелит…

— Эска, — строго произнес каратель. — Мне нужно остаться здесь и убедиться, что за тобой никто не последует. Магистр не появляется снаружи уже очень долго. Братья в любой момент ворвутся сюда и обнаружат пролом в стене. Много ли времени нужно здоровому мужику, чтобы догнать истощенную бабу на сносях?

— Ты неисправим, — прошептала она. — Даже в такой момент. Но за это я тебя и полюбила.

Во рту у него тоже стало солоно.

— Живи за нас двоих. Пожалуйста.

Эска не стала опять уговаривать или плакать. Она развернулась, забрала светильник и скрылась в проходе.

Несколько мгновений Арген стоял и смотрел ей вслед, словно стараясь вырезать в памяти ее черты. Затем очнулся и, спотыкаясь, побрел назад.

У него оставалось еще одно маленькое дельце. Обещание, которое он дал самому себе и, если уж начистоту, даже не надеялся выполнить. Но теперь появилась возможность это сделать, и каратель не хотел ее упускать.

Он вернулся в лабораторию и огляделся. Вайс, вернее, демон в теле Вайса все еще дергался под покрывалом и мычал.

— Эта комната — она прямо под центром главного здания, я верно помню? — поинтересовался у него Арген и спохватился: — Ах да, ты же с кляпом и не можешь ответить.

Началось то, чего он и опасался, — разум терял связь с происходящим. Ко всему прочему каратель вдруг понял, что уже едва чувствует боль. Тело охватил холод, через который она почти не пробивалась.

Арген тяжело привалился к стене, опустился на пол и покрутил в руках алмаз. Усилитесь магии, значит… Эска шагала быстро, она должна была уже выйти за пределы не то что главного здания, а всей крепости.

Он шмыгнул носом.

— Боже, я чудовище, недостойное Твоего света, и собираюсь убить множество людей, не подозревавших, что они служат демону, а не Тебе. Но прошу, пусть кара, которую я заслуживаю, не падет на Эску и нашего с ней ребенка. Они невинны и заслужили счастья.

Кто-то другой посадит апельсиновое дерево во дворе Эскиного дома, и кто-то другой будет любоваться ее отросшими длинными косами, сверкающими, как солнечные лучи. Перед кем-то другим она будет танцевать…

Лишь бы по любви.

Арген выдохнул, в последний раз нарисовал перед внутренним взором озера Эскиных глаз — и направил все остатки своей магии в артефакт.