Глава 6. Моя другая жизнь

В палату ворвался сноп электрического света. На пороге появилась дежурная медсестра. Она сдула со лба прядь волос и шагнула внутрь. Высокая крупная женщина двигалась на удивление грациозно.

Она легко дошла до кровати, где Барбара девочка и только тогда заметила постороннего.

— А вы тут что делаете? Вам сюда нельзя!

— Я член семьи, — буркнул Андрей и отложил детскую книгу обратно на тумбу.

— Разумеется, и этой семьи тоже, — медсестра цыкнула в сторону Воронцова, который привез в больницу пострадавшую пациентку из России. И не смотря на то, что та пережила аварию, мужчина выглядел сильно хуже.

— Стабильность — не всегда плохо. Иногда стабильность значит куда больше, чем кажется вначале. Барби не становится лучше, но и хуже не становится. Правда она вас не слышит, господин Варонцов. Так что вы зря ей читали книгу.

— Окей. — в голосе Андрея не было эмоций. Глаза цвета крепкого чая и тени под ними добавляли угрюмому лицу еще больше таинственности.

— Госпожа Скобеева вышла из наркоза, но пока еще слишком слаба.

— Окей.

— Сейчас она под наблюдением, посещения запрещены минимум до завтра…

— Окей.

— Идите лучше спать, вы ей явно не поможете… — раздалось уже на выходе из палаты.

Уже закипая от злости Андрей, вложил всю свою ярость в короткое слово: «Окей». Бесцветное, как и все, что окружало Воронцова до тех пор, пока в его жизнь не ворвалась она. Вместе с ней пришли смех, плач, звон колоколов, разговоры до утра, горячий суп, вылитый на итальянские брюки. Все это было так давно, что Андрей стал сомневаться, а было ли…

Дверь захлопнулась, оставив его наедине с маленькой пациенткой.

— Ну что, Барбара… Я снова ее жду. Как и все прошлые разы. Просто… да чтоб тебя…

На самом деле я ждал ее всегда. Начал сразу же после той командировки — неосознанно, но ощутимо. Вздрагивал каждый раз, чувствуя порыв ветра на своем лице, заслышав любой шорох в офисе или дома, ощутив перепад температуры хоть на градус. Один день я помню точно, меня то морозило, то бросало в жар и, наконец, я сдался и вызвал врача.

— Андрюша, это ко мне? Но я ведь не просила, это так неудобно, использовать корпоративную страховку, я же прекрасно могу дойти до больницы сама, — донеслось из гостиной, когда там показался наш семейный доктор.

— Не можешь, Кристина, — раздался голос из соседнего от сестры дивана. Это была моя мать. — Ты слишком слаба, чтобы ездить куда-то. Эти мигрени, они нас когда-нибудь доконают.

— Если тебе плохо, я могу организовать полное обследование в клинике, мама, — процедил я и пропустил Ипполита Марковича к креслу, на котором энергичнейшее стонала сестра.

— Не можешь, милый. Ты же знаешь, что я совершенно другого воспитания человек и никогда, никогда, заметь, не стану пользоваться своим положением. Доктор, и давление еще, в глазах плывет и все двоится.

Ипполит Маркович виновато улыбнулся и, дождавшись моего кивка, направился в сторону мамы.

Уже после обследования, когда очередь дошла до меня, доктор повторил то, что я и без того знал:

— Только если больше отдыхать, в остальном вы совершенно здоровы. Не считая диабета и аллергии, разумеется.

— Но температура…

— Попробуйте нервничать поменьше, Андрей Юрьевич. И думайте о чем-нибудь приятном перед сном.

— О помолвке, например, — на меня накинулась сестра, ничто в ее виде не напоминало о недавней мигрени, — доктор, если брат наконец женится, его недомогания пройдут?

Ипполит Маркович покачал головой.

— Видишь, Андрюша, и врач говорит, что пройдут. А ты все отказываешься знакомить нас со своей невестой.

— У меня нет невесты, — произнес я после того, как закрыл за стариком дверь.

— Ну как же, а та, с работы? Высокая такая, с ровными зубами, породистая.

— Породистая? Крис, ты выбираешь племенную кобылу или мне жену?

— Ой, не придирайся. Приведешь ее сюда, познакомишь с мамой, со мной, с Витенькой, а дальше мы уж сами разберемся.

— Именно поэтому, дорогая сестра, чтобы ни ты, ни твой Витенька не совали нос в мою жизнь, я больше никого не привожу домой. И потом, Тина вряд ли согласится…

— Какая Тина, Адрюш, — сестра капризно надула губки, — я про Леру, ты что?

Ах да, Барбара…совсем забыл, была еще и Лера…

В один из дней после той командировке, не помню когда именно, все они для меня слились воедино, мы застряли в моем кабинете. Я, Макс и Лера сидели за столом и проверяли расчеты за месяц. Цифры не сходились.

— Зато спасибо за Новгород, Андрей. Не знаю, под какой елкой ты ночевал, но эта поездка вышла нашей фирме в ноль рублей. Ни тебе отеля, ни прочих расходов — всегда бы так.

Лера неодобрительно посмотрела на моего друга. Ее бесили его нарочито пошлые шутки.

— Кстати об этом, — я продолжал изучать расчеты, — сделай, пожалуйста, перевод семье Скобеевых. Сумму, которую я бы потратил на отель и добавь туда те самые «прочие расходы».

— И как ты себе это представляешь? Ты же не знаешь ничего, кроме фамилии.

— Ну, ты же у нас всесильный, Максютка, — ухмыльнулась Лера, — удиви нас.

— Пусть курьер принесет наличку, — я написал на бумажке адрес Алевтины. — Просто деньги в конверте, и визитка с моим именем.

Я сделал большой глоток кофе и добавил:

— Не нужно визитки, это лишнее, пусть просто принесут им деньги.

Так было правильнее. Никакого бахвальства, просто благодарность за оказанную мне помощь.

Банк отправил курьера прямиком туда, где я провел самый странный день в моей жизни. Ему открыла женщина лет сорока, взяла деньги и расписалась в получении. И потом… все. Чуда не случилось. Нет, я не передавал никаких записок, не оставлял следов, которые могли бы привести ко мне.

Не знаю, что еще сказать о том периоде. Я много работал, мало спал, время от времени злился, срываясь на Лере днем в офисе и ночью в ее квартире. Кажется, тогда я почти переехал к ней. Приходилось придумывать для семьи новые причины, почему меня нет дома. Виктор, муж сестры, прикрывал меня, рассказывая о новой командировке или очередном завале на работе. Зять единственный, кто знал мою тайну и хранил ее, не задавая мне ни единого вопроса. А потом снова случилась…она.

Кажется, был четверг. Скорее всего, было совещание. Я, определенно, был на взводе из-за тупости очередного подрядчика, подогретый очередной ссорой между моим другом и моей … ну, в смысле, Лерой.

— Все, Андрей. — Макс отложил в сторону чертежи. — Котелок не варит, и я отказываюсь думать, пока мы наконец не поедим. Крепостное право отменили, барин, пусти холопов в харчевню!

— Ну и ну, твой миньон сказал что-то толковое. Андрей, умоляю, давай закажем суши.

— Нет-нет, никаких суши, Лера. Никакой доставки. Никаких обедов из пластиковой посуды. Сейчас мы все вместе идем в ресторан молекулярной кухни. Наслаждаемся едой и обществом, упиваемся собственным богатством!

— Какого хрена? Какой еще кухни, Макс? Витя, сядь на место, мы еще ничего не решили.

— Ооо, — Гринберг нетерпеливо потер ладони. — Ну как ты можешь не знать? Молекулярная кухня: они декупажируют привычные тебе блюда, и ты выпиваешь стаканчик пиццы. Или намазываешь на тост стейк. Или…

— Макс, что за ересь?! Я не хочу ничего намазывать и выпивать. Я хочу пасту с морепродуктами и…

— Да-да, и суп с белыми грибами, но, Андрей, прояви хоть грамм фантазии.

— Максим, ты уверен, что подобрал правильный тон для нашей беседы? — Весь этот цирк начинал выводить меня из себя, и я был готов выгнать главного клоуна из шатра.

— Виноват. — Он миролюбиво развернул ладони в мою сторону. — Ну, подумай сам, каждый раз ты заказываешь грибной суп и пасту с морепродуктами. Каждый день одно и то же. Давай внесем разнообразие в твою стабильную жизнь? Вить, ты как? За?

— Да, ну то есть, нет… — Зять снял очки и протер линзы белоснежным платком. — Если брат пойдет, то и я с вами, а так. Я и пасту люблю. И продукты эти…море… Но вообще, я вот за русское… знаете, чтобы как дома, такая домашняя кухня…

— Так, с тобой все понятно, — подключилась Лера, — Андрей, просто прими решение, на кону мой голодный оборок. И я напомню, — Лера повернула голову в сторону Гринберга моего, — я на диете, и сегодня мне можно есть рыбу.

— А я тебе напомню, что молекулярная кухня — очень модная штука. Кто как ни ты должен следить за последними трендами?

— Кто-нибудь, скажите ему, чтобы он перестал быть таким модным.

— А ты прикажи солнцу перестать светить, — съязвил мой друг в ответ.

— И впрямь, Максим. Может, не стоит бросаться на все веяния… — глядя куда-то в потолок, произнес Виктор.

— Хватит!!! — Я упер руки в зеркальную крышку стола.

— Это всего лишь обед! И если вы не в состоянии решить такой вопрос, то я не понимаю, как вы все до сих пор работаете вместе! Нет, Лера, ни единого слова! — Я пресек ее попытку оправдаться и схватил со стола телефон. В исходящих не оказалось номера моего любимого итальянского ресторана. Там вообще ничего не было. Абсолютно пусто, ничего, кроме нескольких номеров: моего, Кристины, приемной АВ Групп и еще пары наших сотрудников.

— Что за ерунда?! Это не мое! — Я вертел в руках бесполезный кусок пластика. Виктор, кашлянув пару раз, взял из моих рук телефон и промямлил, что я перепутал. Черт, я и впрямь забыл, что мы покупали их в один день, и он остановился на той же модели, что и я. — Плевать. Вить, закажи еду сам, хорошо?

— Как скажешь. Что-то итальянское, да?

— Да мне без разницы. — Я досадливо вспомнил такие точные слова Максима, изучившего мой рацион до мельчайших деталей. — На свой вкус, мне все равно.

Он отошел в сторону и позвонил в какое-то кафе. Заказал четыре стандартных обеда. О Боже, а чего еще можно было от него ждать? Витя сложил пальцы в колечко, показывая, что все под его контролем, и вернулся на место.

Мы приступили к стандартному обсуждению реставрации здания. Лера со скучающим видом перелистывала образцы краски. Максим искренне веселился, заставляя Витю пересчитывать смету каждый раз, меняя фирму облицовочного кирпича. Последний ничего не замечал: что-то считал на калькуляторе и протягивал новые расчеты моему ассистенту.

Вдруг из рук Виктора выпал карандаш.

— Сиди, я достану. — Я остановил его взмахом руки и присев на корточки, забрался под стол. Прямо передо мной открывался восхитительный вид ножек Леры. Я протянул руку, чтобы дотронуться до кружевной резинки ее чулок, но стук двери и голос вошедшего словно заморозил меня.

— Добрый день, горячие обеды от «Русский квас». Суп-лапша, котлета с гречкой, творожная запеканка и компот.

Ее голос с непривычной дикой хрипотцой, ее растянутые гласные, ее шаги, приближавшиеся к огромному стеклянному столу. Я резко выпрямился и уставился на нее — Алевтину Скабееву. Маленькая, смешная, одетая в несуразный желтый плащ с рюкзаком на спине она молча потянулась пальчиками к своей щеке, отзеркалив мое движение. Я коснулся лица, того места, где должен был остаться след ее ногтей — те царапины прошли уже через неделю и не доставили мне неудобств. За исключением унизительных воспоминаний, разумеется.

— Вы… — слова давались ей с трудом.

— Я… — Мой голос прозвучал чужим, далеким, но не таким, как может быть другой континент. Это был голос из прошлого, растекаясь интонациями растерянного мальчишки, он выдавал меня с головой. Я нервничал. — Алевтина, что ты тут делаешь?! В этом?

Желтый плащ казался на несколько размеров больше нужного. В нем, с огромным квадратным рюкзаком она походила на какого-то гнома из сказки. Тина поймала мой взгляд и гордо выпрямилась:

— Не так роскошно, как раньше, верно? Зато честно, но вам это слово, видимо, не знакомо.

— Андрюш, кто это? — протянула Лера. Она брезгливо оглядела Алевтину и только потом положила свою ладонь на мою руку, чтобы напомнить — я больше не один.

В кабинете стояла оглушительная тишина. Даже Витя перестал протирать стекла очков и отложил их в сторону. Все ждали. Оглядевшись по сторонам, увидел несколько пар глаз: удивленные, смеющиеся, равнодушные, злые. Догадайся, Барбара, чьи глаза были последними, это не трудно.

— Так… никто, — твердо ответил я и посмотрел на Алевтину.

— Разумеется, «никто», Андрей, — ее голос наполнился желчью, — как здорово быть честным с самим собой. Вы ведь нас с самого начала считали…никем.

— Андрей, не убивай дурочку, — хохотнул Макс и потянулся к поставленной на стол порции еды. Ничто не могло отбить у него аппетита, — она забавная. Малышка, ты из какого леса к нам вышла? Это какая-то нимфа да, ты ее где нашел?

— Неважно. Алевтина, выйди, нам нужно поговорить наедине, — прорычал я.

— Алевтина, никуда не уходи! — прошепелявил Гринберг, во рту у него была каша. — Андрей, не лишай нас такого удовольствия. Девочка просто чудо, маленькое солнышко, давно такие не светили у нас в кабинете, правда, Лер?

— Макс, заткнись! — Я оглядел зал, считывая с лиц присутствующих удивление. Что ж, главное, не придется объяснять, за кого именно сейчас я рвал глотку — за свою любовницу Леру или это недоразумение в желтом. Ничто не могло связывать меня и Тину, до того мы были разные. Одно ее появление в офисе вызвало снисходительную улыбку у окружающих. И впрямь — нимфа из леса.

— Четыре горячих обеда, — губы Тины дрогнули, она почти плакала: — суп…лапша…котлеты…запеканка…компот. «Русский квас» желает вам приятного аппетита. — Она подняла взгляд, и тогда я заметил, что в ее глазах блестели так тщательно сдерживаемые слезы: — Не подавитесь.

Это была не Тина. Это не могла быть она, та девушка, с которой я танцевал на летней веранде. В ее голосе звучало столько обиды, столько злости, что я с трудом узнавал свою звездную девочку. Но прежде чем я успел что-то понять, раздалось:

— А ты ничего не попутала, малышка? — С сожалением я тотчас узнал стиль моей любовницы. И сейчас, если вмешаться, начнется большой скандал.

— Лера, сядь! — Я одернуть ее, чтобы та не наговорила Тине гадостей. — Алевтина, вероятно, между нами произошло небольшое недопонимание, предлагаю решить его, но не здесь.

— Отчего же, решим здесь!

Все дальнейшее я наблюдал со стороны, будто просматривал в замедленной съемке нелепую комедию. Шок Леры, недоумение Виктора, гогот Макса. Ее неуклюжие руки, упавшая на пол посуда, коричневая жижа, стекающая по вороту моего пиджака, запах куриной лапши и женский визг, длившийся до тех пор, пока Тина не скрылась за дверьми кабинета. Выливала на меня суп и орала как резаная. На глазах у всех.

Твою ж мать.

Кажется, она начала повторяться. Я подскочил с места и вылетел в коридор, чтобы догнать девчонку. В спину мне долетел истерический хохот Макса.

— Тина, твою мать! — двери лифта закрылись и последнее, что я увидел — дерзко вскинутый подбородок и горящие глаза Скобеевой.

Убью!

Ботинок размазал по ковру картошку. Замечательно, теперь еще и химчистку ковра нужно заказать. Стряхнув с пиджака остатки лапши, я вернулся обратно в кабинет.

— Макс, закрой рот, еще хоть звук — и я уволю тебя! Витя, где ты нашел телефон этой жральни? Быстро!!!

— Да, Вить, давай закажем еще что-нибудь оттуда? — пробасил Макс и накрыл лицо папкой для бумаг, чтобы я не видел, как того разбирает хохот. Лера же напротив, поражала меня своей невозмутимостью.

— Это кафе «Русский самовар» я часто там обедаю. Обычно там хорошо очень, и сытно, и обслуживание отменное, — Зять запнулся и опустил глаза вниз: — до сегодняшнего дня.

— Андрюш, в чем проблема, ты можешь уволить эту… — Лера попыталась подобрать нужное слово, но не найдя ничего подходящего, махнула рукой.

— Мне нужно переодеться, уволю потом.

Плюхнулся на стул и поморщился, когда понял, что обивка мокрая и грязная. Гребанный суп был везде. Но как ни странно, это больше не злило, наоборот, добавляло унылому дню хоть каких-то красок. В офисе, помимо запахов еды, появился новый для меня аромат сирени и еще каких-то незнакомых цветов. Так пахла Тина.

Увольнять я ее не собирался. Но рассчитывал найти и проучить нахальную девчонку, но сначала нужно было переодеться.

— Я домой, скоро вернусь. — Проверив ключи в кармане, поднялся со своего места.

— Я могу отдать свой костюм, Андрей, у нас один размер. А я похожу в твоем…мокром.

— Вить…сиди и работай. — Услужливость зятя иногда выливалась за границы допустимого. И тогда доброта родственничка не радовала, а бесила. Ну и переодевания в чужую одежду не приводили ни к чему хорошему.

На дорогу домой и обратно ушло чуть больше часа и все это время я придумывал изощренные пытки для Тины, попадись мне она на глаза.

В тот вечер я сильно задержался в офисе. Мне не хотелось возвращаться в компании Виктора, пить с Максом или заниматься сексом с Лерой — не сегодня. Цифры как нельзя лучше складывались в нужные графы, и я упорно переписывал их с бумаги на компьютер. Ближе к девяти я проверил телефон, приложение показывало начавшийся дождь и резкое похолодание. Я выглядел в окно, и впрямь, на улице шел ливень. Тогда я задержался в офисе еще немного.

Уже в полночь я выключил компьютер и спустился на парковку. Сидя на черном кожаном кресле, расслабился впервые за весь этот день. Суматошный, наполненный ошибками прошлого, одной ошибкой, если быть точным.

Дождь крупными каплями стекал стеклу авто, пришлось включить дворники. Когда я вырулил на дорогу, свет фар вырвал яркое пятно среди серого пейзажа. Гигантское желтое солнце застряло прямо перед капотом моего джипа и не двигался с места. Нажать на тормоза, вывернуть руль вправо — не помню, что из этого было вначале, что потом. Я вылетел из машины и хорошенько встряхнул ту, которая только что неплохо встряхнула меня.

— Тина, твою мать! Что ты тут делаешь?! Что ты делаешь тут, я тебя спрашиваю?!

Мокрая, сжавшаяся в комок, испуганная и дрожащая. Бледными губами она пробарабанила: «Я жду вас, Ан…Андрей».

— Садись в машину. — Она покачала головой, вцепившись в край желтого плаща. — Алевтина, это не вопрос. Я сказал: садись немедленно в машину.

Не дожидаясь ответа, я потащил безвольное тело к машине. Посадил ее на место рядом с моим, застегнул ремень (после ее безуспешных попыток справиться с замком) чертыхнулся пару раз и сел за руль.

Там, стоя под проливным дождем, я отчаянно пытался побороть чувство, вызванное ее появлением. На этот раз не ярость. Паника.

— Да что с тобой? Ты совсем сошла с ума? Что ты делала тут ночью?! Я же мог тебя сбить! А мог вообще проехать мимо и тогда, — на этот раз мне стало страшно. Кто-то другой мог обидеть Тину. Мою Тину!

— Я ждала вас. — Она продолжала дрожать, и я повернул регулятор, чтобы прогреть салон. Следующие несколько минут мы провели в тишине. Я терпеливо ждал, пока Тина не перестанет цокать зубами от холода. Наконец всхлипы стихли, и я снова задал свой вопрос, на этот раз гораздо спокойнее.

— Зачем ты ждала меня?

— Мне нужно было поговорить с вами.

— Отлично. Я здесь — говори.

— Вы ужасный человек… — слегка заикаясь, начала она.

— Отлично, Тина. Я думал, ты хочешь сказать что-то такое, чего я сам не знаю.

— Из-за вас меня уволили!

— Стоп! Я не звонил и не жаловался. Если тебя и уволили, то точно не из-за меня. Возможно, не мне первому ты портишь заказ и потеряла работу за дело, а, Алевтина?

— Опять ваши отговорки — она закрыла уши ладонями, не желая слушать мои возражения, — мне, правда, не важно, позвонили лично вы или попросили кого-то, я потеряла работу, а мне очень нужны деньги!

— Зачем? Я непонимающе посмотрел на девчонку. Та сидела, подогнув ноги под себя, как маленький цыпленок. — Я могу тебе дать деньги, сколько тебе нужно? Пять тысяч? Десять?

— Гораздо больше, — всхлипнула тина и добавила: — но сколько бы ни было, у вас я не возьму.

— Алевтина…

— Хватит, Андрей. Никакой Алевтины нет, никаких ваших «послушай» и никаких выдуманных историй! Я сыта вашим враньем!

— Да я не врал тебе! — Мне пришлось сжать ее запястье, чтобы она замолчала. — Все, что я говорил, было правдой. А теперь я даже хочу извиниться.

— Да подавитесь своими извинениями! И отпустите мою руку, пожалуйста, — Тина устало опустила голову вниз. Теперь строптивая девчонка выглядела совсем иначе — сломленной и разочарованной в чем-то куда большем, чем просто увольнение с работы. Я молча подчинился. Круговыми движениями Тина принялась растирать покрасневшую на запястье кожу, кажется, ей было больно. — Хватит. — Она сгорбилась и положила руки на колени, всем своим видом напоминая растрепанного воробья. — Я очень устала. И хочу спать. И есть. Если вы не собираетесь сказать, что в багажнике у вас спрятана кастрюля с пловом, то лучше молчите. Другое меня не интересует.

— Я могу отвезти тебя в кафе, если ты голодна. — Вести разговор было гораздо проще, чем раньше. Везти Тину стало гораздо сложнее, чем кого-либо.

— Лучше домой. — Она назвала адрес в Бирюлево. Я завел мотор и, наконец, тронулся с места. Мы ехали молча, каждый думал о своем и даже дождь не отвлекал меня от невеселых мыслей. Молодая девушка приехала в Москву. Одна. Без семьи. Или с кем-то из старших? И теперь нуждается в работе и деньгах, кстати, зачем? Я покосился в сторону, Тина свернулась калачиком и спала, подоткнув ладони под щеку. Свободной рукой я дотянулся до пиджака, оставленного на заднем сидении и прикрыл спящую девушку. Почувствовав мои прикосновения, она дернулась и болезненно застонала.

Наконец джип затормозил возле старой пятиэтажки. Нас встретили пустые глазницы окон, неухоженный двор, где-то вдалеке выла собака.

Тина открыла глаза и потянулась, но, поняв, что находится в моей машине, мигом подобралась. Снова стала серьезной.

— Здесь живет тетя, я пока с ней.

— Решила переехать в Москву?

Тина неопределенно кивнула.

— Работать или поступать?

— Ага…

От меня не ускользнуло то, как Тина пытается игнорировать мои вопросы, но давить на нее сейчас я не хотел.

— Где ваша квартира?

Она ткнула пальчиком на окна второго этажа.

— А почему так темно? Я провожу тебя. — Мне не хотелось отпускать ее туда, где могло быть опасно.

— Да потому что ночь давно, люди спят! Или вы такой вежливый гость, что желаете поднять всю семью, чтобы лично выразить свое почтение?

Я постарался пропустить издевку в ее голосе.

— Ладно, иди сама. Ты выглядишь уставшей, тебе надо выспаться.

— О серьезно? — Она снова воевала с ремнем безопасности, продолжая переругиваться со мной. — Я могу спать сколько угодно, Андрей. Прямо до следующей Пасхи, потому что теперь у меня нет работы! Благодаря вам!

Последнее она бросила, уже выйдя из машины.

— Тина! — Я открыл дверь и выбежал вслед за ней. — Тина, чтоб тебя!!!

Вздрогнула, но так и не остановилась. Глупая упрямая девчонка. В несколько шагов я догнал ее и крепко схватил за хрупкие птичьи плечики, чтобы она снова не упорхнула от меня.

— Если тебе нужна работа, то я могу дать тебе должность. У нас на складе. Будешь сидеть в тепле, и перебирать всякое барахло. Она задумалась, но ровно на секунду. Впрочем, эта пауза была нужна ей, скорее, для придания ответу театральности, я же сразу прочитал «да», вспыхнувшее в уставших глазах.

— Одно условие.

— Тина, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.

— И все же. Я хочу, чтобы мы с вами никогда не встречались. Я не могу отказаться от вашего предложения, но видеть вас каждый день или даже раз в неделю — не хочу. Никаких разговоров, личных поручений, совещаний и прочего. Договорились?

— Ты сильно преувеличиваешь свою должность, если думаешь, что там тебя ждут совещания или личные поручения от директора всего холдинга.

— Отлично. Значит, я могу получить ваше обещание никогда не пытаться искать встреч со мной? Ни единой попытки?

Она протянула мне руку, дожидаясь моего решения. Стояла под дождем с этой своей ладошкой, направленной ко мне — монстру и тирану. Ждала.

— Алевтина, не питай иллюзий, видеть тебя не доставляет мне особого счастья.

Я врал.

— Поверьте, я испытываю сходные чувства.

Она была честна как никогда.

— Значит, сделка, — я едва коснулся ее ладони. — А вот теперь иди спать.

Алевтина развернулась и бросилась к двери, чтобы уже через секунду скрыться в подъезде. Я проводил ее взглядом, увидел, как в квартире на втором этаже зажегся и потух свет — она не хотела никого будить и переодевалась в темноте. Уже тогда стоило поговорить с Борисом Сергеевичем — отпускать такую неискушенную девушку ночью одну казалось безумством. Но уже дома я забыл об этом.

Дальше мои дни поплыли как листья, несшиеся по течению реки. Я был деревом. Мир — рекой.

И если ты спросишь меня, Барбара, сдержал ли я свое слово, то да. Я сделал все, как она просила. Не предпринял ни единой попытки для того, чтобы увидеть ее. Ни одного шага, чтобы встретиться, поговорить, посмотреть хоть издали — ничего.

Но этот ее Бог всегда подсуживал своей любимице. И на этот раз сделал все по-своему.