21. Леон

Показ мод выдался скучным. Леон чуть не уснул, а его друзья откровенно скучали. А в этом состоянии в них просыпался коллективный насмешник:

– Дамы, в таком наряде только сапоги чистить, – гоготал Кастр, подмигивая жеале Маэтто, на которой уже лица не было от всего, что тут успели наговорить принцы.

– О, а это бы я пощупал, – вторил Марко, один из близнецов, отрабатывая за двоих – Тулеп сидел тихо, стараясь не отсвечивать шишкой, которая вопреки драконьей регенерации не желала покидать рыжую голову. – А еще лучше – порвал бы в порыве страсти.

Остальные принцы заржали, развязно подмигивая девицам, и даже Шунис, увлеченно изучавший весь вечер свадебные традиции Маэрата, подал голос. Кстати, Шун после встречи с истинной стал каким-то незаметным – все девицы, что собрались на отборе, перестали его замечать и распределили свое обаяние между остальными. И сразу внимания к каждому как-то резко прибавилось – Леон на себе ощутил, прячась пол вечера от назойливых дев.

Девицы, которым не хватило нарядов от знаменитой модистки, вынужденно сидели в зрительном зале и откровенно потешались над соперницами, осмеянными принцами. Те же, что гордо выходили на помост демонстрировать шикарные наряды, порой убегали в слезах. Но, к сожалению, не было правил, требующих от таких девиц покинуть отбор, а, раз не уехала, то продолжает участвовать. За время отбора еще ни одна не уехала добровольно.

Короли сидели в первом ряду, поэтому даже откровенно хамское поведение собственных детей вынуждены были игнорировать, запоминая, как сильно проштрафился собственный отпрыск. Возможно, после отбора каждому еще зачтется подобный саботаж, но сейчас-то все попытки приструнить кого-нибудь из драконов будут выглядеть непрезентабельно. Так что короли тихо и медленно кипели, принцы глумились в надежде, что кто-то из девиц сбежит с отбора, а лучше сразу все. А жеала Маэтто сидела с такой нервной прямой спиной, что становилось ее жалко, ведь наверняка завтра о подобном провале будет известно во всех королевствах Конфедерации. Но никто не обещал, что отбор будет тихим мирным показом достоинств претенденток в невесты, особенно в свете того, что принцев поставили перед фактом и в ультимативной форме велели выбрать будущую жену. А на такое у всех драконов ответ всегда одинаковый – не дождетесь!

– Жеала Маэтто, где вы таких прозрачных дев находите? – продолжал ржать Кастр, рассматривая вполне симпатичную блондинку с фарфоровой кожей и томным взглядом, на которой магическая ткань лазоревого цвета вдруг начала бледнеть и просвечиваться, открывая кружевное белье ядовито-зеленого цвета.

Модистка побледнела, девица взвизгнула и принялась метаться по сцене, ища выход, а на деле демонстрируя желтых лягушек на филейной части зеленого белья.

Тут уже нервы не выдержали у свахи. Женщина, грозно сверкнув взором в сторону принцев, решительно поднялась на помост и мастерски выловила жертву, которая в панике чуть не сверзилась на пол.

– Красивое белье, Мати, – вновь поднял взор от книги Шун и даже заинтересованно оглядел девицу, – эти лягушки в Маэрате приносят счастье.

– Шунис!? – скорее удивленно, чем грозно взвыл Энтил, король Гории, а Элита, мать Шуниса, запоздало прикрыла глаза младшему принцу, который с открытым ртом взирал на истерящую девицу, вернее на те места, которые слегка прикрывало зеленое в желтых лягушках кружево.

– Я здесь ни при чем, – отмахнулся Шун и вновь углубился в изучение традиций того мира, в котором встретил свою истинную – готовился брать девицу измором.

– Если это Мухлуэж, – сваха поволокла девицу за сцену, при этом не забывая метать в принцев эфемерные молнии, – прибью на месте!

Модистка семенила следом, создавая видимость помощи, а на деле убегая с места позора впереди всех.

–Леон, – раздалось в голове грозный рык отца, который редко прибегал к ментальному общению, но сегодня, видимо, его терпение дало течь, –это ваших рук дело?

– Не приписывай нам детские шалости – мы таким уже лет пятнадцать не промышляем, – попытался оправдаться Леон, между делом выискивая Муху, который и за ужином отсутствовал, и сейчас, на показе, где-то пропадал.

Нашел, чтоб его пегасские боги копыт лишили, – за кулисами, благо, в противоположной стороне от того места, куда ушли сваха и модистка, жаждущие крови конька.

– Муха, что ты там делаешь?– удивительно, с каким трудом приходится дотягиваться до друга, чтобы спасти его осчастливленный богами круп.

– Я всего лишь отзеркалил заклятье этой стервы,– раздалось в голове воинственное. Удивительно, даже не оправдывается, хотя первое, что можно было бы услышать от Мухи, звучит всегда одинаково: «Это не я!».

– Да что б ее заклятье с тобой сделало? Шерсть прозрачной?– Леону было жутко интересно, какими тропами боги занесли пегаса к переодевающимся девицам – вроде как коньку никогда не нравились представительницы другой расы, даже просто визуально.

– Она его на Эжи направила,– прозвучал ответ, удививший Леона – худышка среди тех, кто демонстрирует наряды? Как вообще она попала в это сборище змей? А далее прозвучало обще немыслимое. –Она итак собралась выходить на сцену почти раздетая, а с этим заклятьем вообще…Я ее честь защищал от вас, принцев-злодеев.

Бровь у Леона поползла вверх от услышанного. Даже не обидно было, что его причислили к злодеям. Гораздо удивительнее представлять, что худышка может выйти «почти раздетая» – виделось это, почему-то, с трудом, хотя раньше Леон никогда не замечал за собой скудность воображения. Ярче всего воображение рисовало откровенные взгляды друзей на Эжени, которую они уже заприметили и весь полет до зала приемов расспрашивали Леона о девчонке. Представлялись и порождали странную злость.

Леон так сильно погрузился в свои мысли, что не разу заметил, как на сцену вышли демонстрировать новые наряды, а громкий присвист Кастра вернул его в реальность. И от реальности этой внутри разгорелся просто драконий огонь, не дающий дышать или соображать: на помост, среди девиц, разодетых в нескромные амазонки, вышла худышка.

«Почти раздетая» да помноженная на заклятье прозрачности – она бы просто убила наповал половину драконов в зале. Она итак их убила своим видом, только всех…без исключения.