Глава 24. Анастасия

С меня стаскивали одеяло. Самым наглым образом, между прочим, стаскивали, но я вцепилась в него руками, не собираясь сдаваться так просто.

– Пора вставать, Стася, – прошептали мне на ушко, сладко целуя нагое плечо.

– Который час? – открыв один глаз, встретилась с насмешливым взглядом. Губы по-прежнему не улыбались, но мне и не нужно было. Хватало того, что его рука заменяла мне подушку.

– Почти восемь. Завтрак?

Закутавшись в одеяло, сидела на небольшом диванчике и поглощала сладкие вафли с сырным кремом. Нет-нет да и посматривала в сторону Стаса. Он расположился сбоку от меня, в кресле, и не притрагивался ни к чему, кроме кофе. Я же в это утро предпочитала зеленый чай.

– Какие планы на день? – он первым нарушил молчание. Отчетливо ощущала, как рассматривал меня, будто изучая.

– Работать, – ответила легко. Мне нечего скрывать. По крайней мере, в рамках допустимого. – Еще пару зданий нужно проверить. То ты у меня отобрал. Причем самым наглым образом.

– Забирай его. Можем заключить договор аренды.

С некоторым удивлением уставилась на мужчину. Это он меня на что сейчас толкает?

– Это мошенничество, – заявила безапелляционно.

– Хм, я полноправный владелец.

А вот это ошарашило. Так быстро провернул сделку? Его возможности пугали.

– Ты его купил?

– Купил.

– И хочешь отдать мне?

– Сдать в аренду.

– И, наверное, – отставила чашку на столик и стянула с себя одеяло, оставаясь неглиже, – все потому, – поднявшись, оседлала его прямо в кресле, – что у меня самые красивые глаза?

То, что я творила, было вызовом ему и самой себе. Во-первых, хотела узнать, прошла ли вчерашняя обида, а во-вторых, просто хотела его.

– У тебя невероятные глаза. – Он так и не отводил взгляда. Не смотрел на грудь, что стояла прямо перед его лицом, но руки его немедленно сомкнулись на талии, чтобы уже через секунду спуститься на ягодицы.

Целовала – дико, безумно, напористо. Сжимала пальцами волосы на затылке, царапала ногтями кожу плеч. Нет, сегодня не было ласки, не имелось долгой прелюдии. Я хотела его до сжимающихся в камень мышц, до пожара в лоне, до бабочек в животе.

Дернув за волосы, он впился губами в грудь. Причинял боль, кусая темные ареолы сосков. Будто вымещал на мне ненависть, злость, крепко сжимая, прижимая к себе.

Забравшись пальцами под темную ткань его спортивных штанов, вытащила наружу член. Гладкий, мощный, с прозрачной капелькой смазки на головке. Приподнявшись, качнула головой, заставляя его оборвать еще не начавшуюся фразу. Нет. Этим парадом руковожу именно я.

Медленно приседала, не контролируя собственные стоны. Так ждала, так хотела этого. Наверное, еще с первой бури – с первого поцелуя, там, в арендованном особняке. Теперь-то можно признаться, но только себе.

Я успела сделать лишь несколько движений, когда Стас перехватил инициативу. Поддерживал за ягодицы и врывался на всю длину – жадно, порывисто, быстро. Облокотившись на него, одной рукой обняла за шею, тогда как другая оказалась между спинкой кресла и его спиной. Зубы вонзились в его плечо.

Кричала. Отдавалась. Действительно отдавалась – так, как никогда никому другому. Клитор терся о его кожу, сжимался, собираясь взорваться в теле оргазмом, сорвать все запреты.

Так и сидела на нем, когда закончили. Обнимала, положив голову на плечо. Его руки гладили спину.

– Мне пора на работу, – прошептала, понимая, что не хочу уходить.

– Я тебя отвезу.

– Ты расскажешь мне?

Не нужно было уточнять, что именно. Он и так знал, о чем я. Ощущала, как только-только выровнявшийся пульс забился чаще. Стас волновался. Хотя нет, волнение ему чуждо. Скорее, не хотел говорить.

– Этот разговор не на пять минут и не на десять.

– Тогда встретимся вечером. Секретарша забронирует нам столик в ресторане. – Поднявшись, направилась в ванную комнату. Его взгляд сверлил спину, оглаживал бедра.

– Хорошо. Я возьму с собой документы на аренду.

Обернувшись, все-таки не удержалась от колкости:

– Не стоит. Я не принимаю подачек.

* * *

На работу я все-таки опоздала. Почти на два часа. Когда появилась в приемной, порадовалась, что именно я владелица этой компании. Ругать некому, а мне можно сделать вид, что так и задумывалось. Ну вдруг я в самом деле по срочным делам где-то с важными людьми встречалась?

Договорившись о двух встречах, начала планировать поездку. Собиралась выстроить маршрут самым оптимальным образом, то есть начиная от дальней точки. Маша забронировала билеты, а я вспомнила о ресторане. Номер телефона у Стаса я взять так и не додумалась. Как встретимся, тоже не спросила. Вот что делает с женщиной хороший секс – напрочь отключает мозги.

На всякий случай заказала столик на семь вечера, предупредив, что могу опоздать. Лучше перестраховаться, чем остаться без ужина.

Уже собиралась со всей самоотдачей закопаться в закупки, когда услышала испуганный Машкин голос:

– Туда нельзя!

Дверь с грохотом открылась, а я увидела ее.

– Ксюша, как ты посмела… – она резко оборвала крик, так и не закончив фразу. Глаза ее расширились от удивления, а на лице стали заметны морщины, которые уже не скрывали ни операции, ни косметика.

Я видела ее, смотрела на нее, а перед взглядом проносились яркие четкие воспоминания.

Это я стояла в кабинете и смотрела на женщину, которая сидела в кожаном кресле. Ее снисходительный, брезгливый взор коробил, врезался в самое сердце.

– Все ты прекрасно понимаешь, вертихвостка. Ты же не думала, что в моем доме нет камер видеонаблюдения? Да и добрые люди поведали о том, как ты проводишь с моим сыном дни и ночи. Неужели ты правда считаешь, что нужна ему? У него таких, как ты, сотни на каждый день.

Пощечина номер раз обожгла щеку.

– Скажу, что ты украла из моего дома драгоценности, – пауза слышалась отчетливо. – Или ты сейчас все-таки возьмешь деньги и скроешься из города, навсегда оборвав все связи со Славочкой. Так что?

Пощечина номер два врезалась в скулу.

Сердце напитывалось ненавистью. Эта женщина – мать того самого Славочки. Мать, которая была против наших отношений. Мать, которая угрожала сопливой девчонке. Мать, чей сын хотел убить меня.

Уже понимала, что ей от меня нужно, но всеми фибрами души противилась любым контактам. Нехороший человек – это ощущала остро, неоспоримо.

Это даже не смешно. Серьезно не понимает почему? Она так и стояла на входе в кабинет и совершенно точно мне не мерещилась.

– Я Анастасия Владимировна. Чем обязана? – проговорила холодно, окинув даму явным презрением.

– По какому праву вы разорвали договор на поставку? – высокомерно заявила женщина.

– Для начала, будьте любезны, представьтесь. – Не предлагала ей присесть. Зачем? Она и так неплохо стоит.

– Снежная Надежда Сергеевна. Совладелица «Золотого Альянса».

– Вот как? Странно. Не объясните, – голос мой стал жестче, четче, – по какому праву вы врываетесь ко мне в кабинет и задаете вопросы, которые вас не касаются? В договоре о поставках ясно значится Снежный Александр Аристархович. Вы Александр Аристархович?

Смотрела на ее искореженное ненавистью лицо и прямо-таки наслаждалась его багровым цветом.

– Значит, вот так? – слишком спокойно проговорила она. – Хорошо. Только у меня к вам, Анастасия Владимировна, все-таки есть разговор. – Ее выскользнувшая ядовитая улыбка мне совсем не понравилась. – Если мы с вами завтра же не подпишем новый договор – разумеется, на старых условиях, – то у вас останется ровно тридцать дней на то, чтобы уплатить компании «Золотой Альянс» некогда взятый долг.

Женщина подошла к столу и положила поверх моих документов три листа бумаги. «Расписка» значилось большими буквами – явно копия, и два требования – свеженапечатанные оригиналы. Столько нолей, я даже на калькуляторе ни разу не видела, настолько огромной была сумма.

– Если деньги не поступят на счет в оговоренный срок, я подам в суд. Чтобы расплатиться, вам наверняка придется продать «ДрагСтрой». Но я добрая, видите? В одном из требований, которое не имеет юридической силы, но может стать нашим взаимовыгодным договором, указано, что Фиратова Анастасия Владимировна может выйти замуж за моего сына – Снежного Станислава Александровича, – и тогда долг будет прощен. – Она мило улыбнулась, а мне до безумия хотелось придушить ее.

Смотрела ей вслед. Уверенной походкой дама направлялась к выходу из кабинета, но вдруг замерла в дверях.

– И ты, и я знаем, что вариант у тебя всего один.

Звонила матери. Телефон разрядился в хлам, но абонент все время оказывался недоступен. Растерялась. Не знала, что делать. Точнее, знала, но так просто уступать не хотела. Подписав договор на тех же условиях, я ничего не изменю, кроме того, что надо мной будут откровенно насмехаться. Как же, владелица компании, которую запросто можно подмять под себя.

Все еще надеялась, что расписка является подделкой. Молилась, чтобы так и было. Эта стерва могла воспользоваться тем, что матери нет в стране. Наверняка захотела прижать меня к стене.

Сука…

– Анастасия Владимировна, мне можно идти? – после стука в кабинет заглянула Маша. Она все прекрасно слышала, а потому весь остаток дня сидела тихо как мышка и меня не беспокоила, но часы показывали уже половину седьмого, а значит, рабочий день всех сотрудников давно подошел к концу.

– Да, иди. Я еще немного поработаю.

Дверь закрылась, а по щекам потекли соленые капли. Раз за разом перечитывала расписку и требования, но буквы расплывались перед глазами. Понимала, второе требование – откровенная фикция, не имеющая юридической власти. Но первое… Первое – официальное уведомление, которое станет доказательством, если дело дойдет до суда. И ведь как хитро сделана расписка. Деньги занимали не человеку, а именно компании.

Никогда не любила коньяк, но непочатая бутылка стояла в сейфе еще до того, как мама все взвалила на меня. Раз за разом опустошала стакан, откровенно напиваясь. Праздновала свой провал. Признавала его. Знала: завтра мне самой придется унижаться, а иначе даже компанию в том состоянии, в котором она сейчас есть, сохранить не смогу.

– И какой же у нас повод для коньяка? – прозвучал голос Стаса в моем кабинете.

Вскинувшись, попыталась устоять на месте и сфокусировать взгляд, но все вокруг с невероятной скоростью закружилось.

Стас поймал. Усадил обратно в кресло, которое почему-то тоже кружилось и куда-то проваливалось.

Как его пустили на посту охраны? Может, пьяные глюки? Да нет… Чуть горьковатый запах вполне настоящий.

– Не знаешь, где взять кучу денег за сутки? Мы тут одной компании, оказывается, должны по самые уши… – нервно рассмеялась. Шутка казалась смешной, но почему-то по щекам вновь полились предательские слезы.

– Я все улажу, – произнес Стас слишком самоуверенно. Пытался стереть мокрые дорожки на моих щеках, но это дело с самого начала не имело успеха. (3303c)

– Как ты уладишь? А… забудь. Давай лучше выпьем?

– Я сказал – значит, улажу, – повторил он не менее твердо. Злился. Остро ощущала его эмоции, да он и не скрывал их. – Что за компания? – стакан у меня отобрали.

– «Золотой Альянс»…