61. Эжени

– Почему здесь не слышно, что говорят в зале? – вместо ответа сама задала вопрос, потому что в этот момент заговорил распорядитель отбора жиль Томман, а принцы резко собрались в одном месте и стали походить на непробиваемую стену.

Король вновь щелкнул пальцами, и в ложе резко стало шумно. Девицы, которых отсеяли, рыдали, всхлипывали, ворчали, ругались, угрожали. Те, что должны были остаться, боязливо посматривали то на распорядителя, то на принцев. Последние, кстати, не делали ни единой попытки сбежать из зала от сотен расстроенных девиц, жаждущих справедливости. Молодцы! Даже похвалить захотелось, но под внимательным взглядом короля пришлось затолкать поглубже гордость за принцев и вновь вернуть на лицо недоуменное выражение.

– Испытания еще не завершились, дорогие участницы отбора! – тем временем жиль Томман усилил свой голос с помощью магии и смог перекричать нарастающий гул возмущений и причитаний. – Принцы Катароны приглашают выйти тех участниц отбора, кто написал в опросниках, что пришел к ним. Сделать это могут даже те, кто сейчас находится за чертой отсева.

– Рискованно, – хмыкнул король, кивая на тех девиц, что только что рыдали.

Яркое разноцветное море колыхнулось и подалось вперед.

Хм, а ведь действительно, затопчут друг друга.

Но линия отсева, как назвал невидимую черту жиль Томман, пропустила немногих – лишь тех, кто действительно написал имена принцев, а не попытался переодеться в пути, как иногда говорили  папины подчиненные (правда они говорили это как-то грубее, но я правильное выражение уже не помню).

– Предусмотрительно, – одобрительно хмыкнул король, а я постаралась не выдать, как приятно мне слышать даже скудный комплимент из уст отца Леона.

Девушки тем временем торопились подойти к распорядителю поближе, словно от скорости зависело, останутся они в отборе или нет. Суматоха началась снова, ведь те, кто не смог пройти за черту, принялись возмущаться и обвинять остальных в том, что они сжульничали.

Жиль Томман применил магию, какое-то специфическое заклятье, окрашивающее слишком скандальных девиц в зеленый цвет. И не одежду окрашивала магия, а волосы и кожу, отчего девицы, не пожелавшие замолчать сразу, становились похожими на лягушек.

Я хихикнула, но тут же напустила на лицо серьезности, ведь это же действительно возмутительно – отражать внутреннюю суть этих говорливых девиц. И не я же развязала руки распорядителю отбора, разрешая применять магию в разумных пределах к тем, кто будет вести себя вызывающе – я всего лишь намекнула, что скандал, который разразится, стоит замять сразу и не дать ему разрастись.

Когда склочницы замолчали, причем с обеих сторон «черты отсева», жиль Томман обратился к тем девушкам, что стояли перед ним плотным полукругом.

– Итак, испытание предельно простое, – заявил мужчина, а я подошла поближе к ограждению и постаралась незаметно вытянуть шею, чтобы увидеть лица принцев, которые точно знали, на сколько «простым» будет испытание. Ни один не засмеялся и даже не улыбнулся, хотя в тот момент, когда я рассказывала суть испытания, не заржал разве что Муха, которого в тот момент с нами не было.

Кстати, король тоже подобрался и, облокотившись об ограждение, пристально принялся всматриваться в сына, словно пытался прочесть его мысли. То ли расстояние было слишком большим для подобного трюка, то ли Леон в этот момент не думал об этом конкретном испытании, но мужчина не достиг желаемого. Видимо, поэтому он нахмурился и, выпрямившись, отошел мне за спину, отрезая от выхода. Теперь, даже если я не захочу досматривать представление, мне придется остаться в ложе, пока король не решит ее покинуть.

– Вы должны на этих листочках написать имя того принца Катарона, к которому пришли, – перед девушками появились маленькие, размером с пол ладошки, листочки и такие же маленькие грифели,– и отдать этот лист этому принцу.

– Ха!

Я чуть не подпрыгнула на месте, когда за моей спиной король ударил кулаком по ладони, а потом одобрительно потрепал меня по плечу. Мне оставалось только порадоваться, что в моей ложе только один король, ведь оба коронованных родителя Катаронов в данный момент одобрительно закивали, а королева с громким щелчком захлопнула свой веер и с хрустом его сжала – даже в ложе был слышен жалобный треск спиц. Не хотелось бы получить этим «дамским оружием», как выражался мой отец, поощрение за правильно подобранное испытание.

Девушки сначала ничего не делали – стояли и ждали продолжения. Похоже, не осознали сразу, в чем же испытание. А потом дошло до всех, ведь оба принца сошли со своего места и встали по обе стороны от распорядителя.

Дружный вздох облегчения разнесся над толпой девиц, что остались в отборе, но пришли к другим принцам. Ну а те, что пришли к Катаронам, впервые принялись что-то делать молча – опасались, похоже, выдать себя раньше времени.

Первой, что удивительно, пошла Анаис. Я-то думала, что рыжая сплетница, радевшая за благополучие принца Лассера, будет отсеяна еще по опроснику, но нет – осталась, да еще смело подошла к принцам и протянула Марко свою бумажку.

Марко с непроницаемым лицом развернул листик и тут же заржал аки конь, а потом протянул этот лист для прочтения брату – тот тоже заржал. Оба в этот момент были на столько одинаковыми, хотя и в одежде и в прическе были заметные различия, что невольно закрадывалось сочувствие к девицам, даже к Анаис.

Последним имя на листе прочел жиль Томман, и в его руках бумага воспламенилась и осела на полу пеплом.

– К сожалению, вы не выполнили условие задания, Анаис Миелинская – прошу вас пройти за черту.

Рыжуля прошла в ту сторону, куда указывала рука распорядителя, и с гордо поднятой головой просочилась сквозь сомкнутые ряды к поджидавшему ее мужчине. К сожалению, тени и расстояние не позволяли разглядеть лицо, но вот манера стоять, держа руку а спиной, была вполне узнаваема – Анаис поджидал ее личный принц.

– Всем девушка спешу сообщать, – тем временем заговорил жиль Томман, – что в данном случае просто «принц Катарон» не подходит – непременно нужно имя. Надеюсь, вы все знаете, как зовут наших принцев Ваххонского королевства.

Я не увидела лиц девушек просто потому, что за моей спиной послышался неясное бульканье – я повернулась к королю и застыла. Король смеялся, вытирая манжетой слезы. Пожалуй, этот мужчина мне бы все испытание испортил, знай он суть заранее.