Глава 12. Надежда Сергеевна

Дождь омывал стекла, врывался в гостиную шелестом через приоткрытые окна. Ждала важный звонок, но он не торопился врезаться в тишину комнат громким звуком. Кофе уже остыл, хотя в чашке было куда больше коньяка.

Когда знакомая мелодия достигла ушей, непроизвольно вздрогнула. Не тот звонок.

– Да, дорогая? Как ты? – проговорила, нервно постукивая чайной ложечкой по блюдцу.

– Все нормально. Точнее, как обычно, – ответила Ксения расстроенно.

– Не переживай, найдется. Я верю, что ты сможешь ее найти. Видишь, как хорошо спрятали? – сейчас была не в том состоянии, чтобы вновь утешать подругу. Меня больше заботил собственный неугомонный отпрыск. Если уедет, никогда не прощу. Предатель.

– Два года прошло, Надь. Уже прошло два года. Я не всесильна. Пожар испепелил и архивы, ты ведь помнишь? Это то же самое, что искать иголку в стоге сена. – Она снова плакала, но всхлипы раздражали.

– Прекрати реветь и возьми себя в руки! Хочешь бросить свою затею? Так брось! Только прекрати изводить и себя, и меня! – получилось резче, чем хотелось бы, но сейчас мне было не до ее проблем.

– Прости, не хотела тебе надоедать…

Гулко вздохнув, прикрыла глаза и постаралась успокоиться. В конце концов, для нашей семьи эти поиски также важны. Конечно, многое изменилось за эти годы, и мы с Сашей уже развелись, но он-то наверняка еще помнит. Возможно, станет больше меня ценить.

– Ты не надоедаешь. Просто я несколько на взводе. Мой оболтус снова вытворяет черт-те что. Представляешь, собирается уехать и оставить меня. Еще и оборванку какую-то нашел. Уверена, это она на него так влияет. Но ты не переживай, наш договор в силе. Никуда не денется.

– В силе, если я найду… – поправила она меня, заставляя злиться. – Что за оборванка? Он вроде бы встречался с дочкой Куриловых, когда мы виделись с тобой в последний раз.

– В его возрасте мальчики не отличаются монашеским образом жизни. Представляешь, пробралась одна вертихвостка в мой дом да охмурила этого дурака. Уж что она там ему в постели такого показывала, черт ее знает, да только ему даже наплевать на то, что она бедна как церковная мышь. – Смех вышел несколько нервным.

Не была уверена в том, что все пройдет гладко. Да нет, Сашины парни напугают, отвезут в лес, да и все. Будет знать, как связываться с нашей семьей, горделивая дура. Хотя, скорее, продуманная стерва, притворяющаяся безобидным ангелочком.

– А как пробралась? У тебя ведь охрана на каждом шагу. – В голосе собеседницы сквозило недоумение. Ксения уже позабыла о своих слезах. Конечно, временно.

– Да легко. Она работала официанткой на дне рождения у Славочки. Настя Филатова. Еще та проходимка. Сейчас она, конечно, уже не работает в моей фирме. Вышвырнула сегодня, но…

– Стой! – резко перебила собеседница, заметно повысив голос. – Настя Филатова?

– Да, а что? – нахмурилась, щедро наполняя фарфоровую чашку коньяком.

– Точно Филатова? Не Фиратова?

– Нет, точно Филатова. Твоя одержимость меня уже пугает, Ксеня. Я ее документы самолично утром смотрела. Безродная детдомовка…

– Надя!

– Нет-нет, Ксюша. Да нет. Да нет же. Да не может такого быть! Тем более что мы ищем Станиславу Васильеву, – подруга что-то кричала в трубку, но я ее уже не слышала. – Стася…

Осознание пришло как гром среди ясного неба. Не может быть столько совпадений. Просто не бывает. Да это не она – стопроцентно. Сама лично видела новые документы – сама забирала их у отца. В них черным по белому значилось Станислава Васильева.

Детдомовка – детдомовка.

Настя Филатова – Анастасия Фиратова.

Стася – Станислава Васильева.

Двадцать чертовых лет…

– Ксюша, я перезвоню. Мне тут срочно нужно, – проговорила быстро в трубку и отключилась.

Дрожащие пальцы набирали номер бывшего супруга. Такие контакты не хочется иметь в записной книжке, но помнить необходимо. Ситуации бывают всякие. Например, вертихвостка, охотящаяся за чужими деньгами.

Раз гудок, второй, третий отдается набатом в ушах.

– Оставьте сообщение после звукового сигнала… – вещает нудный голос автоответчика.

– Да чтоб тебя! – прокричала, бросая телефон.

Только бы она не была той самой. О, Боги, только не это…

Да нет же! Нет!

Но навряд ли мои мольбы кто-то слышал, потому что просьбы грешников там, наверху, всегда игнорируют.