60. Эжени

Я замерла от испуга и затаилась, ожидая продолжения. Была б возможность, то и в комочек бы сжалась, стала бы маленькой и незаметной, но в горячих объятиях дракона быть незаметной получалось плохо, потому что его губы прикоснулись к виску. Вроде бы легонько прикоснулся, почти невесомо, а у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. И ведь не от страха – от какого-то томительного восторга, воспламенявшего все внутри. Хотелось продолжения, и оно не заставило себя ждать: сухие, слегка царапающие кожу, губы дракона скользнули по вмиг закрывшимся векам, зацепили скулу, горячую от смущения щеку, подбородок и напоследок уголок губ, самый кончик, вызвав вздох разочарования. Честно, не смогла сдержаться, даже дыхание затаила в предвкушении, хотя сама только что испугалась, а он взял и отстранился. Как так-то?

Я подняла хмурый взгляд, пытаясь за ним скрыть разочарование, и с недоумением воззрилась на принца.

– Что это было? Похоже на то, как ребенка заманивают конфеткой к лекарю, который лечит зубы: поманили сладостью, а потом БАМ! и разочарование.

На лице Леона читалась мука, но я не собиралась облегчать ему жизнь – что он о себе возомнил? Напугал, обнадежил и отступать?

– Пока не завершен отбор, я не могу говорить о том, чего хочет мое сердце. Но одно я знаю точно: я хочу целовать тебя каждый день, каждую минуту, каждое мгновение, и чтобы каждый наш поцелуй был имен поцелуем, а не ответом на незаданный вопрос.

Мои мысли чуть не ускакали прочь, а ведь у меня просто гигантский оберег от романтических сказок. Если бы в моей жизни не было моей тетки, которая поведала мне сотни любовных историй с якобы счастливым концом, сейчас, услышав слова Леона, я бы уже подбирала свадебное платье, имя нашему первенцу и цвет стен в спальню. Но нет, я вполне могу дожить до окончания отбора, не забивая голову этими и другими мыслями, а после пусть уж мне четко объясняют, что имелось в виду.

Стало как-то неуютно и малость разочаровательно, словно я сама себя обманула, только не совсем понятно в каком месте.

– По-моему, это была попытка простимулировать меня на досрочное завершение отбора, – и вроде сердито сказала, скрыла разочарование и недовольство, а вот из объятий дракона так и не вывернулась – греюсь себе в жарком кругу рук и вдыхаю терпкий древесный аромат, что присущ только моему дракону.

– И это тоже, – хмыкнул самый невыносимый мужчина в замке, невесомо коснулся своими губами щеки, а потом губ, и стремительно вышел из ложи.

Я стояла, хлопала глазами на закрытую дверь и не могла понять главное: как, когда, в какой момент я умудрилась влюбиться в этого чешуйчатого ящера? Внутри растекалось томительное тепло, от которого почему-то бросало и в жар и в холод, а губы просто пылали от несправедливо-невесомого прикосновения, которое и поцелуем-то сложно назвать. Колени подрагивали, объявляя хозяйке байкот и требуя стечь по стенке на удобный диванчик. Всего парой фраз и невесомыми ласками Леон довел меня до состояния полного разлада с собой, отчего хотелось и смеяться и плакать.

Как такое возможно? Неужели я становлюсь такой же «дурочкой», как и три девицы за нашим столиком? Я что же, буду четвертой? Но даже насмешливые презрительные восклицания в свой адрес не возымели должного эффекта – в голове прочно засели слова Леона: «я хочу целовать тебя каждый день, каждую минуту, каждое мгновение, и чтобы каждый наш поцелуй был имен поцелуем, а не ответом на незаданный вопрос» – они были слишком многообещающими, чтобы не засесть в голове.

– Что же ты не следишь за своим триумфом, Эжени?

Я вздрогнула, потому что голос короля Теодора прозвучал в небольшом пространстве пугающе, словно тот самый колокол, оповещающий о беде. Я резко развернулась и чуть не свалилась под ноги королю, который стоял возле задрапированной стены и неизвестно откуда там появился. Точно не в дверь вошел.

Тем временем мужчина сделал шаг в мою сторону, но тут же повернулся ко мне спиной и, пока я хлопала глазами в недоумении, щелкнул пальцами, отправляя невидимый поток магии к драпировке. Оказывается, за ней был огромный зал с высокими круглыми колоннами, хрустальной люстрой под высоким потолком, по которому плыли белые облака, и отполированным до блеска паркетным полом, узенькие дощечки которого складывались в изображение первого дракона и похищенную деву. Как в ротонде.

– Доброго вечера, ваше величество, – я слегка поклонилась, как принято у нас в Лурии, и сделала удивленное лицо. – О каком триумфе вы говорите?

– Ну как же, никто не мог заставить принцев принять сам факт отбора и необходимость в него погружаться. Все, что делали принцы раньше, это доводили сваху до повышенного сердцебиения, а невест до истерики. А с твоим появлением и заинтересовались, кто к ним пришел на отбор, нужны ли те, на ком пробу негде ставить… Прости, но это факт – были же и такие.

Я не смутилась, но стало немного жаль тех первых девушек, что были отправлены с отбора по домам по воле принцев – наверняка, не только король Миенских подумал про них плохо.

– И вот сегодня – опросник, да, притом такой скрупулезный, въедливый, что наводит на мысль – кто-то принцам дает советы, причем кто-то весьма осведомленный о самом процессе отбора. Кстати, они уже назвали все имена девушек, которые покинут отбор, но до сих пор не сбежали, словно за ними древние чудовища гонятся. Почему? Ты что-то же знаешь об этом?