Глава 25. Анастасия

Домой меня транспортировали на руках. Стас снова хотел отвезти к себе, в отель, но я категорически отказалась ехать туда. Где-то на грани затуманенных алкоголем мыслей билась одна четкая и самая правильная: завтра мне будет безумно стыдно.

И нет, не за свои поступки, а за то, что пожаловалась на свои проблемы. И кому? Почти незнакомому человеку. Человеку, с которым позволила себе переспать.

Стас самоуверенно обещал все уладить. Ага, как же. Просто не понимал, насколько эта женщина и ее семейка ненормальные. Страшные люди, которые ни перед чем не остановятся.

Надо было звонить юристам. Черт, потратила целый вечер на то, чтобы пожалеть себя. Да, одна голова хорошо, но все-таки юридический отдел – в разы лучше. Наверняка они и не с таким сталкивались за годы существования «ДрагСтрой». А сейчас слишком поздно.

– Вот так, ложись. Давай я тебя раздену, – не спрашивал, утверждал.

– Снова будешь приставать? – пробормотала излишне игриво.

– Предпочитаю в постели активных женщин, – усмехнулся этот гад, стаскивая с меня брюки.

– А я не люблю самоуверенных и наглых типов, но это не мешало нам переспать.

Стас рассмеялся, но ничего не ответил. Когда осталась в одном белье, заботливо накрыл одеялом. Сухие губы коснулись лба, а я уже проваливалась в сон.

– Полежи со мной, – попросила, поворачиваясь на бок.

– Хорошо.

Так и уснула, пригревшись в теплых объятиях. Правда, утром проснулась в одиночестве, но подушка все еще хранила его запах. Голова раскалывалась, а во рту совершенно точно кто-то сдох. Не хотелось вставать.

Застонав, перевернулась на другой бок и полностью накрылась одеялом, но будильник отчего-то не заткнулся, а наоборот, словно стал звонить еще громче. Нет, не хочу на работу. Лучше запереться в комнате и вообще никуда не выходить. Ну, мало ли… Может, проблемы решатся сами собой?

Уговорить себя не получилось. Прохладный душ вернул здравомыслие, а спешные сборы на работу – самообладание. Не все так плохо. Еще есть время, чтобы наведаться в юридический отдел. Вместе, уверена, мы сможем что-нибудь придумать.

Зайдя на кухню, хотела выпить кофе перед дорогой, но застопорилась в дверях. На меня смотрели четыре пары глаз. В страхе смотрели. Будто я привидение.

– Доброе утро. Марья Васильевна, а что здесь происходит?

– Она нас не помнит… – прошептала белокурая девушка, прижав к щекам ладони.

– Привет, Стася, – медленно проговорила темненькая. В отличие от остальных, она выглядела грузно.

– Вы ошиблись, меня зовут Настя. Почему я должна вас помнить? – пройдя к кофемашине, налила в кружку кофе. Первый глоток сладостью прокатился по языку и оплел горло.

– Раньше мы дружили. А ты классно выглядишь, – ответила девушка с идеальными коричневыми локонами. – Я Наташа.

– Я Лиза, – добавила темненькая и указала рукой на блондинку. – А это Алиса.

– Простите, но я вас не помню, и сейчас мне некогда. – Отставив чашку, уже хотела выйти из кухни, но чужой оклик остановил.

Меня качало. Страх прокатывался по спине, оставаясь на коже ледяными сосульками. В груди свернулся тугой узел, а пульс оглушал, отдаваясь в ушах барабанной дробью.

– Мы похоронили тебя, Стася. Через полгода после того, как ты пропала, в одном из котлованов рядом с частным сектором нашли обезображенное тело. Мы тебя похоронили…

* * *

Я так и не поехала на работу. Просто не смогла собраться с силами. Их не осталось. В вечерних сумерках сидела на лавочке на кладбище и курила сигарету за сигаретой. Смотрела на памятник, на котором четкими буквами выделялась надпись: «Филатова Анастасия Владимировна. Помним, Любим, Скорбим». И может быть, я бы поверила в то, что там похоронен другой человек, у которого фамилия отличалась всего на одну чертову букву, но с фотографии на меня глядели все те же внимательные синие глаза. Мои глаза.

Сегодня я многое вспомнила. Очень многое. Огромный прогресс, учитывая, что предыдущие пять лет я провела в слепом неведении. Даже доктор полгода назад честно признался в том, что перепробовал все известные ему способы и не знает, как вернуть мои воспоминания. А выходит, могла бы все вспомнить намного раньше, если бы мать так категорично не решила отгородить меня от прошлой жизни и у нее были на это причины.

Детдомовка. Вот кем я была. Лиза многое рассказала мне из той, другой жизни. Я так и поняла, что с ней мы общались намного чаще, чем с другими девушками. Она знала обо мне больше, чем кто бы то ни было. И уж точно больше, чем я сама.

Пятилетнюю девочку Станиславу Васильеву привезли в детский дом заплаканную. Это никого не удивляло. Слишком часто таких привозили. Именно там она сначала познакомилась с Лизой, а потом и с Наташей и Алисой. С тех пор и держались вместе, несмотря на совершенно разные характеры.

Лиза сказала, что очень хорошо помнит наше знакомство. Она уже собиралась пройти мимо еще одной плаксы, которую подобно другим зажали в углу, но увидела взгляд. Станиславу зажали, да и слезы катились по ее щекам, но взгляд горел силой, а маленькие кулаки сжимались в тихой ярости, потому что она готова была бороться за себя.

Станислава помнила пожар, который устроили злые люди, убившие ее отца. Помнила, как ее вытащили из горящего дома и держали, потому что она вырывалась и собиралась бежать обратно в дом. А еще она отчетливо помнила, что ее зовут Филатова Анастасия.

Когда Лиза рассказывала, мне удавалось кое-что вспомнить, но в большинстве своем я лишь жадно слушала, не желая пропустить ни слова. Была уверена: вспомню все со временем, хотя и те картинки, которые видела, уже были огромнейшим прогрессом.

Когда исполнилось восемнадцать, Станислава Васильева вместе с представительницей детского дома и Лизой отправилась менять имя и фамилию. В тот же год Анастасия Филатова выпустилась из детского дома и получила квартиру. Так как родственников у меня не было, квартиру забрало государство, но все личные вещи девчонки успели вывезти. Среди них были и фотоальбомы.

Жадно рассматривала цветные картинки, впитывала лица и места, в которых бывала. Будто и не со мной все это происходило, словно мой двойник там был когда-то счастлив, а я лишь подглядывала.

Почему назвалась Филатовой, а не Фиратовой? Оставалось лишь строить предположения и гадать. Лиза говорила, что в детстве я не выговаривала букву «р», так что вполне возможно, неправильно запомнила фамилию. Кто сейчас знает? Никто. Даже я.

В последний день, когда мы виделись с девушками, я собралась написать заявление на увольнение. Даже в кабинет пошла к начальнице, но о том, что произошло дальше, никто из них не знал. Они звонили мне весь день, но я не брала трубку, а потом и вовсе оказалась недоступна. И пропала.

Говорят, собиралась улетать вместе с парнем в Великобританию, но в это мало верилось, если честно. Может быть, и была взбалмошной, но не понимала, откуда у официантки деньги на такую поездку. Да, Лиза сказала, что у меня имелся счет в банке, на который ежемесячно кто-то делал переводы, но воспользоваться я им не могла, потому что изменила фамилию и имя. Документы, которые могли бы это подтвердить, сгорели вместе с архивом, в котором хранились личные дела всех детдомовцев. Да и Наташа упомянула, что я к этим деньгам вообще ни разу не притрагивалась. Мол, не знала, от кого они, и не хотела знать.

В голове метались тысячи вопросов, но озвучить их мне было некому. Сходила с ума. До матери дозвониться не могла. Не знала, что делать и как быть. Хотелось все бросить к чертовой бабушке и уехать куда-нибудь далеко-далеко, так, чтобы никогда не нашли.

Несколько раз звонил Стас. Откуда его номер был в моем телефоне? Не знаю. Наверное, сам забил. Не поднимала трубку. Пока была не готова морально с кем-либо разговаривать. Даже с Машей, которая в сотый раз обрывала рабочий телефон.

А ведь так тихо на кладбище. В темном синем небе звезды мерцают, а мертвые здесь обретают покой. Ветер гуляет средь голых ветвей, на которых совсем скоро появятся зеленые листочки. Только холодно очень. Холод идет от земли, но он не так страшен, как тот, что поселился в душе.

– С первым апреля, Настя, – проговорила пустоте, выбираясь по дорожкам из кладбища.

Вот бы кто-нибудь мне сказал, что все это слишком изощренная шутка. Затянувшаяся шутка.

Но никто не скажет. Не скажет, потому что так не шутят. Такой страшной может быть только реальность. Правда, от которой не скроешься и не убежишь. Да и не стоит бежать. Не в моем стиле бежать от проблем. Их нужно решать. Всегда решала.

И первая проблема состояла в том, что я пропустила встречу с представителями «Золотого Альянса». Мои тридцать дней пошли – отсчет начнется уже этим утром, а я пока даже не подозреваю, где взять столько денег. Даже если продам тачку и вытрясу до копейки все личные счета, столько не найду.

Выйти замуж за Славочку? Равносильно самоубийству. Ну, или его убийству. Все-таки причин той трагедии, которая перевернула мою жизнь, я до сих пор не знаю. Куда ни плюнь, везде западня. Западня, из которой, несмотря ни на что, я обязательно выберусь.