ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. В ПОГОНЕ ЗА МЕЧТОЙ

Грег тихо отпер дверь и вошел, стараясь не шуметь. Шэй наверняка уже спала.

Квартирка была неприлично маленькой. На столе в кухне стоял его ужин, заботливо накрытый небольшим одеяльцем. Даже на душе потеплело: ждала, заботилась.

— Я не сплю, — раздался ее голос из комнаты. — Проходи.

Не осторожничая, справиться с одеждой, было намного проще.

— Ешь, — зевнула Шэй. — Я там оставила.

— Сама ела? — спросил он.

— Конечно. Я соскучилась.

Вот до чего хитрая девчонка из нее получилась. После слов "я соскучилась" будет довольно сложно спокойно поужинать.

Они уже две недели жили на Земле, готовясь забрать Киру. Жили в крохотной квартирке, просто потому что в центре огромного района, где и находился приют, не было больше жилья. Грег прилагал неимоверные усилия, чтобы создать для них с Шэй легенду. Он много размышлял над тем, как забрать дочь, и пришел к выводу, что самый простой и незаметный способ: прикинуться приемными родителями.

Он постоянно уходил, выбрасывая нереальные суммы на создание документов, покупку недвижимости и так называемую покупку прошлого. Чтобы ни одна проверка не споткнулась. И Киру им отдали. Саму девочку он еще не видел, но уже знал, в каком приюте она живет и как туда попасть.

По вечерам он возвращался и по-прежнему учил Шэй читать и писать. Она делал успехи, так что постепенно они подключали географию и другие науки. Они садились в единственное кресло. Грег усаживал ее на колени и давал в руки планшет. Включал разные упражнения, давал в руки перо и заставлял заниматься. Потом читать. В конце разрешал рисовать немного и, пока Шэй увлеченно что-то рисовала, целовал ее шею, затылок, вдыхал запах слегка влажных после душа волос. Это ее успокаивало. Потом они занимались любовью. Иногда в этом же кресле, иногда он относил ее в постель.

Ему нравилось, как Шэй раскрывается рядом с ним. Она инстинктивно чувствовала свою власть над ним, его любовь, и чувствовала себя уверенно. Ей бы эту уверенность и в остальных делах! Хотя и не сравнить с тем, что было в самом начале. Она уже меньше напоминала забитую и испуганную девушку. Но до совершенства далеко.

В этот раз Грег не стал поддаваться на провокации и провоцировать сам. Даже не стал с Шэй читать. Отчасти потому, что она уже готова была спать, отчасти потому что у него была сногсшибательная новость.

— Завтра идем смотреть на нее, — сказал он и с улыбкой наблюдал, как до Шэй постепенно доходит смысл его слов.

— А… как… что мне надо делать? — спохватилась она. — Как себя вести?

— Обычно. Я подготовил все документы, нам дали добро на удочерение. Один нюанс — мы не знаем Киру и будем ее "выбирать" из детей. Можно делать на расстоянии, по анкетам, а можно приехать в приют и познакомиться с детками. Мы поедем. Привезем игрушки, угощения и так далее. Просто не выдавай, если узнаешь Киру. Хочешь общаться — общайся, к детям постоянно кто-то приходит, травмы ты им не нанесешь. Не хочешь — посиди в кабинете директора. Все должно пройти быстро. Мы выберем Киру, дальше подготовят все документы и через пару дней нам ее отдадут.

Усыновление на этой планете проходило проще, чем в Империи. Надо было лишь получить лицензию, в которой ставились отметки о доходе семьи, состоянии здоровья, содержалась полная информация о прошлом и настоящем. Эти сведения и документы стоили дорого. Признаться, Грега немного мучила совесть: если бы он хотел причинить вред ребенку, забрать его с планеты проще простого, имея достаточное количество денег.

Но муки совести заглушились во-первых тем, что без вранья никто ему Киру не отдаст, а во-вторых тем, что он не собирается причинять ей вред. Она его дочь и роднее существа, пожалуй, нет. Разве что Шэй.

— Постарайся сдержаться, ладно? — Он улегся рядом с Шэй и прижал ее к себе. — Не плачь, когда ее увидишь. Но если что, на все вопросы отвечай, что ты тоже сирота и тебе жалко детей. Все будет хорошо. Теперь засыпай, надо выглядеть бодрой и отдохнувшей.

— Тебе понравился ужин? — пробормотала Шэй, но глаза ее уже закрывались, так что ответа и не требовалось.

Шэй

— Тяжело здесь найти жилье, правда? — миловидная женщина средних лет, гуманоид, улыбнулась нам с Грегом.

Мы сидели напротив директора приюта и беседовали прежде чем пойти к детям. Она уже просмотрела все документы, проверила нашу лицензию и теперь просто беседовала. Как пояснила, только живое общение дает представление о том, какая семья ждет ребенка.

Приют был чистым, красивым. Конечно, в нем царила не совсем счастливая атмосфера, но хотя бы дети были одеты, накормлены. Играли хорошими игрушками. От сердца отлегло: когда я узнала, что Кира в приюте, я решила было, что родители отдали ее в совсем ужасное место. Но даже директор, вопреки стереотипам, оказалась порядочной и доброй женщиной. Это подкупало.

— И не говорите, мы сняли очень тесную квартирку, — Грег держался непринужденно, — едва места хватает. Ждем с нетерпением, когда сможем вернуться домой.

— Да, я видела фото. У вас чудесный дом.

Грег показал реальные снимки нашего дома в системе Альтаира. Только с местом расположения чуть приврал.

— Мы заказывали проект с учетом того, что заведем детей. Детскую уже доделывают.

— Вы старше Хелены, так?

Хелена — это я. А он Алекс. Ну, не могли же мы назваться Шэй и Грегори, вдруг что. Лучше вообще не оставлять следов.

— Да, я старше на пятнадцать лет. Она — дочь моего институтского приятеля. Ей двадцать пять, мы поженились два года назад.

Я обворожительно улыбалась. Брючный костюм и высокая прическа добавляли мне возраста, как и макияж. Грег наоборот выглядел еще лучше, чем обычно. Я даже замечала, как директор бросает на него заинтересованные взгляды, и старалась не злиться.

По легенде я не могла родить ребенка. Можно было сказать так о Греге, но он решил, что к мужчине, верному женщине настолько, что он берет на воспитание ребенка, лишь бы создать с ней семью, будет больше. А в этом деле лишний плюсик не помешает.

— Что ж, идемте. Дети сейчас как раз играют. Вы просмотрели наши анкеты?

— Да, мы хотим девочку, — эту реплику мы прорепетировали заранее. — Желательно, чтобы была похожа на меня или мужа.

Нас провели в большой зал с мягкими синими коврами. Около двух десятков детей находилось в игровой комнате. Некоторые играли компаниями, некоторые поодиночке. Кто-то рисовал, кто-то играл с мягкими игрушками. Один мальчик лепил из пластилина.

Я осматривала зал, думая, как же я узнаю Киру. Наверное, Грег сделает этот выбор, я совсем ее не помню. А он, должно быть, видел ее анкету.

Но оказалось все намного проще. Я даже не успела перевести взгляд в противоположный угол, как услышала:

— Кила! Кила!

Мальчик, на вид тоже года три, подбежал к светленькой и немного кудрявой девочке. Он что-то ей показал, они посмеялись, а потом как-то неожиданно обнялись. Крепко, со всей искренностью, присущей детям.

— Это Кира и Дэн, лучшие друзья, — пояснила директор, заметив мой взгляд. — Они поступили в один день, лежали в соседних кроватках. С тех пор всегда вместе, дружба у них такая. Она ему отдает все вкусности, которые не может съесть, а он ей помогает с уроками. Забавная парочка.

— Мне нравится девочка, — будто бы непринужденно сказал Грег.

— Она похожа на тебя, — мой голос дрогнул. — Мне тоже нравится.

— Вы уверены? Может, пообщаетесь с ними, поиграете?

— Знаете, перебирать детей — не лучшее занятие. Мы не можем взять всех, но если Хелена сразу приметила Киру… можно нам с ней поговорить?

— Конечно, — улыбнулась директор. — Минуту.

Мы наблюдали, как женщина подходит к Кире и что-то ей говорит. Девочка посмотрела в нашу сторону, и на миг я даже встретилась с ней взглядом. Так сердце сразу дрогнуло, что дар речи пропал. И мысли из головы улетучились. Вот она какая, моя дочь.

Я очень боялась, что в прошлом сама решилась отдать Киру. Что не хотела этого ребенка и встретила инициативу родителей с радостью. Но встреча с ней пробудило что-то забытое, но оставившее след на душе. Нет, я точно не могла отдать ее добровольно. И я точно должна ее забрать.

Кира смотрела на нас со смесью любопытства и тревоги. Она постоянно оглядывалась на Дэна, а когда директор взяла ее за руку и повела к нам, вырвалась и обняла мальчика.

— Грег, — шепнула я.

— Да, милая? — Он тоже не отрывал взгляда от детей.

— Я так не могу.

— Что такое? Что случилось?

— Посмотри на них. Как мы ее увезем и разлучим их? Посмотри, они реветь начали!

— Шэй, он ведь ее друг, а не брат, — устало произнес Грег. — У всех нас есть друзья, иногда от друзей приходится уезжать.

Вот глупая!

— Ладно. Поняла, извини. Я немного не готова к… такому.

Грег подвергал себя невероятному риску, забирая меня, потом прилетая за Кирой. Он делал все ради нас с ней, выбросил, наверное, миллионы, чтобы мы смогли жить вместе. Просить взять еще одного ребенка — просто свинство. Наверное, так.

Конечно, сердце сжималось при виде Киры и мальчика, как они вдвоем ревели. Я, не давая себе передумать, подошла к ним и опустилась на мягкий ковер.

— Привет, — сказала я.

Кира сразу же перестала плакать и с любопытством на меня посмотрела. — Почему ты плачешь?

Мальчик тоже успокоился, но от Киры не отошел.

— Не хочешь расставаться с другом? Так мы всего лишь немного поиграем. Пойдем, познакомимся, не захочешь играть, не будешь.

Здесь я, конечно, врала, причем врала собственной девочке, дочке. Киру мы заберем в любом случае. Как же тяжело было смотреть в детские глаза и читать в них немой вопрос "а я?". Хотелось отвести взгляд, спрятаться от этих детских надежд. Прав Грег, мы не можем взять всех, но можем хотя бы собственную дочь спасти.

Директор о чем-то разговаривала с Грегом, пока я общалась с Кирой. Наконец девочка дала мне руку, и мы медленно пошли к выходу из комнаты. Я несколько раз оглянулась: Дэн смотрел нам вслед. Мне на секунду показалось, будто он все понимает. Понимает и прощается с Кирой, которой повезло чуть больше, чем ему. Которую будут любить мама и папа, настоящие, с большим красивым домом.

— Стой, Шэй, подождите нас, — донеслось со стороны Грега.

Я поудобнее перехватила руку Киры и обернулась. В первый миг не поверила своим глазам, а потом улыбнулась. И в этот момент поняла: я его люблю. Люблю безумно, больше всего в этой Вселенной! Люблю за доброту, за верность. Просто за то, что он знает, как сделать меня по-настоящему счастливой. Грег вел к нам мальчика.

— Берем, — сообщил он скорее мне, чем директору.

— Что ж, — улыбнулась она, — счастливые детки. Мне понадобится неделя, чтобы оформить все документы. К тому же, если хотите взять двоих, придется переделать лицензию.

— Вы же видели мои доходы, — не отрывая взгляда от моего лица, сказал Грег. — Там хоть десять детей можно брать.

— Конечно, конечно. Что ж, знакомьтесь, играйте. Через час я буду вынуждена отправить их спать, таковы порядки.

Нас привели в небольшую игровую с большим бассейном, полным разноцветных шариков.

— Ну, — Грег опустился на пол, — во что будем играть?

* * *

Когда мы выходили из приюта, я не выдержала и разревелась. После всего, что со мной было, эта поездка оказалась слишком тяжелой. Я не ожидала, что это будет так ошеломляюще. Не была готова к детям, у которых нет никого, кроме воспитательницы и друг друга. Не была готова к собственной дочери, которая меня не помнила и которую не помнила я.

Грег принялся меня обнимать и успокаивать. В его руках действительно становилось легче.

— Чего ты, Шэй? Не плачь. Мы почти победили, слышишь? Еще неделя — и мы победили, у нас будет двое чудесных деток.

— А вдруг я буду плохой матерью? — озвучила то, что мучило больше всего.

Чему я могу научить детей, если сама недавно научилась читать? Как я буду их воспитывать, если не знаю самых простых вещей?

— С чего ты это взяла? Шэй, ты будешь отличной мамой. Ты уже отличная мама. Плохая мать не забирает из приюта лучшего друга дочери, потому что она плачет. Плохая мать не играет с детьми так, как ты. Плохая мать не оказалась бы здесь. Ты просто волнуешься. Успокойся, ладно? Мы ведь вместе, значит, все будет хорошо. Идем, надо купить вещи и какой-нибудь подарок для мальчика. Кире то мы все купили, но теперь надо все умножать на два.

— Ладно. А… а что купить ему?

Кире мы купили мягкую игрушку, несколько детских книг — Грег сказал, будет читать на пути домой. Еще купили сережки, правда не знали, проколоты ли у нее уши. Но решили проколоть. Грег купил красивые серьги с земными камнями, малахитами, кажется. К слову, комплект с симпатичным зеленым камнем перепал и мне.

Магазины здесь отличались от тех, что были дома. Они были огромные, просторные. В них работало меньше людей, в основном на кассах и в торговых залах. Можно было бродить меж вешалок и полок, брать вещи в примерочные, или складывать в корзинки и оплачивать при помощи разных приборов. Грег в этом разбирался, я просто усиленно делала вид, что все это не в новинку. Старалась по сторонам не глазеть, держаться рядом. Ни дать, ни взять, образцовая жена.

Проходя мимо книжек я вспомнила эпопею с местным языком, который пришлось выучить. Грег использовал какую-то программу: неделю я спала в наушниках, ела в них, плавала и занималась другими делами. Ничего кроме какого-то треска и редких негромких звуков я не слышала, но выяснилось, что такая программа неплохо позволяет выучить чужой язык. Я сразу же спросила, почему нельзя научить меня читать и писать так, но Грег пояснил:

— Это вредно. У нас крайняя необходимость, а читать ты и сама научишься с течением времени.

Так что я тренировалась на Кириных книжках. Разговаривать на языке одно, а вот читать — совершенно другое.

Для Дэна мы тоже купили несколько книг, уже для мальчиков. Потом приобрели большую плюшеву игрушку, очевидно, изображающую местное животное. И, как и для Киры, Грег купил украшение — хорошие легкие часы. Водонепроницаемые, ударопрочные, с большими красивыми цифрами. Как раз для маленького ребенка.

— Раз уж мы берем обоих, — говорил Грег, пока мы переходили в другой зал, — важно не делать между ними различий. Мы берем Дэна не как друга Киры, а как сына. И нельзя ему напоминать или вообще говорить о том, что мы взяли его "прицепом".

— Я понимаю, Грег, — даже чуть-чуть обиделась.

— Извини. Просто уточняю.

Он остановился в одном зале и осмотрелся.

— Давай что-нибудь купим? — предложил.

Магазин относился к категории спальной одежды и нижнего белья. Взрослого, понятное дело. Тележка с покупками была отставлена в сторону, а меня обняли за талию и прижали к мужскому телу. Шеей я почувствовала горячее дыхание.

— У нас с тобой последняя неделя без детей, — прошептал он мне на ухо. — Потом будет не до развлечений.

— И ты хочешь всю неделю провести дома, — хмыкнула я.

— Какая смелая стала. Ну, будешь мерить?

— Нет.

Раздался разочарованный вздох.

— Но купить — куплю, — добавила я. — Если подождешь в соседнем зале.

Разумеется, он с готовностью согласился. Вручил мне карту, которыми здесь пользовались для оплаты покупок, сказал цифровой пароль и ушел ждать. А я растерянно осмотрелась.

Белье я еще не выбирала. То есть, выбирала, конечно, но по Сети. Его доставляли на дом, и я мало что рассматривала. Обычное, удобное, спокойных цветов. Сейчас же хотелось чего-то… эдакого. И для себя и чуточку — для Грега. Восхищение в глазах мужчины, когда он смотрит на тебя, сродни наркотику. Один раз испытав это чувство, ты делаешь все, чтобы повторить успех. Я делаю, то есть.

Мне нравился красный цвет. И синий. И зеленый. И черный. И, в общем, глаза разбежались. Пришлось звать на помощь девушку, сотрудницу. Вместе с ней мы подобрали три симпатичных комплекта, которые уж точно Грег должен оценить. Красный, синий и золотистый. Кружево, атлас… эти названия мне ничего не говорили, но смотрелось все потрясающе.

— Готова? — а глаза-то как блестели… вот мужчины…

— Готова. — Я даже чуть покраснела. — Пошли.

— Смотреть? — воодушевился Грег.

— А накормить девушку? А показать достопримечательности?

И, наслаждаясь видом обалдевшего Грега, я добавила:

— А ночью посмотришь.

Ага, все меняется. И я за это время изменилась. Лично мне нравится, да и не этого ли добивался Грег?

* * *

Через неделю забрать детей не получилось.

Вообще там, на Альтаире, занятий было много. Грег работал, я училась, осваивалась. Здесь же, на Земле, в крохотной квартирке было откровенно скучно, как мне, так и ему. Мы проводили время, гуляя, заглядывали в небольшие ресторанчики, один раз сходили в местное кино.

Очень много времени проводили дома: читали, общались. Общались преимущественно в постели, что уж скрывать. И каждый раз я думала, что будет, если я забеременею. Один раз решилась спросить.

— Не хочешь ребенка? — вопросом на вопрос ответил Грег.

— У нас и так теперь двое. Мне кажется, это слишком, нет?

— Ладно, разберемся. Сходим к врачу, наконец, купим что-то. Просто мы были лишены первых лет Киры. Не видели ее маленькой, не вставали по ночам, не слышали ее первое слово, не учили ходить. Мне бы хотелось все это пережить.

— Может, позже? — прошептала я. — Мне надо привыкнуть.

— Хорошо.

На этом разговор закончился, проблему с перспективным потомством мы решили и отложили до лучших времен.

Детей нам отдали только через полторы недели, и Грег сам поехал их забирать. Он довольно умело водил местные флаеры, и я только подивилась: как обстоятельно он подготовился! А главное, когда? На Альтаире все свое время он проводил или со мной, или за работой. Разве что по ночам не спал… В очередной раз этот мужчина преподнес мне сюрприз своей целеустремленностью.

Я порывалась поехать за Кирой и Дэном с ним, но в итоге осталась дома. Приготовила вкусный завтрак, спрятала подарки, чтобы не бросались пока в глаза, приготовила постель на случай, если дети устанут. Причем сделала все это за полчаса, и оставшийся час дрожала, ходя из угла в угол.

Наконец раздался звонок видеофона, и я, даже не посмотрев, кто пришел, кинулась открывать.

И где-то на середине процесса пришло понимание, что зря, но уже было поздно. Дверь отъехала в сторону, явив мне…

— Здравствуй, Шэй.

Жавьен Тоайто. Ничуть не изменился с нашей последней встречи. Все таки же черные волосы, только теперь они свободно лежали на плечах. Все та же резная тросточка в руках.

— Как вы…

— Как я тебя нашел? — вежливо спросил мужчина. — О, это было не так уж сложно. Твой отец идиот, но, к счастью, болтливый. Я предположил, что ты захочешь встретиться с дочерью и просто ждал. Не только у Эко есть возможность летать на отсталые планеты.

— Что вам нужно? — пытаясь справиться с дрожью в голосе, спросила я.

— Я хочу то, что положено мне. Тебя, — отчеканил Тоайто. — Сейчас ты осторожно и без глупостей выйдешь со мной на улицу и сядешь в мой флаер. Тогда никто не пострадает, ни твой Рейдлинг, ни дети. Поняла?

Я быстро кивнула, потому что… сама я с этим справлюсь, но потерять Грега или детей я не готова. Может, все еще как-нибудь образуется.

Тоайто крепко сжал мое запястье и почти выволок меня на улицу, где уже ждал, вися в каком-то полуметре над землей, красивый серебристый корабль. Меня втолкнули в салон, и мужчина сам сел за штурвал. Не забыв, к сожалению, пристегнуть меня наручниками к поручню. Мгновенно флаер набрал высоту, и я лишь успела глянуть вниз, где…

… Грег, держа за руки детей, направлялся к дому.

* * *

— Выпей, — сунул мне под нос Жавьен стакан с красноватой жидкостью.

Я молча отвернулась.

— И дура. Отсюда ты никуда не денешься, а сейчас будем выходить на орбиту. Зачем тебе такие перегрузки? Пойдет носом кровь, будет тошнить. Выпей лучше, никуда ты не денешься.

Сначала я хотела было из упрямства проигнорировать, а потом передумала и одним махом опустошила стакан. Хочу отключиться. Не думать о том, что сейчас чувствует Грег, не думать о детях. О подарках, которые я не смогу им подарить. О книжках, которые не прочитаю.

— Он меня найдет, — засыпая, пробормотала я. — Обязательно найдет и заберет.

Не знаю, что ответил, и ответил ли вообще, Жавьен. Уснула.

Просыпалась долго, тяжело. Сразу вспомнились давно и успешно забытые времена, когда родители поили транквилизаторами. Очень похожие ощущение.

Слышался какой-то гул, а открыв глаза, я поняла, что нахожусь на корабле. Но в отдельной каюте. Из глаз брызнули слезы, я свернулась в калачик, инстинктивно полагая, что так смогу заглушить боль от всего произошедшего. Где-то там, уже далеко-далеко, наверняка не находил себе места Грег. Догадается, что случилось?

Догадается! Там везде камеры, он найдет способ, увидит, кто меня увел. И что-нибудь сделает.

Во мне боролись два желания: чтобы Грег не ввязывался в опасные игры, и чтобы он меня забрал. Если он проиграет, дети останутся совсем одни, а если меня не заберет, смысла в моей жизни уже не будет. Тоайто? Я скорее утоплюсь, чем стану его женой. Теперь, когда я знаю, что может дать мне Грег, мысль о браке с этим… еще более ненавистна.

Легкий шорох возвестил о посетителях. Я не шелохнулась.

— Я принес тебе воды, — раздался голос Жавьена, — после снотворного надо пить.

Он замолчал, ожидая, что я повернусь.

— Шэй, прекрати так себя вести, ты ничего уже не изменишь. Успокойся — и я дам тебе все, что пожелаешь.

Он подумал и добавил:

— Кроме Рейдлинга. Но у тебя будет дом, дети, все, что было с ним. Только не нужно будет вечно бояться и скрываться.

От такой наглости я задохнулась! И забыла, что хотела его игнорировать, вскочила на ноги и с неожиданной даже для самой семя силой толкнула Тоайто в грудь.

— Я никогда с ним ничего не боялась! Это вы и родители сделали все, чтобы я не могла нормально жить. А он меня вытащил. Одно слово про Грега, одно слово про наших с ним детей, и я не знаю, что сделаю. Мне плевать, что будет, я…

Жавьен, кажется, разозлился. Его движения стали резкими. Он поднял стакан с водой и протянул мне.

— Пей! — было сказано приказным тоном.

— Нет! — сама не знаю, откуда во мне взялась такая злость.

А потом я сделала величайшую в своей жизни глупость: попыталась пройти мимо мужчины в ванный отсек. Он перехватил меня, но я решила сопротивляться. Тоайто не собирался меня бить, наверное, он просто хотел уложить меня обратно на койку, потому что… да, я была неадекватна, я просто сорвалась от обиды и отчаяния.

Но нога подвернулась, и я не удержала равновесия. Жавьен попытался было меня поймать, но не успел. Со всей силы я ударилась спиной о краешек кровати, и перед глазами пошли черные полосы, а от боли перехватило дыхание. Я застонала, но пошевелиться не смогла, при малейшей попытке всю спину охватывало огнем.

— Шэй, глупая ты девочка. — Тоайто выругался. — Не шевелись.

Д я и не собиралась, у меня вообще все мысли из головы исчезли, кроме желания сдохнуть прямо здесь и ничего не чувствовать! Потом я почувствовала укол в шею, и опять отключилась. Тотальное невезение какое-то. Чем я его заслужила?!

* * *

— Шэй, проснись.

Голос принадлежал не Грегу, а значит, можно было не открывать глаза. Я не хотела вновь видеть Тоайто, я хотела забыть обо всем, спать, не чувствовать тоски по дому, Грегу и детям.

— Я все равно разбужу, но лучше, если ты проснешься сама. Время принять лекарство.

Лекарство? Я резко открыла глаза.

И сразу же зажмурилась — свет яркой лампы на потолке ослепил.

— Нет-нет, вставать пока не надо, — предостерег меня мужчина. — Ты повредила спину, когда падала. Ближайшие два дня проведешь в этом кресле.

— Не-е-ет, — простонала я и несколько раз ударилась затылком о спинку. А чтоб наверняка!

Зато мне не больно. При воспоминании о боли, когда я ударилось, мурашки по коже бегали. Пусть я практически жестко зафиксирована на несколько дней, хотя бы ничего не болит. Хотя, может, оно и к худшему. Когда есть физическая боль, на терзания не остается времени.

— Вот пульт управления, — мне в руку сунули небольшой цилиндр. — Разберешься. Здесь есть подача воды, даже душ и все прочее. Я не буду тебе мешать, только принесу поесть. И Шэй, рекомендую хорошо подумать над ситуацией. Посмотри, к чему привело твое упрямство. Ты можешь быть счастливой, а выбираешь опасное сопротивление.

— Да? Счастливой я была с Грегом и детьми. Ладно, положим, Грега вы восприняли как похитителя. Но вы действительно считаете, что забрать меня от ребенка — сделать счастливой? Вы не можете быть так глупы, Жавьен, раз имеете такую власть и такое состояние. Вы наверняка за мной следили и видели, счастлива я, или нет.

Он хотел было что-то сказать, но я не дала. Что было удивительно для меня.

— Делайте, что хотите. Увезите меня к родителям, сотрите память, насилуйте, привязывайте, только не делайте вид, будто хотите мне добра, потому что мы оба знаем: все, чего вы хотите, это извлечь выгоду. Какую? Не знаю. Но вы гоняетесь за совершенно бедной и больной девушкой по всей галактике. Наверное, я вам очень нужна.

Проникновенная вышла речь, сама от себя такой не ожидала. Прав был Грег, смелею. А может, это сродни поведению зверя, загнанного в угол. Куда мне деваться? Одна дорога, с Жавьеном. И я не уверена, что хочу по ней идти.

Тут бы мне остановиться, но куда там…

— Знаете, я придумала! Сломайте мне спину совсем. Я буду беспомощная и спокойная. Идеальная жена.

— Я подумаю, — со злостью бросил Тоайто, прежде чем выйти.

* * *

Я почувствовала посадку всем телом.

Даже спустя несколько дней полета, когда Тоайто заходил лишь чтобы молча принести ужин и мельком взглянуть на экран диагноста, я чувствовала напряжение и боль в спине. Из адского кресла меня выпустили, но заставили надеть жесткий корсет, поддерживающий спину и шею в правильном положении. Корсет этот был шибко умный, и даже согнуться толком не давал. Да что там не давал — он начинал светиться и издавать сигнал тревоги, думая, будто со мной что-то не так.

В общем, тоскливее настроения у меня еще не было. И я постепенно скатывалась к тому состоянию, в котором меня забирал Грег. Даже несмотря на то, что транквилизаторами меня никто не пичкал.

Когда на экране, которым меня пытались развлечь, показались знакомые пейзажи Адары, захотелось выть. Меня снова привезли к родителям, как нашкодившего и сбежавшего кота тащат к хозяйке. Что было на Адаре, я уже знаю.

Оставалось только уйти в милые сердцу воспоминания об уютно жизни с Грегом. У моря, в небольшом доме с огромным количеством окон. Вспоминать вечера с вкусной едой, ночи, полные чего-то нового и приятного, дни, полные интересных занятий. Постепенно воспоминания смешивались с фантазиями, и я уже не могла отличить одно от другого. Мне вспоминались дети, я постоянно представляла, как они радуются подаркам и живут теперь уже с папой.

С одной стороны мне хотелось, чтобы Грег меня нашел, с другой — чтобы их семья оставалась в безопасности и покое. В том спокойном уголке, где нам было так хорошо вместе.

Мне не хотелось выходить из корабля, опираясь на руку Жавьена, но иначе не вышло. Он выглядел хмурым, то и дело бросал на меня взгляды.

В лицо ударила сухая жара, противная, липкая, знакомая. Когда мои глаза привыкли к свету, я увидела неподалеку, на площадке, отца. Вид его не предвещал ничего хорошего, но к этому я была готова. Мамы видно не было.

— Кай, — кивнул ему Жавьен, когда мы вышли, — все в порядке. Она немного повредила спину, но завтра корсет снимем.

— Пошли, — хмуро скользнув по мне взглядом, распорядился отец, — надо кое-что утрясти.

— Что именно?

Жавьен шел медленно из-за меня, а вот отец торопился. А если мне сотрут память? При мысли об этом возникла непроизвольная дрожь. Я не хочу забывать Грега и детей! Не хочу!

— Мы подписываем все документы, и Шэй моя, верно? — спросил Тоайто.

— Практически, — ответил отец. — Только нужна одна процедура. Шэй больна, вы же знаете. Небольшая операция, займет не больше пяти минут, а затем вы ее заберете.

— Послушайте, — шепнула я, — не надо! Хотите жениться — женитесь, увезти — увозите, но не надо этого делать!

— Успокойся, Шэй, — холодно ответил мужчина. — Так надо.

— Нет! — рявкнула я и дернулась от резкой боли в спине.

Тогда Тоайто еще крепче сжал мой локоть, чтобы я не могла слишком сильно дергаться и вырываться. Дальнейшие попытки отзывались болью, и я прекратила это бесполезное занятие. Все равно не легче.

Когда Грег меня увозил, я была слишком напугана и расстроена, чтобы запоминать пейзажи. Но мне показалось, будто вошли мы в то же здание, где я и жила. Во всяком случае, внутреннее убранство дома очень напоминало то, в котором я проснулась несколько месяцев назад. Отец невозмутимо шагал вперед, еще нас сопровождал какой-то мужчина с такой же белой кожей, как у отца.

Я уже поняла, что они собираются стереть мне память и обреченно проигрывала в голове самые приятные воспоминания. Как я поняла, что можно брать планшет и рисовать, когда захочется. Как Грег впервые меня поцеловал в отсеке, на корабле. Как я впервые почувствовала дождь. Как он устроил мне свидание на пляже и познакомил с жительницей моря Энн. Как он устроил мне кино на пляже, где экраном служили море и небо. Как приехала Джен. Как после нашей с ней вылазки в город Грег за меня перепугался. Как мы жили в крохотной квартирке на Земле, в ожидании Киры. Как Кира счастливо смотрела на нас, поняв, что мы будем ее родителями, и как Дэн не верил, что забирают и его.

— Это будет просто, — вдруг вырвалось у меня.

— Что? — не понял Жавьен.

— Это будет очень просто для вас. Привязать меня к себе. Дайте в руки игрушку, кормите и всячески напоминайте, что от меня требуется. Вам даже не нужно будет мучиться и учить меня делать выбор, вы его сами сделаете, а я с радостью поддержу. Очень удобно — иметь такую жену. Им надо поставить это дело на поток.

— О чем ты говоришь? — мне на секунду почудилось недоумение в голосе Тоайто.

Но я не успела обдумать эту мысль. Пришли.

Комната напоминала больничную палату, хотя воочию я их и не видела. Вокруг одной-единственной кушетки располагались много численные экраны и приборы, назначения которых я совсем не знала. При виде этого оборудования меня охватила дрожь. И что, вот так вот сейчас я все забуду? Грега, детей, наш дом? Как просто, оказывается, распорядиться чужой жизнью. Раз — и нет больше той Шэй, которая, порой, удивляла саму себя. Будет другая Шэй, которая понравится новому мужу, которая будет жить и не знать, что где-то в системе Альтаира сходит с ума ее настоящая семья.

Один из спутников отца подтолкнул меня к койке. Даже смешно стало, хотя, пожалуй, такой смех граничил с истерикой.

— Мне нравится дождь, — вдруг сказала я. — Увезите потом меня туда, где есть дождь.

— Что за…

Теперь уже отчетливее — в глазах Жавьена промелькнуло удивление.

— Что вы собираетесь с ней делать, Кай?

Отец лишь отмахнулся, а к моим вискам прикрепляли какие-то провода и пластинки. Что ж, отвечу я. Если он действительно не в курсе.

— Они собираются стереть мне память, господин Тоайто. Очень удобно — ведь если я не помню, что у меня есть дочь, ее будто бы и нет.

Не знаю, собирался ли мужчина мне что-то ответить. Я уловила лишь его быстрое, едва заметное, движение рукой в сторону какого-то прибора. Потом шею, а затем и голову охватила боль, терпеть которую я оказалась не в силах.

Грег

— Они сотрут ей память! — рыкнул он и едва сдержался, чтобы не ругаться при детях.

— Мне казалось, ты не отступаешь перед такими трудностями, — возразил его собеседник. — Ты говорил, что сумеешь вернуть ее, что бы они не сделали.

Грег промолчал. Что он должен был ответить? Разумеется, у него все получится, если он вернет Шэй. Только теперь это будет сложнее, тяжелее. Столько труда зря!

— Я не хочу думать, для чего он ее увез. Тоайто наверняка не горничную в дом ищет.

— Это вызывает в тебе отвращение? — внимательно посмотрел на него собеседник.

Грег знал, что это очень важный вопрос, но отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Меня это бесит.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Роберт. — Но мы предполагали такой вариант, верно?

— Да, но…

Грег тихо выругался и оглянулся на спящих детей. Кира обнимала новую игрушку, а Дэн вцепился в книжку, которую Грег ему читал на ночь. Он стал полноправным отцом всего пару дней назад, а уже обнаружил проблемы. Кира была совершенно спокойной и ласковой, а вот Дэн — слишком запуганным. Чем-то этот ребенок напоминал Шэй. К тому же он плакал по ночам, и Грег задался целью выяснить, что такое произошло в его прошлом.

— Теперь все с начала. И сложнее, намного. Как я ей объясню детей? Милая, я не твой муж, но у нас двое детей. Привыкай.

— Мне всегда казалось, — Роберт усмехнулся, — у тебя много терпения в том, что касается Шэй. Ладно, Грегори, я прилетаю послезавтра. Ты придумал, с кем оставишь детей?

— Да, они будут в безопасности. Тут целый детский сад намечается.

Он вспомнил, как отреагировала Джен Эко на его просьбу провести неделю-другую с детьми. И не хотел думать, как это отразится на детях. Но на них еще хуже отразится, если им не удастся вернуть Шэй.

— До тех пор изображай из себя безутешного отца и мужа. Даже если рядом никого. Вряд ли они следят за тобой, сейчас ресурсы "Веги" крайне ограничены. Но лишним не будет. А когда я приеду, разберемся и с Тоайто, и с Каем. Зря ты, конечно, не дождался меня. Вышла бы она замуж, не страшно. Но что теперь поделаешь. Не навреди. Не совершай ошибки, Грег, и помни, что да, у Шэй нет выбора относительно хранения верности тебе. Но у нее вообще нет никакого выбора, а ты учил ее именно его делать. Доводи дела до конца.

— Разумеется, — хрипло ответил он.

Уж чего-чего, а оставлять Шэй Тоайто Грег точно не собирался.

— Вот и жди меня. Не пори горячку, Шэй не будут убивать, не будут бить и обижать. Ей сотрут память и скажут, что она — верная жена Жавьена Тоайто. Зная ее характер, она это примет.

— А если он с ней что-то сделает?

Мысль о том, что Шэй придется спать с этим отморозком, была невыносимой. Она жгла изнутри, заставляя ярость крушить все остальные чувства.

— Я навел кое-какие справки по Тоайто, — хмыкнул Роберт. — Он немного циничен, обладает, несомненно, сволочным характером, любовью к выпивке и женщинам, но опасности рядом с ним никакой нет. Прости, Грег, понимаю, как это звучит, но Шэй ничего не угрожает. Так что отдохни, побудь с детьми, пусть они привыкнут и освоятся. Я прилечу, и разберусь с этим. Нам еще повезло, что Шэй пробыла с тобой так долго. Так… все, Грег, мы готовимся к гиперпрыжку. Не лезь в пекло!

Связь пропала, Роберт исчез с экрана. Несмотря на то, что Грег был с ним знаком больше года, ему все еще с трудом удавалось прислушиваться к советам человека, который был всего на пару лет старше его. Грег привык все решать сам, а тут пришлось отдать бразды правления в чужие руки, и это напрягало.

Кира хныкнула во сне и вдруг открыла глазки.

— Что такое? — спросил Грег.

— А где мама?

Он объяснил им, что скоро приедет мама, и они будут жить все вместе. Кира никак не могла привыкнуть и начать называть его папой, а вот о маме спрашивала частенько. Может, сказывалось то, что в ее детстве они провели несколько дней вместе, и Шэй ее даже кормила.

— Мама уехала по делам. Она скоро приедет. Хочешь водички?

Он никак не мог заставить себя укладывать детей спать в детской. Там уже стояли две кровати, но Грег упорно укладывал их в своей, а сам притащил из гостиной диван и спал на нем. Так они были вместе. Так ему было, о ком заботиться, и он тосковал по Шэй чуть меньше.

— Хочу сок, — вздохнула Кира и осторожно на него посмотрела — не отругает ли.

— Давай сок, — согласился Грег.

Пока он наливал сок из высокого графина, проснулся и Дэн, пришлось достать еще один стакан. Дети были очень спокойные, ласковые. Они с Шэй забрали их в том возрасте, когда несправедливость приютской жизни уже ощущается. Пройдет время и — он на это надеялся — они забудут, что вообще когда-то были в приюте. Но пока что Кира и Дэн, так же, как в свое время Шэй, прощупывали почву и боялись нарушить эту внезапно свалившуюся на них любовь со стороны новоиспеченного отца.

— Почитаешь? — попросила Кира.

Дэн кивнул.

Что ж, делать все равно нечего, вряд ли он уснет. Разговор с Робертом разбередил тоску по Шэй, а тут хоть какое-то развлечение. Благодарность детей его поддерживала. Они с удовольствием изучали новый мир, как некогда их мать, и Грег чувствовал, что живет ради этих мгновений. Он собирал по кусочкам эти моменты: как Дэн радовался новым часам, как Кира впервые вошла в воду, как они летели домой, и все было новым, интересным. Дети Грега радовали, а еще больше его обрадует Шэй, когда вернется.

А она обязательно вернется.

Шэй

— Привет! Меня зовут Шэй Камински. Я записываю этот текст для самой себя, чтобы, когда я проснусь, не перепугалась и не расстроилась, а посмотрела видео и спустилась к завтраку. Итак, мое имя Шэй, мне двадцать один год, что является совершеннолетием для моей расы. Подробнее обо всем этом — кто мои родители и откуда я, можно прочесть в планшете, он в гостиной, на столике.

Что? Я очень хотела проснуться, но почему-то не получалось. Я едва-едва могла соображать, веки налились тяжестью.

— Каждый год, ровно в тот момент, когда наша планета заканчивает оборот вокруг звезды, моя память обнуляется. Я просыпаюсь и совершенно ничего не помню. Никто не знает, что это за болезнь и как ее вылечить. Такова судьба. В общем-то, это не так страшно. На планшете вся информация о моей жизни, родители наверняка ждут за завтраком. Я собиралась с мыслями всего неделю, а потом вернулась к нормальной жизни. Делала это уже много раз, и сделаю это снова. И снова, и снова, и снова.

Она перестанет говорить, или нет? Мне было плохо от этого голоса и от мелькания картинки на экране. Даже через закрытые глаза я видела, как меняется яркость.

— Выключить? — раздался мужского голос откуда-то сбоку. — Как ты?

— Да, — простонала я и отвернулась, зарылась лицом в подушки.

Мне было все равно, кто рядом, где я, и что происходит. Состояние можно было охарактеризовать одним словом: пила. Много пила. Отсюда провал в памяти и желание как можно скорее сдохнуть.

— Дать лекарство? Полегчает.

Вместо ответа я только попыталась еще раз уснуть, но меня перевернули на спину, и перед глазами появилось лицо мужчины, обладающего длинными черными волосами. Он сосредоточенно рассматривал меня, и даже местами ощупывал. Местами — это зачем-то шею и спину.

— Не надо лекарство, — закашлялась я. — Воды надо.

— А нет воды, — нахмурился мужчина. — Совсем нет, придется потерпеть.

— Сколько?

— Часа четыре, может, пять. Справишься с такой задачей?

— Пожалуй, да.

Я приподнялась, осматривая комнату. Она оказалась не очень большой. Прямо напротив кровати висел экран, слева и справа виднелись створки. Одна вела в ванную, вторая в гардеробную.

Я была одета в легкую сорочку, полупрозрачную и кружевную. Лицо медленно заливала краска, когда я поняла, что под сорочкой у меня лишь трусики. Я попыталась прикрыться одеялом, но мужчина меня остановил, накрыв мою руку своей. Сердце сделало несколько кульбитов.

— Оденься. На столе лежит.

Я встала на пол. Ощутила холод бездушного пластика и, словно во сне, развернула одежду. Ею оказалась длинная темная кофта и невысокие удобные ботинки.

— Что есть, — пояснил мужчина. — Надевай поверх, ладно?

— Зачем? — нахмурилась я.

Чувствовалась какая-то тревожная атмосфера. Будто спокойствие мужчины было напускным, будто он нарочно говорил медленно и осторожно, боясь выдать что-то, что меня напугает. Но что?

Я надела кофту поверх сорочки и едва не утонула в ней. Размер явно не мой, но зато теплая и новая. Ботинки тоже было довольно глупо надевать на голую ногу, но альтернативу мне не предложили.

— Все?

Мужчина поднялся, и подошел ко мне.

— Мы уходим, Шэй, понимаешь? Здесь кое-что произошло. Кое-что произошло и с тобой… в общем, сделай мне одолжение: не смотри особенно по сторонам, ни с кем не говори, иди за мной, и скоро окажешься дома.

— Дома? — переспросила я, облизнув губы.

— Дома-дома, — с неожиданной злостью подтвердил мужчина. — Мне не нужна жена с промытыми мозгами. Я высажу тебя на ближайшей обитаемой станции и дам денег на один звонок. Пару дней поскитаешься, потом Рейдлинг тебя заберет.

— Что…

Мужчине надоело меня ждать. Маска спокойствия слетела, обличив жесткость и, пожалуй, самую настоящую злобу. Мужчина ухватил меня за руку и вытащил в коридор, а потом быстро направился к лестнице. Я едва поспевала вслед за ним, и пыталась сообразить, что же такое происходит.

Потом случились одновременно несколько вещей: мужчина выругался, остановился, я почувствовала, как в голове мелькают какие-то картинки, явно из прошлого, но прошлого странного и незнакомого. А еще я краем глаза заметила справа какое-то движение. Там была темнота, но я все равно кого-то увидела и инстинктивно почувствовала опасность, исходящую оттуда. Разум подсказал, что нужно предупредить моего спутника, но тело почему-то отреагировало по-другому.

Я отшатнулась, и это было вовремя. Мимо со свистом пролетел метательный диск, он вот-вот готовый взорваться сотней маленьких игл. Я увернулась от остаточных игл и почувствовала, как меня хватают за шею. В порыве паники и бессмысленной попытки защититься ударила локтем предположительно в лицо. Локоть встретил металл, а обернувшись, я увидела робота. Странно… я думала, они не могут причинить вред человеку и в основном приобретаются для работ по дому.

Что здесь такое случилось?

От робота я бы не отбилась, а он сжимал мою шею все крепче и крепче. Я бы могла дотянуться до панели управления центральным процессором, если бы была крупнее. Но не вышло. И рядом, как назло, ничего не было, что можно было бы хотя б воткнуть ему промеж стеклянных, горящих зеленым, глаз.

Хватка ослабла, когда раздался выстрел и красная вспышка. Я упала на колени, пытаясь отдышаться. Если бы в этот момент кто-то на нас напал, я бы не оказала никакого сопротивления. Но, к счастью, меня поставили на ноги и даже отряхнули.

— И откуда у нас такие умения? — хмыкнул мужчина.

В моем взгляде он прочел лишь растерянность.

— Плевать, пусть с тобой Рейдлинг разбирается. Пошли отсюда, я и так провалялся с тобой почти пять часов.

Он что-то еще говорил, но я уже шла туда, откуда стреляли дисками. Там не было ни единой живой души, и вдобавок ко всему, несмотря на солнечный день за окном, царила темнота. Как будто кто-то попытался опустить щитки, защищающие от солнечных бурь. На этой планете солнечные бури способны принести ощутимый вред людям, потому все дома закрываются специальными защитными панелями. В той части дома они были закрыты.

Еще я почуяла кровь. Ее запах мне оказался хорошо знаком, и он был силен. Я шла по этому темному коридору, и остановилась перед небольшой дверью.

— Шэй, подойди немедленно! — рявкнул мужчина.

Но я толкнула дверь и вошла. Постояла в темноте и нащупала выключатель. Электричество словно нехотя текло в лампы аварийного освещения. Первое, что я увидела, была кровь. Красная… странно, я думала, у людей этой расы кровь другая.

Потом я увидела тело. Белокожий мужчина откинулся на спинку удобного кресла, словно отдыхал от работы или о чем-то размышлял. Грудь его была жутко красная, вся рубашка пропиталась кровью, а из центра раны торчал диск, выпустивший наверняка ядовитые шипы.

Я подняла с пола пистолет. Там оставался один заряженный диск. Кто бы ни убил отца, он оставил оружие, и я его использую.

— Шэй! — Тоайто поднял руки и отступил, когда я направила на него оружие. — Что с тобой? Я же пообещал тебя отдать Рейдлингу.

— Я не знаю, кто такой Рейдлинг.

— Хорошо, но в этом доме единственный человек с деньгами и документами — это я. Только я могу тебя увезти, куда тебе нужно. Если ты меня убьешь, тебя схватят и посадят. Как бы, я не настаиваю, но оцени перспективы, ладно? Ты мне не нужна. Я отвезу тебя, куда тебе нужно, и оставлю там.

— А куда мне нужно? — в моем голосе прозвучала растерянность.

Что вообще здесь происходит?!

— Не знаю, Шэй. Но у тебя есть место, где ты жила и человек, который о тебе заботился. Наверное, нужно с ним связаться.

— Рейдлинг? — зачем-то уточнила я.

— Да, Грегори. Ты его должна вспомнить. Опусти оружие, я не собираюсь ничего тебе делать. Просто хочу убраться как можно дальше.

— Что здесь случилось? — спросила я. — Кто все это сделал?

— Я. Мои люди. Пошли, Шэй, времени не так много. Можешь остаться, конечно, но тогда точно отправишься в тюрьму за то, чего не сделала. Я не настаиваю.

Медленно я опустила оружие, и пистолет выскользнул из внезапно ослабевших пальцев. Тоайто двинулся к выходу, и я поплелась за ним.

* * *

В небольшом ресторанчике был один минус: располагался он на крыше самого высокого здания Адары. Мне было немного не по себе сидеть и осознавать, что от падения с нереальной высоты меня ограждают небольшие стеклянные перила.

Зато принесли воды, много, вкусной и прохладной. И я пила стакан за стаканом. Потом проснулся голод, и как раз вовремя принесли обед, заказанный Тоайто. Я накинулась на мясо, сама от себя не ожидая такого голода. Как будто меня неделю не кормили перед этим.

Жавьен Тоайто сидел, откинувшись в кресле, и внимательно меня рассматривал. В руке его дымилась сигарета.

— Что ты помнишь? — спросил он.

— Не знаю, — медленно ответила я. — Мешанину из каких-то эпизодов. Людей. Мест. Я знаю, что ты заплатил за меня деньги. Почему теперь отказываешься?

Он нервно передернул плечами.

— Я не обязан перед тобой оправдываться. Доедай, я дам тебе денег, и иди, куда хочешь.

Голод я уже утолила, и теперь ощущала легкий дискомфорт в области желудка. Не надо было так набрасываться на еду. Но все равно эта сытость оказалась лучше голодных болей, так что спасибо Тоайто, что накормил.

Вопреки ожиданиям, я даже не хотела ничего выяснять. Хотя в голове вертелись насущные вопросы. Но близость этого мужчины давила. Его тяжелый взгляд пробуждал какие-то смутные воспоминания, и я не была уверена, что хочу их восстановить.

Поэтому я поднялась, вежливо поблагодарила за обед и направилась к выходу.

— И куда ты, без денег, документов? — крикнул мне вслед Жавьен.

Я только пожала плечами. Домой? Куда-нибудь, где я смогу найти себя и понять, что именно произошло. Да, наверное, домой.

Весь дом был оцеплен управлением правопорядка. Мешанина из людей и роботов сбила меня с толку, я остановилась поодаль и просто смотрела, как выносят тело отца, а затем какое-то разбитое оборудование. К счастью, мое поведение не показалось подозрительным, но не прошло незамеченным. Ко мне подошла женщина в форме офицера.

— Как вас зовут? — обратилась она ко мне. — Вы знали людей, что здесь жили?

Медленно я кивнула.

— Меня зовут Шэй, — сказала я.

Потом откашлялась и повторила:

— Шэй Камински. Здесь живут мои родители.

Женщина на миг растерялась.

— О, звезды, идем, идем во флаер, я сделаю тебе чай. Где ты была?

— Гуляла, — нашлась я.

Я выглядела странно в этой длинной кофте, надетой поверх сорочки. Когда мы вышли из дома, Тоайто с кем-то долго разговаривал, а потом отвез меня обедать. Он хотел кому-то сообщить обо мне, но я отказалась. Все было так странно и так пугающе, что мне требовалось время, чтобы во всем разобраться.

Женщина-офицер завела меня в служебный флаер. Там пахло чаем и еще чем-то химическим, напоминающим жидкость для очистки мониторов и стекло. Может, это и была она.

— Что ж, Шэй, — вздохнула женщина. — У меня для тебя плохие новости.

* * *

В дом меня пустили уже после заката. Сначала офицеры не хотели меня оставлять там, но я настояла. Кровь и мусор роботы быстро убрали, тела отца и двоих охранников увезли. Маму и прислугу не нашли, предположительно они сбежали.

Наверное, управление решило оставить меня в доме, потому что тайно надеялось поймать того, кто это сделал. Но я-то знала, что никто не явится. Не знала я только причины произошедшего. И не знала почти ничего о себе.

По документам я оказалась дееспособной, а мою потерю памяти все списали на шок. Я знала имена родителей, некоторых их знакомых. Так что меня больше жалели, нежели подозревали. И тем самым дали, во-первых, отсрочку, а во-вторых, шанс осмотреть дом, в котором я прожила… не знаю точно, сколько, но достаточное количество лет.

Может, я и смотрелась со стороны глупо. Но сама никак не могла ничего почувствовать. Ни боль, ни сожаление. Внутри меня не бушевал ураган эмоций, я лишь с любопытством обходила дом, все же избегая заходить в кабинет отца.

Я знала, что офицеры следят за домом и, возможно, мной. Они поверили (или сделали вид, что поверили), будто я вышла прогуляться недалеко и задержалась, встретив знакомую. Свой странный наряд я объяснила тем, что все мои вещи недавно пострадали при пожаре, а новые еще не доставили. К моему величайшему удивлению, они сверились по базе, и… да, не так давно у нас действительно был пожар. Повезло или память опять сыграла со мной шутку?

Где-то в доме были ответы на все мои вопросы. Но вот где именно не давал вспомнить какой-то блог. Поэтому я просто брела по коридору, заглядывая в спальни. В дверях своей я долго стояла, вспоминая все подробности пробуждения. Потом вспомнила, будто экран что-то показывал…

— Привет! Меня зовут Шэй Камински. Я записываю этот текст для самой себя, чтобы, когда я проснусь, не перепугалась и не расстроилась, а посмотрела видео и спустилась к завтраку. Итак, мое имя Шэй, мне двадцать один год, что является совершеннолетием для моей расы. Подробнее обо всем этом — кто мои родители и откуда я, можно прочесть в планшете, он в гостиной, на столике.

Я не помнила, чтобы видела какой-то планшет, но непременно посмотрю.

— Каждый год, ровно в тот момент, когда наша планета заканчивает оборот вокруг звезды, моя память обнуляется. Я просыпаюсь и совершенно ничего не помню. Никто не знает, что это за болезнь и как ее вылечить. Такова судьба. В общем-то, это не так страшно. На планшете вся информация о моей жизни, родители наверняка ждут за завтраком. Я собиралась с мыслями всего неделю, а потом вернулась к нормальной жизни. Делала это уже двадцать раз, и сделаю это снова. И снова, и снова, и снова.

Двадцать… офицеры записали, что мне уже двадцать один. Почему запись старая? Почему я не сделала новую?

— А мне пора спать. Завтра я проснусь совсем новым человеком и… надеюсь, тебя это не напугает… Шэй.

Вранье — поняла я. Самое настоящее вранье, все от начала и до конца. Болезнь, обнуление памяти, заботливые родители. Эти обращения я писала для самой себя, будучи уверенная, что всего лишь больна. А на самом деле? Что было на самом деле?

Я вдруг поняла, что знаю, где найти ответы. Рядом, практически в соседней комнате, где стоит кресло, а вокруг расположились многочисленные экраны и мониторы.

Там все напоминало последствия урагана или восстания машин. Некоторые экраны оказались разбиты, провода выдернуты. Запчасти и осколки валялись на полу, кресло перевернуто. Я подошла к компьютеру, который, казалось, должен был отвечать за управление этой машиной, но тот не желал включаться.

— Я все уничтожил, — раздался голос.

Я подскочила и снесла со стола какой-то прибор, внешне напоминающий прожектор. Жавьена Тоайто скрывала темнота, но профиль мужчины отчетливо угадывался.

— Дом охраняет толпа офицеров, — хрипло произнесла я.

— Знаю, я с ними договорился. Меня здесь знают. Почему ты вернулась сюда, Шэй?

— Я хочу знать, — пожала плечами. — Кто я. Что произошло. Почему в моей голове такая путаница и как жить дальше. Зачем вы это устроили? Зачем убили моего отца?

— Ты сожалеешь?

Тоайто прошел в середину комнаты, поднял кушетку и уселся, опираясь на трость.

— О его смерти, — уточнил он. — Сожалеешь?

— Не знаю, — почти неслышно произнесла я.

— Я потратил много денег, чтобы получить тебя. Он обещал идеальную жену, ту, о которой я мечтал. Я задавал вопросы, разумеется, но ты мне понравилась. Я согласился, заплатил намного больше, чем мог. У твоего отца, Шэй, были долги. Перед серьезными людьми. Он любил играть, а когда проиграл все, решил продать тебя.

Мы немного помолчали и подумали. Я о том, почему не испытываю сожалений о смерти отца, о чем думал Жавьен, сказать сложно.

— И я заплатил. Я не влюбляюсь в женщин, женщины — это слабость. Но перспектива получить идеальную жену кого хочешь заставит выложить немалые деньги. Потом ты сбежала?

— Я? — зачем-то переспросила.

— С Рейдлингом, — кивнул Тоайто. — И я выбросил день теперь уже чтобы тебя найти и вернуть.

В памяти всплыл флаер, поднимающийся в небо. Фантазия? Обрывок забытой реальности?

— Вернул, — кивнула я, догадавшись, что было дальше. — Зачем все это? Зачем убийство, зачем уничтожать лабораторию?

— Ты говорила кое-что странное, когда я тебя привез. Что якобы ничего не вспомнишь, когда проснешься. А твой отец настаивал на какой-то процедуре. Я поздно понял, что тебе действительно сотрут память, но сбил им настройки. Потом твой отец пытался меня убить, логично, что я защищался. Я мог бы уйти, но оставить тебя было бы слишком жестоко даже для меня.

— Врешь, — тихо произнесла я. — Отец сидел за столом. Его застрелили. Он не был похож на человека, собирающегося убить тебя.

— Может, и так. — Жавьен пожал плечами и усмехнулся. — Какая теперь разница. Тебя совсем не волнует, что они стирали тебе память каждый год и маскировали это под болезнь?

— Зачем? Вот это меня волнует. Вопрос.

— А я тебе отвечу, Шэй, зачем. О проекте "Вега" слышала? Твой отец получал деньги за эксперименты над тобой. У них много разных проектов, твой — о личностном программировании. Знаешь, что это такое?

Я покачала головой, но чувствовалось в этих словах что-то скверное. Они звучали неправильно.

— Это такая наука, которая изучает управляемые личности. Тебе стирают память, максимально упрощают программирование. И задают некий алгоритм, закачивают набор личностных качеств. А потом весь год наблюдают за поведением.

— Они делали из меня кого-то еще?

Больше смахивало на фантастический фильм, один из тех, что я смотрела с Грегом. Я вздрогнула. Мысль вырвалась непроизвольно, показала картинку и тут же все исчезло. Когда меня перестанут пугать такие вспышки?

— Нет, сделать из одного человека другого нельзя. Они меняли ряд характеристик у уже существующей личности. Например, задавали тебе любовь к спорту, и ты посещала множество разных секций. Наверное, там научилась драться. Или любовь к искусству, и твои картины неплохо продавались. А еще тебе закладывали различные образы: трудного подростка, мечтательной девушки, впихивали в тебя разные амбиции. Ты серьезно готовилась к поступлению в звездную академию. Поняла, в чем смысл? Они наблюдают, как одна и та же личность меняет поведение в зависимости от ситуации, в которую она поставлена.

— А мои родители получали за это деньги.

— Да. Похоже, что так. Потом по какой-то причине выплаты прекратились, и тебя решили выдать замуж.

— Понятно. Ничего шокирующего. — Я усмехнулась. — Чего-то подобного я и ожидала.

Вдруг стало холодно, даже в теплой кофте. Я и забыла, что у меня совсем нет одежды здесь. Надо порыться в шкафах мамы или прислуги.

— Где мама? И остальные?

— Мои ребята велели им убираться, — ответил Жавьен. — Кай нарушил наш договор, они здесь не причем.

— Ты псих, — заключила я.

Мужчина спорить не стал, только легкая улыбка скользнула по его губам.

— Так почему ты отказался? Почему тебя не устраивает жена, которой стерли память?

— Одно дело, — Тоайто поднялся и поманил меня за собой, в коридор, — больная жена, которая теряет память.

Мы вышли в столовую, где мужчина налил в два стакана янтарную жидкость с резким запахом. Один стакан он протянул мне.

— Другое — девушка, которая за двадцать лет жизни играла разные роли. Я не знаю, что ты из себя представляешь, что умеешь. Что внезапно вспомнишь, и не навредит ли это мне. Я не знаю, кто ты.

Я залпом выпила содержимое стакана и поморщилась. Алкоголь на голодны желудок — не лучший вариант. Голова сразу закружилась, а веки налились тяжестью.

— Я тоже не знаю, кто я, — сказала я.

* * *

Утром голова раскалывалась, словно я выпила не один стакан, а бутылку. Я скосила глаза, опасаясь увидеть рядом с собой Жавьена, но никого не было. Я поднялась, мечтая только об одном — стакане воды. Ее, кажется, в доме не было.

Я понятия не имела, что мне теперь делать. Как жить, на что, где, как найти продукты и можно ли к кому-то обратиться за помощью. Тоайто не в счет, ему я не доверяла, его боялась. В нем было что-то безумное. В его внимании, в его поведении.

Впрочем, безумное было и во мне. Я думала о смерти отца, и так ничего не почувствовала. Кроме некоторого облегчения от того, что больше я не потеряю память. Может, мне удастся жить нормальной жизнью. Где-нибудь, где идет дождь. Интересно, есть такое место на обитаемых планетах?

На автомате я оделась и умылась. Вместо воды был противный гель с травяным запахом. Он отлично освежал кожу, но пить хотелось неимоверно. Есть ли у меня деньги?

Дом словно вымер. Странно было ходить по коридорам и понимать, что родители никогда не вернутся сюда. Что нет больше отца. Что мне никогда не сотрут память, что вот именно с этого момента я запомню всю свою жизнь.

— Почему остановили проект "Вега"? — Тоайто был в гостиной, уже потягивал виски. Он много пил, пожалуй, слишком.

— Его не остановили. Его закрыло правительство. Он был незаконным. Все данные оказались уничтожены.

— Поэтому прекратились выплаты?

— Да.

Я пошарила по шкафам в кухне, но не нашла ничего, что можно было бы съесть. Значит, вот это меня ждет? Голод, безденежье, неспособность позаботиться о себе. И Тоайто, возможно, ожидает, когда я все это пойму, чтобы дать мне способ заработать на жизнь. Интересно, откуда у меня такие мысли…

Может, спросить прямо?

— Почему вы не уходите? Жениться на мне вы не собираетесь, хотели уехать. Что вас здесь держит?

— Жду, — последовал краткий ответ.

— Чего?

Жавьен пожал плечами и углубился в свои мысли. Чем дольше я с ним общалась, тем больше понимала, что с головой у него далеко не все в порядке. Да я и на свой счет, если честно, не была уверена. Невозможно понять, кто ты такой, если за всю жизнь кем только не был.

Возбуждение, страх, непонимание — все это постепенно проходило. И оставляло в душе только тоску. Проблема была не в том, что я не могла найти еду и воду. Проблема в том, что я и не хотела их искать. Я не знала, какие здесь деньги — еще один провал в памяти. Где их взять. И не было сил даже встать и отправиться на поиски.

Я улеглась на кровать, и погрузилась в тоску. Лежать вот так, в полусне, было противно. В голове все смешалось: обрывки воспоминаний, мысли и фантазии. Я чувствовала, как постепенно все глубже и глубже погружаюсь в пучину апатии. Но ничего делать с этим не собиралась.

Воду нашел Тоайто. Он заходил ко мне, пару минут постоял, не добившись внимания, кинул бутылку и ушел. Я выпила совсем немного, а когда облегчения или удовольствия не последовало, забросила ее под кровать. От обезвоживания я не умру, гели свое дело делают. Как я поняла, на этой планете нехватка воды была нормой.

В моих мечтах воды было много. Там был дождь, гроза, море, волнами набегающее на песок. Я слышала его, и даже чувствовала. Какая-то часть меня осознавала, что это не нормально, что я должна встать и взять в руки свою жизнь, но часть эта была крошечной, и власти не имела.

Я изредка переворачивалась, чтобы посмотреть на тусклый потолок. Краем глаза отмечала смену дня и ночи, но эта информация не преобразовывалась в моей голове в количество дней. Я уже чувствовала не просто апатию, а слабость из-за небольшого количества воды и отсутствия еды. Я выходила только в ванную, но почти не помнила эти минуты.

Мне казалось, моя личность постепенно исчезает. Я ничего не хотела, ни о чем не думала. Я медленно таяла, растворяясь в сухой, душной пустоте.

— Ты лежишь потому что болеешь?

Я услышала этот голос и медленно подняла голову. Реальность давно перемешалась с фантазиями, так что присутствию светловолосой девочки я не удивилась. Только покачала головой, облизнула пересохшие губы, и улеглась снова на подушку.

— А мне не разрешают спать вечером, — доверчиво поделилась девочка. — Как тебя зовут?

— Не знаю, — прошептала я, лишь чтобы она ушла.

— Я - Кира. Мы с папой приехали в гости.

— К кому? — зачем-то спросила я.

— К маме! — радостно объявила эта Кира.

И забралась ко мне на постель.

Я закрыла глаза. Немного посплю, и этот бред исчезнет. Не могу же я свихнуться, это слишком даже для меня.

— Я есть хочу, — донеслось до меня, когда я уже проваливалась в полудрему.

— Нет у меня еды. Отстань.

Грег

Солнце зашло за горизонт. Электричество Шэй отключили: автоматическая система вышла из строя и перестала платить по счетам. А может, просто деньги на этих самый счетах кончились. Грегу с трудом удалось найти электрические свечи и включить их. Гостиная осветилась слабым мерцающим светом.

— Нет, Дэн, — он покачал головой, — читать при таком свете нельзя. Держи, играй.

Дэн мгновенно увлекся машинками, сидя на мягком ковре. Кира бегала по дому, Грег слышал топот. Он хотел было остановить дочь, но скан помещения показал, что опасностей никаких. Вернее, единственная опасность сидела в кресле и хмуро взирала на него.

— Это ее дети? — спросил Тоайто.

От него неплохо так несло чем-то крепким, и, похоже, он с трудом фокусировал взгляд. И мысли.

— Только девочка, — тихо, чтобы не услышал Дэн, сказал Грег. — Мы взяли двоих, они друзья.

Тоайто многозначительно хмыкнул.

— Она у себя. Спит. Постоянно, последние дни почти не встает.

Грег собирался идти к Шэй, внутри все требовало этого, но оставлять сына наедине с Жавьеном он не собирался. И для начала решил выяснить, что здесь произошло, потому что дом напоминал какой-то дом-призрак, покинутый людьми.

— Забирай девчонку. — Тоайто не дал ему сформулировать вопросы. — Желаю удачи.

Он сделал попытку подняться, но не удержался на ногах и рухнул прямо в кресло. Грег поморщился — ему никогда не нравились подобные люди.

Пару дней назад, когда планшет принял неизвестный вызов, он предположил, что с ним мог связаться Кай. И, хотя Роберт просил не вмешиваться раньше времени, Грег ответил. И каково же было его удивление, когда на экране появился Тоайто. Он, прихлебывая виски, сообщил, что отец Шэй мертв. А самой ей некуда пойти, и даже нет денег на жизнь.

— Забирай, — сказал тогда Жавьен, — знаешь, если бы мне сразу сказали, что над ней ставили эксперименты, я бы даже в ее сторону не посмотрел.

Грегу было плевать, ставили ли над Шэй эксперименты. Он ее любил, и, разумеется, вылетел в тот же день. Детей сначала хотел оставить, но позже подумал, что если Шэй стерли память, Кира и Дэн помогут ей адаптироваться снова.

Сейчас он едва сдерживался, чтобы не пойти в ее комнату.

— Вот черт, — рассмеялся Тоайто, — выпил.

Подумав, плеснул виски еще. Степень опьянения уже была такой, что лед или какие-то добавки даже не требовались.

— Убирайся, — процедил сквозь зубы Грег. — Я разберусь здесь со всем.

Вторая попытка оказалась успешнее, и Тоайто поднялся. Пошатываясь, мужчина побрел к выходу. Ему оказала неоценимую помощь трость. На трех ногах даже пьяным удержаться проще.

— Знаешь, что самое противное? — вдруг он остановился и вздохнул. — Что ты неудачник! У тебя было все, а ты это все… профукал ради секса с малолеткой. Ты был в тюрьме, вышел оттуда нищий. И все равно нашел себе бабу и дочь. Почему ты, Рейдлинг? Почему такие как ты, полнейшие неудачники, получают все?

— А ты не получаешь ничего? — хмыкнул Грег. — Может, потому что такие неудачники как я, вообще не употребляют это слово по отношению к другим.

Ему не хотелось устраивать скандал, спорить с Тоайто и убеждать его покаяться и стать меценатом.

— Иди своей дорогой, Жавьен. Оставь нас в покое. Спасибо, что отпустил ее, и что решил проблему с Каем. Иди, я не имею к тебе претензий, но и не хочу видеть рядом с моей семьей.

— Твоя семья, — хрипло сказал Тоайто, — это больная девка и двое приемных детей. Да, я тоже когда-то считал, что это предел мечтаний. Будешь медленно умирать, Рейдлинг, поймешь. Что даже ваша хваленая семья от этого дерьма не спасает.

Он хлопнул дверью так, что Дэн перепугался и вздрогнул. У мальчика еще не прошли приютские повадки. Он не любил громких звуков, и всячески старался о себе напомнить, ластился. Мол, здесь я, не забывайте, погладьте. Грег на проявление любви к детям не скупился, но очень надеялся, что Шэй скоро к ним вернется и станет легче.

— Тихо, не реви. — Грег погладил сына по голове и постепенно тот успокоился. — Кира! Кира, милая, иди к папе!

Кира не отзывалась и пришлось, велев Дэну никуда не ходить, отправиться на ее поиски. Вообще Грег имел догадку, куда могла запропаститься дочь. И, разумеется, услышал ее бормотание, подходя к комнате Шэй. Мужчина на пару секунд замешкался, прежде чем открыть дверь.

Она спала, зарывшись в одеяло с головой, а Кира играла рядом. И совсем не пугалась незнакомого человека, хотя даже к Грегу она привыкала очень долго.

— Так, милая, — Грег поднял дочь на руки, — дай маме отдохнуть. Пойдем, пора укладываться спать.

Ему стоило немалых трудов оставить пока Шэй и заняться детьми. Лишние минуты сна картину не слишком изменят. Дети требуют заботы и пока еще они не привыкли к нему настолько, чтобы Грег мог давать себе послабления. Приютские дети вообще мало кому доверяют, и если Кира с каждым днем все крепче привязывалась к отцу, будто чувствуя в нем родную кровь, то Дэн все еще страдал от приютских страхов. Первое время он даже говорил шепотом, видимо, сказался стресс, когда его чуть не оставили в приюте.

Грег нашел свободную гостевую и уложил Киру с Дэном на одну кровать. Позже этот вопрос следовало решить, им нужны раздельные комнаты, раздельные кровати. Но здесь они останутся максимум два-три дня, пусть пока спят вместе. Незнакомый дом, да еще и отец не может круглосуточно дежурить возле них. Иногда Грегу казалось, что у него трое детей. Иногда нервы сдавали, и спасали только воспоминания о здоровой и веселой Шэй. Нет уж, он слишком долго шел к созданию этой семьи, чтобы все вот так бросить.

После перелета дети уснули быстро. Грег надеялся, что ночь пройдет спокойно, но на всякий случай наладил с импровизированной детской связь: установил планшет с камерой напротив кровати детей и вывел трансляцию на небольшой смартфон, который всегда был при нем.

Он вернулся в комнату Шэй, проверил краны в ванной — воды не было. Еще, наверное, со времен, когда ее поили успокоительными. Обезвоживание в этом деле сильно помогает. Что ж, придется найти комнату, где вода имеется в достаточном количестве. Грег подумал, что комната матери Шэй отлично подойдет для этих целей.

Подумав, он решил сначала приготовить все, а потом хвататься за Шэй. Вдруг она начнет сопротивляться? По сути, конечно, ситуация довольно жуткая: незнакомый мужик обустраивается в твоем доме и пытается запихнуть тебя в ванну.

Ему повезло, что в комнате жила женщина. Грег нашел множество гелей, бальзамов, настоев и соли для ванн. Он внимательно читал все этикетки, а еще прогонял состав через диагност, который хранил все данные об организме Шэй. В итоге у него получилось вполне ароматная и в меру полезная ванна с водой. Холодной.

Он бы рад устроить для нее какую-нибудь романтическую ванну, но сейчас важнее привести Шэй в чувство. Ох и орать она будет.

Грег вернулся в спальню. Задумался. Раздевать ее, или риск получить ногой в глаз слишком велик? На Шэй была всего лишь тонкая сорочка, конечно, снять ее будет легко. Мужчина осторожно приблизился. Убедился, что девушка спит и поднял ее на руки. Шэй пробормотала что-то во сне, но не проснулась, и это славно.

Он отнес ее в ванную и все-таки снял сорочку. Шэй не то спала, не то находилась в полубессознательном состоянии. Жалко ее было, конечно, но с другой стороны все самое тяжелое давно позади, и теперь у нее есть годы, чтобы восстановиться и начать жить нормально.

Грег со вздохом опустил девушку в воду. Шэй вздрогнула, резко открыла глаза и заорала.

— Тихо! — удержал ее Грег и мельком глянул на экран. Убедиться, что дети спят. — Тихо, Шэй!

— Холодно! — взвизгнула она и сделала неубедительную попытку сбежать из емкости.

— Если пообещаешь вести себя тихо и делать то, что скажу, увеличу температуру, — пояснил Грег условия новой жизни.

Он уже знал этот взгляд. Они вернулись к тому, с чего начали: Шэй его не помнила, боялась. Настороженность в глубине ее карих глаза немного подкашивала веру в собственные силы. Но она не кричала, послушно опустилась обратно в воду и попыталась закрыться.

— Я не собираюсь причинять тебе вред, — сказал он. — Но ты уже долго не встаешь, мало ешь и пьешь. А еще у вас на счете закончились деньги, отключили электричество и завтра отключили бы воду.

— Д-девочка ваша? — спросила она, стуча зубами.

"Наша" — подумал Грег, но вслух ничего не сказал, только кивнул. И постепенно увеличивал температуру воды.

— Это шампунь, гель для душа, бальзам после душа и все необходимые инструменты для приведения себя в порядок. Полагаю, ты знаешь, что нужно делать. Я не уйду из комнаты, но отвернусь, ладно?

Она поспешно кивнула, а Грег еще раз прогнал в голове рекомендации Роберта. У Шэй нет склонности к причинению себе вреда. Она легко становится зависимой и совершенно не приучена жить самостоятельно. Ей легче кого-то слушаться, чем самой принимать решения. Грег надеялся, что когда возьмет все в свои руки, Шэй оживет.

Она мылась недолго. Прошло не больше пятнадцати минут с того времени, как Грег отвернулся, и послышалось тихое:

— Все, но у меня нет одежды.

— Рядом с тобой, на стойке лежит полотенце и одежда. Одевайся.

Он украдкой наблюдал за девушкой в мутном отражении глянцевой стены. Шэй быстро вытиралась. Похоже, руки ее слушались плохо от слабости и долгого сна. Весь вес, который она набрала дома, ушел в никуда, и теперь она снова выглядела худышкой. Грег прикинул, чем ее сейчас накормить, чтобы не случилось ничего неприятного.

— Готова? Пойдем, надо поужинать.

— Я не хочу.

— Я не спрашиваю, милая, я делюсь с тобой информацией.

Спорить Шэй не решилась, и пока что это было благом. Подумав, Грег решил не брать ее за руку, и держался чуть позади, направляя девушку. В гостиной и кухне было темно, за исключением свечей, которые давали совсем мало света. Грег перенес их все на кухню. В таких домах кухня была местом для слуг, здесь они готовили, здесь и ели. Но меньше всего ему хотелось таскаться туда-сюда с посудой и оставлять Шэй одну. Сойдет и скромный стол в не менее скромной обстановке.

Грег не стал даже заглядывать в шкафы в поисках еды, просто открыл коробку, которую они привезли с собой, и достал все необходимое. Шэй молча и настороженно за ним следила, а потом спросила:

— Вы ведь Грег, да?

— Ты меня помнишь? — конечно, надеяться на это было бы глупо, но вдруг?

Шэй помедлила с ответом.

— Я… не знаю. Я знаю, что вы существуете. О вас говорил Тоайто. Зачем вы приехали?

— Забрать тебя домой.

— Здесь мой дом.

— Нет, Шэй, не здесь. Здесь дом твоих родителей, а ты жила со мной в системе Альтаира. Попробуй вспомнить. Там был дом у моря, где постоянно гремел гром и шли дожди.

— Дожди?

Он обернулся, чтобы поставить на стол миску с йогуртом и встретился взглядом с девушкой. У нее в глазах было столько удивления, смешанного с надеждой, что защемило сердце. Сколько бы ее не подвергали стиранию памяти, что-то остается неизменным. Любовь к дождю, например.

— Да, Шэй, там было много дождей, и ты их очень любила. Ешь, это йогурт. Съешь все, пожалуйста.

Грег не рискнул давать ей сразу твердую и тяжелую пищу. Он забыл спросить у Тоайто, сколько Шэй уже не ест.

— У меня спина болит, — пожаловалась девушка.

— Недавно ты ушибла спину, когда падала. Я дам тебе мазь, когда поешь.

Она кивнула и осторожно попробовала йогурт. Грег не хотел ей мешать и, чтобы как-то оправдать свое присутствие, налил себе чай. Взбодриться не повредит, в эту ночь он не даст Шэй спать, как и следующим днем. Ох, и веселые его ждут деньки.

— И что дальше? — спросила Шэй. — Домой мы уедем, а там?

— А там ты будешь восстанавливать здоровье, отдыхать.

— Ну, а после?

Наверное, стерли они не все, потому что прежняя "чистая" Шэй столько вопросов не задавала. Грег этому обстоятельству только обрадовался.

— А после решишь, что будешь делать. Может, пойдешь куда-нибудь учиться. Может, придумаешь что-то еще.

— Ага, и вы все вдруг оплатите?

— Оплачу, — с легкой улыбкой согласился он.

— Почему? — последовал закономерный вопрос.

Грег никогда не готовил ответов, он всегда адекватно реагировал на любые вопросы и знал, что ответить. Но к вопросам Шэй, пожалуй, стоило подготовиться. В этот раз она задавала их увереннее и не так зависела от него. Ложь она почувствует.

В этот раз Грегори Рейдлинг решил сказать правду.

Шэй

Йогурт больше не лез, но так как на дне миски осталось каких-то две ложки, я медленно их доедала. Плохо, наверное, что я так ем и не могу справиться даже с йогуртом. Быть может, я бы преодолела это с меньшими страданиями, если бы мужчина напротив не сбивал с толку. Когда меня опустили в холодную воду, я подумала, что окончательно сошла с ума. Но этот… Грег был реален, как и девочка! Я не понимала, зачем он здесь и что будет со мной, но почему-то, когда мне стали говорить, что делать, стало легче. Хоть причин слушаться мужчину у меня и не было.

Еще больше меня удивили его планы на будущее. Они, как ни странно, включали меня, а вот сама я не могла представить, что будет дальше. Какое может быть будущее у девушки, которая не имеет прошлого?

— А после решишь, что будешь делать. Может, пойдешь куда-нибудь учиться. Может, придумаешь что-то еще.

— Ага, и вы все вдруг оплатите? — это был первый вопрос, пришедший мне в голову, но далеко не единственный.

— Оплачу, — губы мужчины тронула улыбка.

Пожалуй, его можно было назвать симпатичным. Во всяком случае, сложен уж точно отлично. И внешность не в пример приятнее Тоайто. Тот тоже был хорош собой, но как-то агрессивно. А этот явно часто улыбался.

— Почему? — спросила я.

Зачем взрослому и явно не бедному мужчине возиться с такой, как я, зачем ему увозить меня, содержать? Что я давала ему взамен этой заботы?

Он со вздохом поднялся и опустился на корточки рядом с моим стулом. Я даже йогуртом поперхнулась от такого поворота событий. Кажется, назревал серьезный разговор.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он тихо. — Давно люблю. Я почти пять лет сражаюсь со всем миром, чтобы ты смогла нормально жить, Шэй, и меня не пугает то, что ты ничего не помнишь. Я уже один раз тебя вытащил, вытащу второй. Дети — это наши дети. Кира наша дочь, а Дэн ее лучший друг, мы забрали их из приюта и решили, что будем воспитывать вместе. Дома. Потом тебя забрали, но я ни на минуту даже не задумался, чтобы забыть о тебе. И сейчас мы немного отдохнем, а потом поедем домой.

Я не чувствовала лжи, и от того не знала, как реагировать. В словах Тоайто всегда чувствовалась недоговоренность, он и говорил постоянно с усмешкой. А здесь ничего, кроме правды, не было, и от этого я растерялась.

— А я? — мой голос отчего-то сделался хриплым. — Я любила?

Грег покачал головой.

— Не знаю. Мне хочется верить, что да. Шэй, вопрос не в том, любишь ты меня, или нет. Можешь не любить. Но позволь хотя бы помочь тебе.

Позволить было просто, даже слишком. Переложить всю ответственность на чужие плечи и просто плыть по течению. А что, в сущности, оставалось? Поэтому я слабо кивнула и доела таки этот злосчастный йогурт.

— Пить хочешь? — спросил Грег.

Прислушалась к себе. Да, хочу, причем до того сильно, что одна мысль о воде невыносима. Я с наслаждением выпила два стакана прохладной воды и почувствовала себя намного лучше.

— Пойдем, в гостиной удобный диван, — позвал Грег.

— Хочу спать, — решилась пожаловаться я.

Сонливость никак не желала отпускать, даже после холодного пробуждения. А после еды только усилилась. Мягкий и удобный диван бодрости также не способствовал.

— Нельзя, Шэй, ты очень долго спала, потерпи эту ночь и следующий день. Нужно войти в нормальный режим.

Странно это было, если честно. Я его почти не знаю, а он ведет себя так, словно мы давно знакомы. То есть, конечно, мы давно знакомы. У меня начинала болеть голова от всего этого.

— Давай посмотрим, что у тебя осталось в голове, ладно? — Грег протянул мне тонкий серебристый планшет. — Попробуй прочитать. Что сможешь. Ты вполне сносно читала, когда мы расстались.

Со вздохом сомнения я взглянула на экран. Буквы показались мелкими и незнакомыми, но постепенно я… вспоминала. Сочетания, произношения, отдельные слова. Медленно, но прочитала первую строчку и фыркнула: речь шла о кошке, объевшейся сметаны.

— Ты как-то говорила, что хочешь кошку, — произнес Грег. — Хочешь?

— Не знаю, — я прислушалась к себе, — возможно. Если пушистую.

Он осторожно протянул руку и приобнял меня за плечи. Я тут же напряглась, забыв и о кошках, и о буквах.

— Не бойся, Шэй, — мягко произнес Грег, — позволь мне помочь тебе.

— Я… попробую. Как это читается?

* * *

Утром, когда солнце едва осветило гостиную, а я уже не могла сдерживать зевоту, Грег разбудил детей. Когда он ночью сказал, что эти дети наши, я почти пропустила это мимо ушей. Сейчас реальность ударила по голове со всей своей силы. Я смотрела на них, наверное, как на неизвестных инопланетян, и боялась приблизиться. Если Грегу это и не нравилось, он ничем не выдал.

Нас всех накормили. Детей кашей, которую они безропотно съели, меня опять йогуртом, правда уже другим. Я уже чувствовала легкий голод и не стала сопротивляться.

— Кто хочет на прогулку? — спросил Грег, когда мы закончили.

Я как-то не горела желанием. Дети инициативу радостно поддержали. Я пообещала накануне ночью хотя бы попытаться вернуть все на круги своя, и тоже отказываться не стала, но было в этом что-то неправильное. Я не могла понять, что именно, но… чувствовала себя лишней в этой семье.

Мы вышли на улицу, и я зажмурилась от яркого солнца. Грег нес в руках бутылку с чистой питьевой водой, и можно было в любой момент напиться. Тоже необычное ощущение: воды мне в последнее время давали мало. Я брела чуть позади детей, рассматривая Киру, ища между нами сходства. Не находила и едва ли не тряслась от страха перед будущим, перед новой жизнью. Грег, вероятно, ждет, что я стану детям матерью, ему женой, а я… я не могу, внутри меня какая-то пустота! Я не знаю, кто я, не знаю прошлого и не вижу будущего. Одна серая тоска, безразличная ко всему, что меня окружает.

За мрачными мыслями я не заметила, как мы оказались перед невысоким зданием с изящными белыми колоннами. Здание было всего в один этаж, а нарядная вывеска… я попыталась ее прочитать. Грег остановился, чтобы дать мне время.

— Карамель? — спросила я.

— Верно, — кивнул он. — Кондитерская.

Внутри было прохладно и очень мило. Интерьер в пастельных тонах радовал глаз. Помещение было разделено на две зоны: витрины с товаром и небольшие светлые столики. Всюду на стенах висели картинки, изящные подсвечники держали красивые розовые свечки. Пахло цветами и чем-то сладким.

— Так, — Грег подошел к витрине, — выбираем себе по одному пирожному и занимаем столик!

Кира с Дэном в нерешительности замерли у витрины. Я заметила эту их особенность: слушаются Грега во всем, ведут себя очень тихо. Разве нормальные дети так себя ведут?

— Ну, Кирюш, что ты хочешь? — Грег поднял девочку на руки, чтобы удобнее было рассмотреть витрину.

И как-то странно кивнул мне на Дэна. Что… что?! Он предлагает мне спросить у него, какое пирожное он хочет? Голос резко пропал, и заговорить я смогла со второй попытки:

— К-какое ты пирожное хочешь?

Дэн внимательно посмотрел сначала на меня, потом на витрину. И ткнул в ярко-желтый банан. Он выглядел действительно аппетитно.

— Выбрали? — улыбнулся Грег. — Бегите, займите столик.

Я украдкой спрятала руки, чтобы не было видно, как они дрожат.

— А ты? — вдруг спросил мужчина. — Какое?

— Мне же нельзя.

— Вот есть целая куча суфле, его можно. — Он указал на разномастные цветные ряды пирожных. — Выбери, я хочу здесь посидеть.

— Ладно, — я осмотрела ассортимент, — можно это?

Пирожное было красивого зеленого цвета. С долькой какого-то неизвестного мне фрукта.

— Конечно. Иди занимай столик. Фруктовый чай будешь?

Я кивнула, и не успела отойти, как Грег быстро чмокнул меня в затылок. Кровь к лицу прилила мгновенно, и я поспешила скрыться с глаз редких покупателей. Нельзя так, нельзя! Я до сих пор не отошла от шока, а он торопится и только пугает.

В кофейне царила светлая и дружелюбная атмосфера. Люди заходили в хорошем настроении, брали сладости. Некоторые уносили покупки с собой, в бумажных коричневых пакетах. Некоторые садились за столики и с аппетитом поглощали булочки и пирожные. Пахло шоколадом и кофейными напитками.

Кира и Дэн сидели спокойно, вдвоем листали какую-то красочную книжку. Я только поражалась их спокойным и мягким характерам.

— Это про лошадку! — сообщила мне Кира.

Я нашла в себе силы улыбнуться.

— Здорово. Интересная?

— Да, папа читает! — поделился Дэн.

Папа еще и читает. А есть что-то, что папа не делает? И с какой радости на мою голову свалился этот идеал?

К слову об идеалах: Грег вернулся вместе с официанткой и помог ей поставить на стол заказ. Я получила вполне симпатичное суфле, пахнущее очень вкусно. Кира и Дэн получили по веселой пироженке: Дэн банан, а Кира облачко. Они выглядели совершенно счастливыми, словно ничего больше в жизни и не требовалось. Хотя, пожалуй, для детей так оно и было. Папа рядом, есть пирожное, светит солнышко и все вокруг такое красивое. Я при всем желании не могла ощутить подобную беззаботность.

Но за пирожное взялась и не пожалела. Суфле оказалось очень нежным и сладким, я не заметила, как съела все, что было в креманке. Чай тоже не подкачал, с легкой кислинкой, он освежал и приятно приглушал сладость.

— Сегодня еще одну ночь проведем здесь, а завтра в обед улетает корабль к Альтаиру. Я уже взял нам билеты. Отсеки нам не подходят, да и искать нас больше некому, Тоайто сам отступил. Так что возьмем каюту, и с комфортом долетим.

— Зачем ты взял детей? — спросила я. — Сюда, за мной. Их не с кем было оставить?

Грег подумал, прежде чем ответить. Он взял себе нечто шоколадно-ореховое, и неторопливо спокойно ел. Дети, конечно, все перемазались.

— Я подумал, что ты, возможно, вспомнишь что-то. Это полезно, говорят, видеть близких, друзей. Когда прилетим домой, выберем время, встретимся с Джен, вы, кажется, сдружились с ней.

— У меня ведь не амнезия, — вздохнула я. — Мои воспоминания тщательно вычистили.

— Шэй, технологии, особенно такие — штука непредсказуемая. Никому пока не удалось изучить целиком и полностью человеческий мозг. Мы не знаем, что именно они делали. Не знаем, как стирали память тебе. Но зато знаем, что иногда воспоминания пробиваются. Ты вспомнила Киру, когда мы еще ее не забрали. Ты немного помнишь меня. Не падай духом, я понимаю, что ты растеряна, но это пройдет.

— Хорошо, — ничего не оставалось, как согласиться мне.

Но все же стало немного легче. Может, я и впрямь что-то вспомню. Хотя бы так, чтобы не чувствовать себя чужой среди тех, кто давно меня знает.

Кира потянулась за салфеткой, но не достала. Я машинально протянула ей одну из вазочки на столе и так вышло, что коснулась ее маленькой ручки. Девочка весело улыбнулась и неуклюже вытерла рот. С пальцами она уже не справилась, и пришлось ей помочь. С Дэном разобрался Грег. Когда я очнулась и поняла, что вообще-то не собиралась выражать какую-то заинтересованность детьми, мы уже выходили из кофейни.

Детям разрешили поиграть на детской площадке рядом с небольшим прудиком. А мы с Грегом спустились к воде, и я едва поборола искушение сунуть в эту самую воду нос, руки и все остальные части тела. Грег эту тягу заметил и улыбнулся:

— Ты уже неплохо плавала, когда уезжала. У нас хороший пляж, тебе понравится.

— И плавать можно? — Я нахмурилась.

— Можно, — подтвердил он. — Там еще Энн живет, только вы с ней, похоже, не сошлись. Мне кажется, ты меня к ней ревновала.

— Энн живет в море?

— Да, она коренная жительница планеты. Рыбий хвост вместо ног.

— И я ревновала? — фыркнула я.

— Зря, — усмехнулся Грег. — Шэй, ты в порядке? Просто… если ты не хочешь уезжать, если ты не доверяешь мне, если тебе страшно, мы решим этот вопрос. Я не хочу, чтобы получилось так, будто тащу тебя силой.

— Что мне делать здесь? — со вздохом спросила я. — Денег нет, работы нет, знаний нет. А тут появляетесь вы, готовый меня обеспечивать, увезти отсюда. Глупо отказываться.

— Я хочу, чтобы ты была уверена кое в чем.

Грег сел прямо на ярко-зеленую траву так, чтобы наблюдать за детьми. Я уселась рядом. Кира и Дэн по очереди качались на качелях.

— Я люблю тебя. Люблю не так, как сейчас принято: "моя и никуда не денешься". В первую очередь я хочу, чтобы ты забыла обо всех этих ужасах и вернулась к нормальной жизни. Нормально питалась, спала, радовалась чему-то. Училась, нашла себе занятие и цель в жизни. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, а будет ли это со мной, или без меня — уже не так существенно. Понимаешь?

— Пытаюсь. — Я покачала головой. — Мне сложно понять, я сама такого никогда не чувствовала. Я…

Договорить не успела. Сердце вдруг оборвалось и ушло в пятки, я вскочила.

— Кира! — Мой крик слился с плачем Дэна и глухим ударом, с которым качели ударили прямо в спину… дочери.

Грег

Кофе со странным названием Ла-Шы обжигал руки, но Грег мужественно терпел. Не бросать же стаканчики на полпути. Шэй сидела напротив палаты, где Кире делали рентген и, кажется, засыпала. Дэн давно уже спал на кожаном диванчике неподалеку. Грег очень жалел, что сына не с кем оставить. Сельма уехала с мужем — его перевели на пятую планету системы Адары. Роберт только-только добрался до Альтаира, и Шэй о нем Грег еще не сказал.

— Держи, — он протянул стакан Шэй, — не выходили?

— Нет, тихо так.

— Если бы все было плохо, уже вышли бы. А так смотрят, думают.

— Грег, она двигаться не могла. Если у нее сломана спина…

— Ты недавно тоже ушиблась, и ничего, двигаешься.

— Знаю, но там такой удар был…

— Шэй, дети крепче, чем кажется. Они постоянно падают, бьются, ударяются, болеют. Нам показалось, что Киру ударило сильно, но на самом деле, может, там просто синяк, а не двигалась она потому что напугалась.

— Тогда что они там так долго делают? — резонно спросила Шэй.

На это Грег не нашелся, что ответить. Оставалось только успокаивать ее.

— Все будет нормально. Хватит с нас потрясений, Шэй, Киру у нас никто не заберет. И она все равно останется нашей дочерью, что бы ни случилось. Я уверен, там всего лишь ушиб, с которым они справятся в два счета…

Но как бы он ни уговаривал Шэй, сам был совершенно не уверен в этом. Поэтому когда из палаты вышел врач, они оба вскочили.

— Господин Рейдлинг, леди Рейдлинг, мы провели полное обследование. К сожалению, есть перелом. Но могу обрадовать — ходить девочка будет, и даже скоро. Однако здесь же огорчу: нам придется оставить ее здесь на неделю. Есть небольшое сотрясение.

Шэй шумно выдохнула и села на диван, спрятав лицо в ладонях. Грег ее отлично понимал: такое облегчение накатило.

— Можно ее увидеть?

Бедная Кира там одна, перепугалась, наверное. Она еще толком не отошла от приюта, а ее уже оставили совсем одну в больнице.

— Боюсь, это невозможно. — Врач покачал головой, и Грегу почудилось в его глазах… сомнение? Осуждение?

— Почему? — Грег спросил это резче, чем собирался.

— Мы обязаны были, господин Рейдлинг, вызвать службу социальной защиты. При таких травмах… таков закон. Они проверят вас и проведут расследование инцидента.

Облегчение, страх за Киру и напряжение из-за амнезии Шэй смешались во взрывоопасный коктейль чувств.

— Что?! У вас под носом…

Он чуть было не сказал "проводят эксперименты над ребенком", но сдержался.

— Что будет представлять собой проверка?

— К вам придет представитель службы защиты, расспросит вас, посмотрит, в каких условиях живет ребенок. Опросит соседей, свидетелей, посмотрит записи с камер наружного наблюдения, чтобы удостовериться в несчастном случае.

Грег сжал зубы, чтобы не выругаться. Они еще будут проверять, не избили ли они ребенка?!

— Послушайте, Кира — моя дочь, мы с ее матерью в разводе. Родителей Шэй, — Грег кивнул в сторону девушки, — недавно жестоко убили и мы приехали поддержать ее. Дом Киры, как и условия, в которых она живет, в другой звездной системе. И там действуют свои законы, все документы…

— Господин Рейдлинг, вы сейчас находитесь в системе Адары. И подчиняетесь ее законам. Я думаю, если вы предоставите все документы, вам пойдут на встречу.

— Разумеется, — холодно кивнул Грег. — Извините, я волнуюсь за дочь.

— Ничего страшного, я все понимаю. Таков порядок. Принесите мне разрешение социальной службы, и я пущу вас к девочке. А пока что она в надежных руках.

Грег не стал говорить, что Кира из приюта, но если она проболтается, придется туго. Проклятый Тоайто с его метаниями из крайности в крайность! Не нужна была Шэй, так и оставил бы ее в покое! Нет, втянул их в эту передрягу.

— Шэй, — позвал Грег тихо, чтобы не разбудить Дэна, — идем домой. К Кире сегодня не пустят, надо отдохнуть. С ней все будет хорошо.

— Я слышала о проверке. Они ведь нам ее не отдадут из-за меня.

— Глупости. Всего лишь рутина.

— Нет, Грег, я не помню ее. Не помню тебя. Ничего о ва не знаю и веду себя очень странно, а моих родителей недавно убили!

— Шэй, сейчас ты у них проходишь под документами Шэй Камински. Документы на тебя, как мою жену, называются Шайлин Рейдлинг, никто вас не свяжет. Можно легко пробить по базе, что я пытался жениться на тебе, но Тоайто победил. В глазах постороннего я познакомился с тобой на отборе, проиграл, уехал, женился, а когда твоих родителей убили и твой жених тебя бросил, приехал поддержать.

— А дети?

— А дети внебрачные, и Адара, и Альтаир допускают такие варианты. С документами все в порядке, вопрос в том, какой попадется инспектор. Не забивай себе голову и называй пока Киру Кирой, без всяких дочек и мам. Разберемся, не волнуйся.

Ее лицо немного посветлело. Грег поднял сына на руки и они втроем направились к выходу. Солнце уже садилось. Вряд ли проверка придет так поздно, а с утра он поговорит с Робертом, и тот обязательно поможет.

* * *

— Когда он придет?

Грег повернул голову и увидел в дверном проеме Шэй. Солнце из окна в коридоре било прямо в глаза, и мужчина видел лишь изящный девичий силуэт.

— Кто?

— Проверка.

Он кормил Дэна молоком и печеньем перед сном. Наверное, делать этого не стоило, но Дэн был так расстроен произошедшим с Кирой, что не смог толком поужинать в больнице, а теперь попросил печенья, и Грег не смог сыну отказать.

Еще одной особенностью сына (почему-то Кира была побойчее) было то, что Дэн не мог есть один. Вернее, как: завтрак-обед-ужин проходили у него вполне нормально. А вот лакомства, полдник или просто спонтанный прием чего-то вкусненького внутрь натыкался на непреодолимую стену. Грег имел нехорошие подозрения, что в детском доме у Дэна произошел какой-то конфликт с воспитателями именно по поводу еды. И жалко его было, и отучать надо было. Пока что Грег сидел рядом и принимал активное участие в поглощении печенья.

Иногда ему хотелось как-то убедить Дэна в том, что его любят не меньше Киры. Но сын будто чувствовал, что его взяли "за компанию". Он изо всех сил старался выглядеть хорошим, а когда Грег к нему подходил, бросал все дела и просто смотрел. Прйти мимо и не обнять было просто невозможно.

Грег наслаждался этим. Семьей, детьми. Он готов был проводить с ними сутки напролет и, собственно, этим и занимался. Работал ночью, не высыпался, но такое положение вещей его устраивало. Еще бы Шэй вернулась, и можно было обнимать ее.

— Наверное, завтра утром. — Грег пожал плечами. — Не волнуйся, я ведь все тебе объяснил, все будет хорошо.

— Почему проверки никогда не приходили к родителям?

Он и сам задавался этим вопросом. Как Каю удалось отвести от себя закон и продолжить ставить на Шэй эксперименты? Насколько Грег знал, Роберт в данный момент разыскивал мать Шэй. Она исчезла без следа после убийства Кая. Кстати, как и прислуга. Впрочем, прислуги в доме было мало. В последнее время Кай экономил.

— И это я выясню, Шэй. Отдыхай, ладно? Хочешь молока с печеньем?

Впервые на ее лице появилась настоящая, пусть и слабая, улыбка.

Он пересадил Дэна на колени, освобождая второе кресло.

— Я же не ребенок.

— А кто сказал, что печенье едят только дети?

Они разделили все, что осталось в пачке, и дружно захрустели. Дэн явно клевал носом, пригрелся в объятиях отца и даже не допил молоко, хотя любил его больше всего на свете.

— Так, давай-ка, уложим тебя спать.

Шэй осталась в кресле, наблюдала, как Грег укладывает сына. Она совсем этого не помнила, но синяя пижамка с маленькими космолетами — ее выбор. Шэй очень понравился этот комплект, когда они ходили и выбирали для Дэна одежду и подарки.

— Шэй, ты мне не поможешь?

Грегу вдруг пришла в голову отличная идея, как сблизить Шэй с сыном. Постепенно он подталкивал ее к общению с детьми. Может, она и не полюбит его, не вспомнит, что их связывало, но лишать детей матери он не планировал.

— Что? — нахмурилась Шэй. — Как?

— Почитай ему, пока я схожу в душ, ладно? Завтра надо выглядеть презентабельно. Я на ногах едва стою. Всего одну сказку, пока он засыпает. Дэн, какую тебе?

— Про совят, — сонно сообщил ребенок.

— Вот эту, — Грег открыл книжку на нужной странице, — про совят.

Приятно пахнущие пластиковые странички мягко засветились, чтобы было удобно читать в полумраке. Со вздохом и откровенным ужасом в глазах Шэй взяла книжку.

— Я же плохо читаю! — шепотом взмолилась она. — Я буквы-то не помню!

— Ты справишься, — улыбнулся Грег. — Ему просто нужно внимание.

Шэй

У меня в руках так дрожала книга, что я почти не видела буквы. А ребенок смотрел на меня, ждал обещанную сказку. Сонные глазки блестели в медленном закате. Я вздохнула. Ладно, если что, придумаю сказку сама. Хватит ли у меня фантазии?

— Вывела сова гулять совят, — начала я, — на огромное поле, усыпанное ромашками. Луна освещала качели и карусели, а вокруг порхали ночные бабочки.

Оказалось, если не давать себе времени размышлять и бояться, буквы легко и быстро складываются в слова.

— Совята разбежались по полю, они играли и веселились, а мама-сова наблюдала за ними с большого дерева. Совята знали, что мама-сова рядом и ничего не боялись. Они кружились на карусели и смеялись.

— Кира упала с карусели? — вдруг спросил Дэн.

Я перевела дух. Спокойно, Шэй, это всего лишь ребенок! Твой ребенок…

— Она немного ушиблась. Ее вылечат и она к тебе вернется.

— Ей больно?

— Нет, она же в больничке. С ней все в порядке, она, наверное, уже спит. Читать дальше?

Дэн кивнул.

— Совята так радовались прогулке, что не заметили, как поднялся сильный ветер. Мама-сова была очень маленькая и слабая, ее унесло ветром далеко-далеко, за глубокое озеро, с водой, черной, как ночь.

Вот если честно, я не была уверена в целесообразности чтения ребенку на ночь такой сказки. Дэн, по ходу, за совят переживал. Да и я как-то прониклась. А вообще, если подумать, это первая книга, прочитанная мной самостоятельно… наверное.

— А дальше? — Я, оказывается, задумалась и перестала читать.

— Совята очень боялись лететь через озеро, оно казалось им морем… нет, океаном! Но самый храбрый, младший совенок, очень переживал за маму и первым полетел. Он летал очень плохо, и упал бы, но… его братья-совята и сестры-совята бросились на помощь. Все вместе, поддерживая друг друга крылышками, они перелетели через озеро и нашли маму-сову.

— Как? — сонно спросил Дэн.

Я показала ему картинку, где совята летели через озеро. Глупая сказка, и почему детям так нравится подобный бред?

— Мама сова была жива, только…

Я споткнулась и почувствовала, как садится голос.

— … только она совсем не помнила своих совят и папу-филина. Совята плакали и звали маму, но мама словно и не была их мамой.

Я захлопнула книжку и подошла к окну. Ненавижу Грега! Ненавижу! Чего он от меня хочет?! Чего добивается такими… такими действиями. Слезы обожгли глаза, но на щеки не пролились.

— А дальше? — тихо спросил испуганный Дэн.

Я открыла было рот, но не решилась сказать то, что собиралась. Звезды, он же был ребенком! Подсветка в книжке от слишком сильного удара сломалась, и дочитывала я в слабом свете заходящей звезды.

— Совята очень расстроились. Они просили маму-сову вспомнить их, говорили, что любят ее. Но мама сова не хотела их вспоминать, и тогда младший совенок набрался смелости, распушил перышки и пересек озеро во второй раз. Ему было очень страшно, но он храбро перелетел на другой берег и стал звать папу-филина.

— И филин прилетел?

— Да, он услышал младшего совенка и вылетел из домика. Они вместе полетели к маме-сове. Филин поцеловал сову, и она все вспомнила. Совята очень обрадовались, что мама их вспомнила. Они все вместе вернулись домой и больше не разлучались.

Книжка издала мелодичное "ухху!", когда я перелистнула последнюю страницу, а из небольшого проектора вылетела голограмма совенка. Он пролетел над головой Дэна и медленно растворился. Дэн сонно хихикнул.

— Все, засыпай, — скомандовала я.

Дрожь немного унялась, желание убить одного… кхм… пернатого осталось, но уже не такое сильное. Я просто устала и тоже, кажется, убаюкала себя этой дурацкой сказкой.

Дэн крепко спал, когда я задернула шторы и накрыла его одеялом. И впрямь, как заботливая мамочка. Только… только не знаю я, что чувствую. Внутри какое-то опустошение, словно все эмоции из меня вытряхнули.

— Ты гад! — выдала я, когда Грег вышел из душа.

Он был в одних только брюках и вытирал влажные светлые волосы полотенцем. Я бы вообще не стала с ним говорить, но во всем доме душ работал только в одной комнате, и мне очень хотелось его принять!

— Что? — опешил Грег.

— Ты специально мне эту сказку подсунул! Про совят, про филинов. Про потерявшую память маму-сову. Можно оставить меня в покое и дать прийти в себя? Я впервые в жизни тебя увидела сутки назад!

— Шэй, прекрати видеть намеки там, где их нет. Это просто сказка, которую любит Дэн. Ее написал не я, мы купили ее с тобой вместе в магазине. Расслабься, ладно?

Он хмыкнул и пробурчал что-то себе под нос, а затем направился к выходу. Причем выглядел крайне довольным собой! Я глубоко вздохнула и потопала к душу. Прежде не замечала за собой такой эмоциональности. Все же в этом Греге что-то есть.

В ванной пахло чем-то мужским, каким-то гелем или парфюмом. Запах был знакомый, ненавязчивый. Я постояла, размышляя обо всем происходящем. В запотевшем зеркале смутно отражалась душевая камера и полки с шампунями. Я попыталась вспомнить, какой из них подходит мне… а какая разница? От того, что я вымою сухие волосы шампунем для окрашенных не разверзнется земля.

Я взялась за первую попавшую бутылочку и вдохнула приятный запах. Разумеется, он оказался тем, что пользовался Грег. Воспоминание пришло как картинка. Картинка очень… смущающая. Значит, сексом мы с Грегом все же занимались. Что ж, следовало ожидать. И, если честно, судя по дрожи и разливающемуся теплу, мне нравилось.

Как все быстро меняется. Я привыкну когда-нибудь к тому, что жизнь то и дело подкидывает сюрпризы?

Смутные отголоски воспоминаний преследовали меня в душе и позже, когда я уже легла в постель. Ярких картинок я больше не видела, но, тем не менее, чувствовала что-то такое… необычное. И, с одной стороны, дело сдвинулось с мертвой точки, а с другой — я совсем не готова быть мамой-совой из сказки. Мне больше подходит роль мелкого совенка, который хочет и боится перелететь через озеро.

Пока я размышляла над отношениями сов и людей, подкралась сонливость. Как только луны исчезли из моего окна, воцарилась темнота. Я не заметила, как заснула.

* * *

— Это кто? — меня разбудил противный голос.

Он напоминал скрежет плохо смазанных качелей. И чем-то напоминал о Кире.

— Я, вообще-то, запретил ее беспокоить, — послышался голос Грега. — Это Шэй, дочь моего друга. Мы приехали ее поддержать, у нее недавно убили родителей.

— Почему она спит в такое время?

— Потому что у нее депрессия! — мне показалось, или в голосе Грега промелькнуло раздражение?

— То есть, дети живут в одном доме с больной девушкой, возможно, склонной к суициду?

— Я не склонна к суициду! — открыла глаза и села на постели. — Кто вы такой и по какому праву вламываетесь в мою комнату?

— Асоциальна, — принялся набирать на планшете в ярко-красном чехле какой-то неопрятного вида антаресец. У него были зеленоватая кожа и длинные уши, кончики которых закручивались в спирали. Зачем? — Неуравновешенна.

Он снова бросил на меня короткий взгляд. Скользнул по вырезу ночной рубашки и хмыкнул.

— Аморальна.

Я округлила глаза и повернулась к Грегу — за поддержкой. Тот смотрел на инспектора с явным желанием убить и сожрать. И в чем-то я его очень хорошо понимала.

— Выйдите и дайте мне одеться! — потребовала я.

— Вы болеете венерическими заболеваниями?

— Что-о-о?! — не выдержала я.

Грег хотел было что-то сказать, но потом передумал и только быстро захлопнул дверь, потому что в них полетела подушка. Я прорычала что-то про идиотов, которым дают слишком много власти, и принялась одеваться. С этим делом я справлялась плохо, ибо гнев кипел. И вот-вот грозил обрушиться на… кого-нибудь.

Умывшись и причесавшись, я застала совсем уж багрового Грега и невозмутимого инспектора на кухне. Дэн ел кашу, причем ему она явно не нравилась.

— Дети должны есть кашу, она полезна! — вещал Грег.

— Ему доставляет это моральные страдания.

— А мне доставляют моральные страдания твои уши, — буркнула я. — Ты их вообще чистишь?

— Что-что? — отвлекся инспектор.

— Говорю, доброе утро.

— Вода не соответствует нормам! — вдруг как рявкнет этот слизняк.

— Так, может, это проблема правительства Адары? — слишком вежливо спросил Грег.

Даже ласково. Я подумала, что он сейчас заедет инспектору в нос. Дэн, похоже, подумал о том же самом. Мы с сыном оба перестали есть и с интересом наблюдали за разворачивающейся битвой титанов.

— Что ж, — антаресец поджал губы и сел, — я получил представление о том, в каких условиях живут дети. Теперь перейдем к допросу.

Он вперился в меня взглядом, и аппетит мгновенно пропал. Я никогда не замечала за собой такой раздражительности, но это уже перешло все границы! Даже моя апатия спряталась в уголок сознания от желания вцепиться этому инспектору… куда-нибудь и не выпускать, пока он не помрет.

— В день происшествия, господи Рейдлинг, вы были с миледи Камински?

— Да, — хмуро ответил Грег.

— И чем вы занимались?

— Разговаривали, сидя на траве.

— А дети качались на качелях. Вы следили за ними?

— Разумеется.

— Тогда как вышло, что вашего сына ударило качелями?

Я поперхнулась соком.

— Дочь вообще-то, — решила напомнить я. Вдруг он не в тот дом заявился?

— Не важно.

Я пожала плечами. И, правда, не его же ребенок, какая разница, какого он пола?

— Отвлеклись. Мы разговаривали, а детям ничего не угрожало. Я не увидел, как Кира слезла с качели.

— Вы занимались сексом?

Грег лишился дара речи, а я быстро закрыла уши Дэну и ответила:

— Разумеется! Мы всегда так делаем, ведем детей гулять, а сами трахаемся на лавочке, чтобы время не терять. Что? Я думала, так все делают.

— Шэй… — одернул меня Грег, но я заметила, как он спрятал усмешку.

Да, меня разозлили. Крепко разозлили!

— Значит, вы признаете, что не следили за дочерью, — сделал вывод антаресец.

— Да! — кивнула я. — Она вообще не наша дочь, мы ее просто так нашли на улице, решили с ней погулять!

Грег изменился в лице. Я недоуменно на него взглянула, мол, что я такого сказала? Признаю, хамлю, признаю так же и то, что это не в моем характере, но и побитый котенок может шипеть.

— Та-а-ак, — протянул инспектор, — вы сказали "не наша дочь". Миледи Камински, господин Рейдлинг утверждает, что Кира Рейдлинг — его дочь, а вы всего лишь дочь его давнего друга. Судя по моим данным, вам всего двадцать один. То есть… если, как вы утверждаете, Кира Рейдлинг — ваша дочь, родили вы ее в семнадцать? Будучи несовершеннолетней подданной Адары, я правильно понимаю?

Я молчала, ибо вопрос по-настоящему сбил с толку. Грег тоже молчал, но по его лицу я видела, что спасти нас может только чудо. Метеорит, попавший прямо в антаресца. Или его внезапная амнезия.

— Я просто оговорилась, — сказала я. — Вы ведете себя некорректно.

— Я все понял, — чопорно сообщил нам инспектор. — Мое решение вы узнаете через несколько дней, но уже сейчас могу вас сказать, что…

— Считаю эту семью образцовой, — закончил за него… кто-то.

Мы все синхронно повернулись ко входу. В проеме стоял мужчина, на вид которому было лет пятьдесят. Достаточно крупный, но в то же время хорошо сложенный, дорого одетый. Он носил очки с интегрированными процессорами, значит, наверняка был из ученых или инженеров. Откуда я это знала?

— Вы, простите, — задрав нос, решил поинтересоваться инспектор, — кто?

— Меня зовут Роберт Риттер. А вы, я полагаю, Кирстен Макфи, социальный инспектор второго уровня. Что ж, господин Макфи, я имел несчастье подслушать ваш разговор, и у меня появились вопросы.

— Кто вы…

— Вы не хотите этого знать, — отрезал мужчина.

Он мельком глянул на нас с Грегом.

— Милая, — Грег посмотрел на меня, — уведи Дэна поиграть, ладно? Возьмите виноград.

Конечно, Дэна я отвела в гостиную. И сунула ему горсть винограда, а сама прокралась, чтобы подслушать. Еще пару дней назад я на такое не решилась бы, но сейчас любопытство оказалось сильнее. Я спряталась за тумбой, на случай, если кто-то из них выйдет и прислушалась.

— Я не думаю, что в этой семье детям что-то угрожает, — проговорил тот, что называл себя Робертом. — Они в надежных руках.

— Не пытайтесь на меня давить, — в голосе инспектора звучал металл.

— Нет-нет. Я не давлю на вас, господин Макфи. Я просто хочу немного освежить вашу память. Что, заинтересовались? Это хорошо, потому что я собираюсь вам поведать занимательнейшую историю.

А потом голос, полный власти, приказал:

— Сядьте.

Я даже перепугалась. Кто он, этот Роберт? Друг Грега, наверное. Неужели он поможет отстоять Киру? Потому что я, похоже, наломала дров, проболтавшись о том, что Кира моя дочь. Я и сама не заметила, как сроднилась с этой мыслью. Но даже если перестать думать о том, что это мои дети, мысль отдать Киру или Дэна этому психу вызывала отвращение. Я не думаю, что он действительно такой тупой, скорее, напрашивается на взятку или просто мечтает сделать гадость.

Я снова прислушалась, ибо голоса стали тише.

— Сколько лет вы работаете, господин Макфи? — лениво поинтересовался Роберт. — По моим данным, больше пятнадцати. В ваши обязанности входит контроль условий, в которых живут дети. Адара — небольшая система с очень развитым институтом семьи. Насколько мне известно, всех приезжих вы досконально проверяете, так? В этом районе — вы, господин Макфи, лично. Верно?

— Я прекрасно справляюсь со своей работой, — высокомерно фыркнул инспектор, но я уловила в его голосе нотки страха и злорадно усмехнулась.

— Не сомневаюсь. — Роберта смутить оказалось не так-то просто. — Несколько лет назад сюда переехала семья Камински, в том числе их несовершеннолетняя дочь. Вы проверяли условия, в которых живет девочка? Проверяли эту семью?

— Да, проверял.

— Тогда расскажите-ка мне, каким таинственным образом вы пропустили то, что ребенок в этой семье подвергался насилию?

— Я… что вы…

— Заткнитесь и слушайте. Через три недели после переезда Кая Камински и его семьи в личном деле Шэй и ее медицинской карте была отмечена странная болезнь, которую никто не смог объяснить. Вы проводили проверку?

— Ее осматривали врачи, конечно же, и…

— И под всем этим безобразием стояла ваша подпись. Подлинная, заверенная в Департаменте Документации.

— И что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что когда Камински сюда переехали, их дочь была в крайне нестабильном состоянии. По показаниям свидетелей она кричала в своей комнате, плакала, требовала ее выпустить и накормить. Спустя сутки после вашего прихода Кай Камински получил — с вашего разрешения — лицензию на покупку сильнодействующих транквилизаторов. Иными словами, придя в дом Камински, вы обязаны были поговорить с Шэй. Но вы этого или не сделали, или… не приняли ее слова и просьбы всерьез.

Инспектор молчал, даже междометия у него кончились. А я вдруг ощутила острое желание придушить его! Сколько в истории случаев, когда бездействие таких вот "инспекторов" приводит к куда более жутким последствиям!

— Вы знали, что над этим ребенком проводились незаконные эксперименты? Вы знали, что она была изнасилована? Вы знали, что раз в год ей стирали память, чтобы исследовать новую технологию?

— Разумеется, нет, я…

— Знали, — отрезал Роберт. — Вы умны, но я, к вашему несчастью, умнее. Ваша жена получила крупную сумму денег якобы наследство. Всего через неделю после того, как вы поставили свою подпись на заключении социальной службы. Я проверил это наследство, и оказалось, что скоропостижно скончавшийся дядюшка скончался аж пять лет назад, а вот деньги почему-то обнаружились только когда Камински удачно переехали в систему Адары. Будете объяснять?

— Ваши обвинения смешны! Вы никогда ничего не докажете! — взвился инспектор.

— Я-то докажу, расслабься, — фыркнул Роберт. — Не поверишь, но я это уже сделал. Я могу одним движением отправить полную базу доказательств твоему начальнику, Макфи. Для того чтобы уволить тебя, хватит десяти процентов. Для того чтобы посадить лет на двадцать… сам понимаешь.

Воцарилась тишина. Я попробовала было высунуться и посмотреть, что там происходит, но не решилась.

— Грег, чай сделаешь? — попросил Роберт.

— Чего вы от меня хотите? — наконец выдавил из себя инспектор.

К такому он точно не был готов, идя в наш дом. Да и я не была, засыпая вчера, если честно.

— Я предлагаю компромисс. Мне лень участвовать в процессе против тебя, мне лень оставаться на этой мерзкой планетке, поэтому я спущу все на тормозах. С двумя условиями. Первое — ты оставишь в покое Рейдлинга и подпишешь заключение, что дети растут в идеальных условиях. Второе — уйдешь в отставку. Я проверю, у меня много связей.

— Что ж, условия понятны.

Послышался какой-то шорох.

— И что это? — затем вопрос Роберта.

— Эта сумма должна лежать на моем счете к завтрашнему вечеру. В качестве компенсации, я ведь…

От грохота я чуть было не выдала свое местонахождение. Звон посуды и, кажется, упавший стул, были такими громкими, что у меня сердце в пятки ушло.

— Ты, кажется, не понял, — голос Роберта был чуть напряжен, — у тебя три варианта, Макфи. Либо жить припеваючи без работы, используя накопленные средства. Либо сесть лет на двадцать, а то и на тридцать, если я вдруг сейчас записал наш разговор. Либо есть еще вариант, для меня, кстати, он самый простой. Хочешь выяснить, сколько твой труп будут искать, прежде чем объявят тебя без вести пропавшим?

— Ладно! — взвыл инспектор — его, кажется, весьма неудобно держали. — Отпустите меня!

— В общем-то, — хмыкнул Роберт, — предложения бессрочные. Если передумаешь или решишь со мной повоевать, выбирать уже буду я.

— До свидания, господин Макфи, — это был голос Грега, и там — я могла поклясться — явственно звучала усмешка.

Пока звучали удаляющиеся шаги, пока Грег включал кухонного робота, чтобы он начал готовить чай, я тихонько вернулась к Дэну. Тот самозабвенно ел виноград и что-то рисовал в альбоме.

— Нарисуй кота! — потребовал он у меня.

Улыбаясь, я пожала плечами. Кота так кота. И, к моему собственному удивлению, кот вышел веселым и смешным. Словно я его где-то рисовала уже…

Воспоминания пришли так внезапно, что я охнула и села на пол. Сопровождались они головной болью, и напоминали хаотичное мелькание картинок. Я почти ничего не понимала и не узнавала. Но это было очень странное ощущение: едва я думала о чем-то, в голове проносились воспоминания. Словно я направляла луч света, и он рассказывал о моей жизни, освещая прошлое.

Когда пришли Грег и таинственный Роберт, я не нашла ничего лучше, чем пробормотать:

— Извините, мне нужно прилечь, я немного устала.

На их лицах, конечно, отразилось удивление, но я не стала ничего объяснять. К разговору я еще не была готова. Хотела обдумать все, что вспомнила.

Грег

Киру выписали на следующие сутки. Со скрытым злорадством Грег забирал дочь от врачей. Он, конечно, поблагодарил их за помочь и даже угостил тортом, купленным по дороге, но иррациональное чувство превосходства все-таки пробилось: они отстояли ребенка, и доказали, что произошедшее — лишь несчастный случай. Мужчина не хотел думать, что бы было, если б Роберт приехал на день позже. Все доказательства были у него, он собирал их в течение нескольких лет, работая на астероиде.

Предстояло еще как-то рассказать о нем Шэй. Она в последнее время снова вернулась к своему замкнутому состоянию, и он никак не мог выяснить причину. Может, расстроилась от того, что наговорила лишнего? На пару минут ему показалось, что она оживает, и напоминает даже не ту Шэй, которая жила на Альтаире, а ту, в которую он влюбился, когда ей было всего семнадцать. Бойкую и веселую. Но теперь Шэй снова закрылась от окружающих и почти не выходила из комнаты. Привязавшийся к ней Дэн скучал.

Грегу опротивела эта жаркая, душная планета. Он мечтал о том дне, когда вернется в дождливый Альтаир. Когда жизнь потечет в привычном ритме. Когда Шэй станет его Шэй, а дети, наконец, избавятся от воспоминаний о приюте.

По дороге из больницы Грег купил детям мороженое, но от себя не отпустил, хоть они и просились покататься на карусели. Хватит с них карусели, он и так думал, с ума сойдет, пока Киру везли в больницу.

Шэй спала, когда они вернулись, так что Грег взял обед, детей, и спустился в сад, к нежно любимому фонтану. Кира и Дэн тут же полезли в воду, и Грег был не против. Вечером у них были билеты на корабль, а сейчас пусть развлекаются.

На лавочке сидел Роберт и, кажется, работал.

— Шэй не выходила? — спросил Грег.

— Выходила, — ответил Роберт. — Шарахнулась от меня, выпила воды и снова ушла. Что с ней происходит, знаешь?

— Я уже ничего не знаю. Но, предполагаю, придется показать ее психиатру. Там, скорее всего, не только стресс от всего произошедшего, но и какие-то повреждения. Тоайто сказал, он сбил настройки прибора, но не сказал, какие именно. Неизвестно, как сбой отразился на Шэй.

— А мне кажется, она просто в шоке от всего этого. Пройдет. Через полгода увидишь, все будет нормально. Ты ей не говорил, кто я?

Грег покачал головой и вгрызся в сэндвич. Он не успел с утра поесть, и теперь был жутко голоден.

— Значит, сюрприз будет. Дома поговорим. Еще чуть-чуть, Рейдлинг. Неужели не можешь потерпеть пару дней, раз уж терпел почти пять лет?

— Куда я денусь? — хмыкнул Грег. — Больше всего на свете я сейчас мечтаю о дожде, регулярном сексе и о том, чтобы дети, наконец, пошли в школу.

Роберт хрипло рассмеялся.

— Да-а-а, Рейдлинг, сочувствую. Но мы почти победили. Не могу поверить, что это мои внуки. — Он улыбнулся, наблюдая, как Кира и Дэн плещутся в воде. Девчонка похожа на вас обоих. А Дэн от нее не отходит. Ты как их оформил, как сына и дочь?

— Никак еще, толком ничего не успел сделать, Тоайто написал. Что, предлагаешь разбить?

— Мало ли. — Роберт пожал плечами. — Меньше всего мне лично хочется потом разгребать их проблемы, если вдруг у них любовь с первых слюней.

— А, — Грег махнул рукой, — прилетим, разберемся. Раз уж ты у нас теперь счастливый дед, посидишь с внуками? Поговорю с Шэй и соберу ее в дорогу. Может, выведаю, что стряслось.

— Я бы на твоем месте не стал сейчас лезть к ней в душу, — крикнул вслед ему Роберт, — главное, чтобы она согласилась сесть в корабль!

Грег кивнул, дав понять, что услышал тестя и мысленно прикинул, с чего начнет разговор. Он ожидал найти Шэй лежащей на кровати, спящей, но она сидела в кресле у окна и смотрела куда-то вдаль.

— Привет. — Грег осторожно постучал по косяку. — Можно?

— Да, — последовал тихий ответ.

— Ты в порядке? Ты мало ешь, Шэй, так нельзя.

— Я поем, — равнодушно согласилась она. — Попозже.

— Хорошо. Я забрал Киру, они с Дэном играют во дворе, скоро уложу их спать. Вечером у нас билеты…

Грег все думал, как бы осторожно задать вопрос, который его мучил с тех самый пор, когда Роберт выкинул этого Макфи из дома. Тогда Шэй опять ушла в себя. И в итоге мужчина не придумал ничего лучше, как просто и прямо спросить:

— Шэй, ты ведь поедешь с нами? Домой?

— Поеду, — кивнула она. — Извини, я просто… устала немного. Со мной все нормально. Во сколько надо быть готовой?

— В девять. Бери вещи на три дня. Дома у тебя их куча.

Здесь у Шэй не было никаких вещей, но они купили несколько платьев, когда ждали инспектора. Так что Шэй было, что надеть, ну а дома она могла выбрать что угодно.

Грег осмотрелся. Причин дальше сидеть в ее комнате у него не было. Шэй готова лететь, согласилась поесть, она в порядке. Немного растеряна, разумеется, расстроена. После всего-то, с ней произошедшего. Но по сравнению с возможными проблемами, эта — мелочь!

Ему очень хотелось обнять ее, ощутить снова запах мягких волос, почувствовать, как бьется ее сердечко. Но сейчас было не время и не место, это он понимал очень хорошо. Шэй должна самостоятельно прийти к решению жить дальше, подтолкнуть ее не выйдет. Грег периодически забывал, что в прошлый раз Шэй ехала, ничего не помня, она фактически заново узнавала окружающий мир.

Сейчас Шэй настоящая. И, наверное, она будет далеко не такой, к какой он привык в последнее время. Но… Грег был к этому готов. И четко осознавал: для нее восстановление памяти лучше. Да, будет плохо, но неизвестность много хуже. Неизвестность не отпускает, а пережитое в далеком прошлом постепенно уходит в тень настоящего.

— Поешь, пожалуйста, — попросил он. — Зайду, как будет пора выходит.

Шэй медленно кивнула. Вот теперь причин задерживаться и впрямь не было.