Глава 23. Анастасия

Я проснулась с улыбкой на лице. Век не открывала. Нежилась под теплым, согретым за ночь одеялом и не хотела вставать. Желала вновь провалиться в сновидения. Там, в сновидениях, меня сегодня ждал Стас.

Щеки краснели, когда раз за разом перематывала каждый фрагмент, останавливаясь то на одном, то на другом. Мы целовались – долго, страстно, дико. Очерчивала подушечками пальцев его плотно сжатые губы, веселилась, заглядывая в голубые глаза, нежилась в объятиях, не стыдясь обнаженного тела.

Настроение скакало на отметке заоблачное. Не удержавшись, начала прыгать на постели, будто я ребенок, а не взрослая женщина. Действительно ощущала себя маленькой девочкой. Его маленькой девочкой. Его принцессой.

– Сумасшедшая! – шептала и смеялась одновременно. Не могла избавиться от глупой улыбки, потому что чувствовала, что именно сегодня наступил тот самый лучший день. Лучший день, когда все по плечу.

Вчера Стас проводил меня прямо до дома. Ну как проводил? Довез на моей машине, оставив свою на берегу. Не знаю, как добирался обратно, но в душе теплело от его заботы.

Толком и не говорили вчера. Целовались – долго, много. То нежно, будто прощаясь, то страстно, словно не собирались останавливаться. Без стеснения изучала его тело. Пальцы проникали под пиджак, ладони разглаживали ткань рубашки на плечах. Его тело пьянило. Он рядом со мной – так доступно и близко, пьянил.

Совершенно чужой человек. Для меня он был чужаком – не знала его. Ничего о нем не знала, но ощущала себя рядом с ним под надежной защитой. Чувствовала себя желанной. Питалась адреналином, собственным сумасшествием, необдуманными поступками. Впервые хотелось поступать импульсивно – так, как говорит сердце, как шепчет душа. Получала от этого неописуемое удовольствие. Такое, которого не видела никогда.

Долго прощались. Прижимал меня к двери, беззастенчиво пробираясь руками под рубашку. Гладил бока и спину, щекотал прикосновениями, купал в ласке. Разве можно не поддаться под таким напором? Разве можно устоять?

Хотела бы сопротивляться, но вчера не могла. Хотя сегодня совершенно точно знала, что так просто он не получит от меня ни одного поцелуя. Более того, собиралась игнорировать его внимание, как если бы между нами ничего не произошло. Просто вчера я была слабой, а сегодня… Сегодня именно он сделал меня сильной.

Собравшись, зашла в столовую, чтобы найти, чем позавтракать. Кажется, для меня там должны были оставить ужин, однако невероятный запах выпечки сбил меня с цели. Булочки – свежие, наверняка горячие. Кажется, с корицей. Застонав от удовольствия, уже хотела поздороваться с женщиной, которая хозяйничала на нашей кухне, но не успела. Она обернулась первой.

Железный противень выпал из ее рук и с грохотом свалился на пол, лишь чудом не растеряв все булочки. Штук пять, конечно, годятся уже только для мусорного ведра, но остальные – румяные, аппетитные – вполне готовы для плотного знакомства с моим желудком.

– Добро утро, Марья Васильевна. Простите, что напугала вас. – Нагнувшись, собрала горячие булки. Дула на пальцы, пока не выкинула их. Женщина с трудом подняла противень.

Так и продолжала смотреть на меня, словно на привидение.

– Настя… А как ты здесь? – выдавила она полушепотом. Выглядела женщина ошарашенно.

– Так я ночью пришла. Вы, наверное, уже спали, вот и не услышали. – Взяв чистую тарелку, положила себе пару булочек и достала из холодильника масло и сыр. Знаю, что гурман из меня никакой, но почему-то всегда нравилось есть именно так – сладкое с соленым.

– А… – она хотела что-то спросить, но так и не продолжила фразу.

– И да, кстати, пока мы одни, можно обращаться ко мне на ты и Настя, но как только мама вернется, исключительно на вы и по имени отчеству. Не принимайте на свой счет, но это мамин личный пунктик.

Уже жевала своеобразные бутерброды, запивая их горячим чаем. Сегодня к обычному черному напитку прибавился вкус рома и восточных сладостей. Разные травяные смеси – с недавних пор это стало моим хобби. Целый шкаф на кухне был занят упаковками с моими чаями. И нет, я не хомяк, но, когда нахожу интересный новый вид, сразу покупаю – под настроение.

– Хорошо, – проговорила женщина, нервно поправляя белоснежный фартук.

– А вы присаживайтесь, присаживайтесь. Завтракать вместе куда интереснее.

И да, завтракали мы все-таки вместе, но как будто бы и врозь. Женщина в основном молчала и поглядывала на меня искоса, думая, что я этого не замечаю, а я просто не знала, о чем поговорить. Быстро расправившись с завтраком, буквально сбежала из дома. Странно все это. Очень странно.

Время до обеда пролетело незаметно. Сегодня никого не принимала, наказав Маше, чтобы говорила, что меня нет. На следующей неделе я собиралась объехать все наши шахты – Урал, Сибирь, Якутия, Берега Байкала. Должна была познакомиться с подчиненными – так сказать, глаза в глаза, потому что это кем-то положено, но была уверена, что им наплевать, кто руководит компанией, лишь бы зарплату выплачивали вовремя. Правда, сама хотела посмотреть на их работу изнутри. Все-таки по отчетам и статьям из гугла все не узнаешь.

– Анастасия Владимировна… – постучав, в кабинет заглянула Маша. – Вам тут это. Цветы принесли. Выкидывать будете?

Я гипнотизировала ее долгим взглядом. Девушка смущалась, но покорно ожидала ответа, а я думала о том, что еще тридцать корзин я надену Стасу на голову. Конечно, если он ограничился тридцатью.

– Сколько корзин? – спросила, мысленно представляя расправу. Ну, могу же я иногда побыть ненормальной, верно? В конце концов, он прекрасно знает, кому и что отправляет.

В том, что цветы от Стаса, я нисколько не сомневалась. Леша писал мне смс, пытался дозвониться, но никаких других шагов не предпринимал. Понимал, что сам виноват, и это к лучшему. Теперь я ясно видела, что на нем свет клином не сошелся. Даже если бы в мою жизнь не ворвался Стас, не пропала бы, ведь мир полон неожиданных встреч и ярких знакомств. Просто нужно было выбраться из своей скорлупы.

– Нет корзин. Только букет. Один, – скромно потупила взор секретарша.

– Как один? – удивилась я.

Вот так и целуйся с мужиками. До поцелуев – цветочный салон, после – всего один букет. А если переспим? Ромашка раз в год, на восьмое марта?

– Вот так. – Она занесла букет в кабинет и положила мне на стол, прямо поверх бумаг. Разноцветные лепестки роз – явно покрашенные – выглядели красиво. Жаль, что такие букеты не вечны и, скорее, представляют собой быстро увядающие бутоны. – Не посмотрите записку? – в нетерпении спросила девушка.

– Посмотрю. Когда ты выйдешь.

Эмоции удавалось сдержать с трудом. Как только Маша выскользнула из кабинета, губы все-таки растянулись в улыбке – сами собой. В этот раз записка представляла письмо, которое я поспешила раскрыть:

«Каждый цвет прекрасен по-своему, но все они что-то значат. Я не хочу жить воспоминаниями, но, не пройдя через радугу, разве можно узнать, что там, на другом конце?

Когда осилишь все испытания, будешь знать намного больше, чем сейчас.

Розовый, красный, синий, оранжевый – четыре первых шага на пути к пятому. Желтый – сердцевина и конечная точка. Врут, когда говорят, что трудно сделать первый шаг. Самый тяжелый шаг – второй.

Если согласна, внизу тебя ждет черный лимузин. Не белый, потому что желания мои не имеют ничего общего с чистотой.

Сегодня особенно Сумасшедший».

Несмотря на противоречивые мысли и загадки, я спускалась вниз, чтобы уже на выходе сесть в лимузин. Хорошо, успела выполнить все самое важное на сегодня. Наверняка прогулка займет не один час.

К моему удивлению, в лимузине я ехала одна. Все-таки надеялась, что Стас ждет меня внутри, однако ожидания не оправдались.

Куда меня везли? А черт его знает. С некоторым предвкушением готовилась к испытаниям. Так и чувствовала себя – принцессой, которая должна пройти семь кругов ада, чтобы встреться с принцем. Ну, или королем. И пусть у нас неправильная сказка, этот вариант нравился мне намного больше.

– Прошу. – Водитель открыл передо мной дверцу.

Лишь мельком глянула на вывеску салона красоты. Меня уже встречали две дамы в одинаковых черных платьях. Они же наносили мне макияж. Хороший такой макияж. Вечерний.

Темные тени. Черная подводка для век и объемная тушь. Бронзовые румяна легли на скулы, выделяя их, а губы налились бордовым цветом. Сейчас выглядела слишком откровенно, несуразно в светлом костюме и с убранными в ракушку волосами.

– Вам нравится?

Чтобы не разочаровывать дам, кивнула.

Также мне сделали прическу. Изысканной прической крупные темные накрученные локоны назвать было трудно, но я уже смирилась, что балом правит Стас, а значит, и карты ему в руки.

Из салона выходила в скомканных чувствах. Словно на меня маску надели – чужую. Пока не понимала, нравится ли она мне. Пока не знала, смогу ли ей соответствовать.

Вторая остановка для меня уже была предсказуемой. Не зря я вспомнила про бал. Волшебная фея – а точнее, солидная дама в годах – подобрала мне шикарное вечернее платье. Ткань цвета спелых гранатов отличалась мелким выпуклым рисунком, но нисколько не полнила. Мне нравилось то, как я выгляжу. Дерзкая, уверенная в себе, опасная.

Третья остановка закончилась высокими туфлями, а четвертая – белой меховой накидкой. Неимоверно устала, будто бегала на своих двоих весь день, очищая, словно шопоголик, полки магазинов. Хотелось домой, но ко второму шагу меня подбивало любопытство.

Нет, не то любопытство глупой дуры, которая хочет узнать, какой сюрприз ей приготовил мужчина. Мое любопытство было связано с моим прошлым. Страх прокатывался по венам, оседал на спине колкими иголками. А действительно ли я хочу знать свое прошлое?

В минутах до правды сомнения становятся ярче. Ведь жила до сих пор без памяти, так стоит ли воскрешать забытое? Зачем человеку прошлое?

Сделав глубокий вдох, прикрыла веки. Так долго к этому шла…

Стиснув зубы, вышла из лимузина и несколько обомлела. Надо мной возвышалось здание отеля. Я очень надеялась на то, что наш разговор пройдет в ресторане, что размещался на первом этаже, но записка, переданная мне швейцаром, расставила все точки над и и зародила во мне злость.

«Триста пятнадцатый номер» – значилось на картонке, которая являлась своеобразным приглашением.

Когда я поднялась на этаж, уже порядком накрутила себя. Всего одно неверное слово, и бомба под названием Фиратова Анастасия Владимировна взорвется, снося все на своем пути.

– Вам послание, – улыбаясь, проговорила горничная и тут же ретировалась, оставив в моих руках новую записку.

«Когда зайдешь в номер, подойди к окну».

Эта игра сводила с ума, но я все еще держалась на грани.

В комнате горела лишь напольная лампа. Панорамное окно располагалось напротив входа, и мне оставалось сделать всего с десяток шагов. Десяток самых трудных шагов в моей жизни.

От стекла веяло холодом. Смотрела на вечерний город, окутанный сотней огней, и не могла понять, что я здесь делаю.

Его присутствие я скорее почувствовала, чем услышала. Стас вышел из ванной комнаты, но я не повернула головы. Была спокойна, когда чужие руки легли на плечи прямо поверх белоснежных мехов и спустились вниз, замерев на груди.

– Я рад, что ты пришла ко мне, – его хриплый шепот вызвал желание.

Мое тело предало, с готовностью откликнулось на ласку, но разум был чист и ясен. Даже когда мех скатился по нагой спине и упал к ногам, я не шелохнулась и взглядом.

– Очень красивое платье. – Гладил костяшками пальцев спину, а я медленно закипала. – А есть ли под ним белье?

Захотелось рассмеяться. Ну да, белья-то он мне не купил. Оригинальный намек на толстое обстоятельство.

Смотрела в его голубые глаза. Что видел он в моих? Что видел в нашем отражении?

Лишь в брюках. Без рубашки. Самоуверен настолько, что даже не пытается скрыть во взгляде похоть. Красивые черты лица. Мужественный прямой нос и четко выраженные губы, которые сейчас легко целовали мое плечо. Взора не отводил.

– Очень красивое платье, но без него ты еще красивее…

Он хотел спустить бретели, но остановился, услышав мой голос:

– Ты обещал мне рассказать о прошлом. – Прекрасно видела, к чему ведет, но без информации я отсюда не уйду.

– Я хочу, чтобы ты сама вспомнила. – Пальцы сомкнулись на шее.

Касался губами уха, щеки.

– Если бы могла, то уже давно вспомнила бы! – развернувшись, оттолкнула мужчину.

Он потешался надо мной – теперь отчетливо это понимала. Если бы знал хоть что-то, то давно рассказал бы и не тянул кота за хвост. Но нет, Стас решил позабавиться за мой счет.

– Ты злишься? – удивился. Словно и не ожидал от меня такой реакции.

– Ты думаешь, что меня можно купить? Платьем? Мехами? Красивыми фразами? Ты серьезно? Хочешь секса – сними себе шлюху.

Направившись на выход, беспрепятственно прошла мимо Стаса. Так, как и полагается уважающей себя женщине – с высоко поднятой головой. Никак не ожидала, что мужчина больно схватит меня за руку и рванет назад, накрепко прижимая спиной к холодному стеклу.

Одна его рука сомкнулась на моем горле, тогда как вторая удерживала кисти над головой.

– Еще раз скажешь что-то подобное, и я накажу тебя за твой острый язычок. Ты меня поняла?

Горький аромат щекотал нос, заполнял легкие, окутывал тесными объятиями. Я молчала, но Стас и не ждал ответа. Угрожающе смотрел, вглядывался в глаза, будто видел там все невысказанные фразы. Будто знал, что я уже дрогнула под этим натиском.

Его губы клеймили, причиняли боль, но я отвечала той же страстью, той же ненавистью. Утопала, задыхалась, но боролась с его чарами – по-другому эту магию назвать не могла. Он влиял на меня самым непостижимым образом. Вытаскивал наружу самые потаенные эмоции. Ощущала себя дикой, необузданной.

Впивалась ногтями в спину, в шею. Оставляла борозды на коже – такие, которые наверняка лягут заметным следом на несколько дней. Стонала, кусая губы – кусая его губы до крови.

Изнывала. Платье рвалось под его натиском. Оттягивал волосы, наматывая их на кулак. Впивался губами в шею, целовал ключицы и грудь. Соски болезненно сжались, а я хотела его в себя. Внутри меня разгорелся не костер, нет. Самый настоящий пожар. Стояла перед ним обнаженная, но Стас продолжал мучить.

Будто изучал мое тело. Заново знакомился с ним, а быть может, впервые. Не знала и не хотела знать. Сейчас были важны лишь губы, что целовали вздрагивающий живот и спускались вниз – туда, где все пульсировало и сладко сжималось.

Когда опрокинул на простыни, желала только одного – содрать со Стаса эти чертовы штаны, которые неимоверно мешались. Мои руки, изучающие его тело, он прижал к подушкам. Бесилась. Брыкалась. Хотела высвободиться, но не давал, а когда его губы накрыли лоно, сил уже не осталось.

Целовал. Нежно, аккуратно целовал складки, а от огненной страсти не осталось и следа. Руки, пальцы, ладони гладили талию, бедра. Очерчивал каждый сантиметр кожи, тогда как губы вытворяли невероятное.

Язык кружил по клитору, вырисовывая неясные узоры. Облизывал губы, не пытаясь попасть во влагалище. Целовал у самого входа, повергая в пучину дрожи, но не давал в ней раствориться.

Стонала, оттягивала его голову, хватаясь за короткие волосы. Сминала простыни, то закрываясь, то вновь открываясь перед его взором. Бесстыдно, бессовестно, но до боли желанно.

– Хочешь кончить для меня, принцесса? – в затуманенную голову врезалась фраза. Повисла неясным пятном, но тут же растворилась, потому что Стас все решил за меня.

Ему не требовался ответ. Он так решил. Решил, что я его принцесса, а я и не собиралась спорить, потому что он сильнее меня, он знает меня, чувствует – так остро, неоспоримо, доставляя наслаждение каждым своим действием.

Его язык врывался в лоно, пытался скользнуть в глубину. Подушечка пальца терла клитор, доводя до пика, спуская напряженную пружину. В какой-то момент мне показалось, что я умерла. Черная завеса пеленой предстала перед глазами, а звуки стихли – не слышала даже себя. Все внутренности неконтролируемо сжимались, а я кричала, срывая горло. Золотистые вспышки меркли в темноте зажмуренных век. Забывала дышать. Воздуха не хватало.

– Ты прекрасна. – Влажные губы прикоснулись к щеке, а сильные руки уже накрывали изможденное тело мягким пледом. – Спи, принцесса.

Во рту пересохло, но, разлепив губы, сумела прошептать:

– А секс?

– Если я захочу секса, я сниму себе шлюху, – проговорил он вроде бы и мягко, но одновременно жестко, жестоко.

На его лице я не нашла привычную полуулыбку. Он смотрел на меня по-другому – как вчера, в машине. Серьезно, оценивающе, холодно. Наверное, чуть свысока. Была бы рада подумать о таких кардинальных изменениях, но силы иссякли.

Однако прежде чем уснуть, в тяжелой тишине мы мерились пронзительными взглядами, и я всетаки вспомнила его глаза. Всего обрывок, картинка – нечеткая, смазанная. Я, он за моей спиной и наше отражение в панорамном окне. Мы занимались любовью. Тем, что нам еще предстояло открыть. Точно так же, как и другие воспоминания.