Глава 7. Горячо и холодно

Я ненавидел современную музыку, шум, софиты, скопление людей. И противореча сам себе вот уже вторую неделю искал все это после работы в одном из баров Москвы. Их были десятки, названий, улиц, лиц тех, с кем встречался — не помнил. Все это время меня окружали ритмичная музыка, духота, запах солода и пота. Гораздо лучше, чем оставаться наедине с собой и думать о Тине. И да, я держал свое обещание — не искать с ней встреч. И нет, это не составляло мне особого труда.

Макс поставил на круглый деревянный стол три бокала с пивом и уселся рядом на свободное место.

— Во славу лепреконов, Андрей, это заведение нужно удалить из GIS-а и всех карт Москвы. Не хочу наводить панику, но, кажется, я видел таракана на барной стойке. — Он проорал мне это в самое ухо.

— Не преувеличивай. — Я глотнул белую пенную шапку. Черт, это было зря. Горькое разбавленное пойло тотчас обожгло пищевод. Я скривился и отодвинул бокал подальше от себя, к самому краю стола.

— Да ты шутишь! Сам притащил нас сюда, а теперь воротишь нос от этого дивного нектара! — Макс в точности повторил мой жест: глоток, гримаса отвращения — и его стакан отправился в компанию к моему.

— Андрюш, почему мы здесь? Гринберг мог бы выбрать куда более подходящее для нас место. — Лера недовольно одернула юбочку, пытаясь хоть немного прикрыть свою попку. Выглядела она великолепно, блестяще и так неуместно в стенах вонючего бара.

— Мне здесь нравится. Да и вы с Максом можете отдохнуть от своего снобизма.

— Что? — Лера сложила ладони, чтобы расслышать мои слова.

— Здесь шумно! Музыка позволяет не думать и это круто!

— Что ты сказал, Андрей?

— Я сказал, что тут не надо притворяться и делать вид, что мне интересен весь твой треп!

Она неопределенно пожала плечами и качнула головой, давая понять, что все равно ничего не услышала. Макс крутил в руках пачку сигарет, внимательно рассматривая меня и Леру. И если мой вид не привлекал особого внимания, то вот Лера его заслужила полностью. Облаченная в серебряный, расшитый пайетками топ на одно плечо и мини юбку. С собранной прической и на каблуках. На столе рядом с ней стояла микроскопическая сумочка, куда едва бы влезли презервативы. О да, Лера была хороша. Пирожное на навозной куче, коей и являлся этот бар. Звуки музыки стали стихать, а потом прекратились вовсе. Диджей спустился со своего места куда-то вниз, а в баре стало непривычно спокойно. Только звон посуды и легкий гомон завсегдатаев.

На самом деле это место выбрал я. Сказал, что хочу пойти куда-то, где мы не были раньше, подальше от офиса, чтобы можно было протрезветь, пока буду добираться обратно. Чтобы не было еды, и Макс не колупался в салате с видом великомученика, и чтобы Лера, если захочет, смогла выйти курить на улицу. Ненавидел эту ее привычку и в то же время плевать на нее хотел; смирился, как можно смириться с пятном на не слишком любимом костюме.

Макс предложил пару баров, в числе которых был этот, но формально я выбрал его сам. Я бывал здесь не так уж редко, много чаще, чем можно подумать обо мне, глядя на дорогой костюм и гладко выбритое лицо. Иными словами, Барбара, я последний человек, которого ожидаешь встретить на заблеванных лестницах такого вот заведения, но именно тут я оказался и мне все… нравилось.

Здесь я переставал играть роль начальника, не строил из себя бойфренда, не мучился переживаниями о сестре и маме. Я забывал собственное имя и больше не был Андреем Воронцовым и становился… живым. На короткие два часа. Раз в несколько месяцев.

— Пойдем, потанцуем. — Макс протянул руку сидящей напротив Лере. — Если твой кавалер не против, разумеется.

— Отстань. — Она сделала большой глоток и опустила взгляд к туфле, раскачивающейся на кончиках пальцев.

— Валерия, вам будет полезно растратить калории, которые вы поглотили вместе с этим хлебным напитком. Пойдем же, покажем всем, как надо веселиться. — Дама же сказала тебе: нет! — Она демонстративно зевнула и надела туфельку обратно.

— Серьезно? А среди нас есть дама?

— Гринберг, ты повторяешься. — Донеслось до нас уже сверху. — Мальчики, я оставлю вас на минуту, мне необходимо припудрить носик.

Мы молча проследили за ее томно плывущей походкой. Лера была красивой и не казалась дурой, а большего я от женщин и не ждал. Бывшая жена научила.

Я перевел взгляд на Макса, он с недовольством смотрел на меня.

— Кажется, после поездки в Новгород твои вкусы существенно изменились. Ты стал… ближе к людям. Вновь полюбил столовые для нищих и сивушное пойло. Не удивлюсь, если узнаю, что по воскресеньям и в церковь зачастил. Как там зовут твою миленькую маленькую подружку…Лина?

— Кажется, ты стал слишком веселым, Макс. Не удивлюсь, если узнаю, что твой новый работодатель придет в восторг от такого жизнерадостного рабочего. Или ты забыл о моем обещании уволить любого, кто вспомнит о той командировке?

Последнее замечание о Тине я проигнорировал вовсе, не посчитал нужным что-то объяснять, оправдываться. Я отодвинул бокал и слегка толкнул Макса плечом. Он понял этот жест и освободил проход, чтобы я выбрался на площадку.

Я пробирался в центр зала под нарастающие звуки какой-то электронной дряни. Лера шла мне навстречу, торопливо поправляя край юбки.

— Я домой, могу тебя подвезти.

— О нет, пожалуйста. Мы ведь только пришли сюда, а ты уже уводишь меня домой. Давай останемся? Хоть на несколько минут, ну одну минуточку? Я так хотела с тобой потанцевать, нас здесь никто не увидит.

— Держи, я оплачу твое такси, раз ты остаешься. — Я достал из кармана и протянул ей несколько смятых купюр.

Она тихо выругалась и уже в следующую секунду потащила меня к колонне, стоящей в «слепой зоне» клуба, где никто не мог увидеть, чем именно мы занимаемся.

Лера неторопливо вытаскивала шпильки из прически, одна за другой они падали на пол, прямо туда, куда остальные скидывали сигаретные бычки. Но это не смущало мою подружку. Копна волнистых волос опустилась ей на плечи. Красиво. Тогда я подумал, что Лере пошли бы более длинные волосы. Как у Тины. И было бы неплохо, если бы она выпрямляла их каждый раз перед встречей со мной.

Лера обхватила меня за шею и прикусила мочку уха, именно так, как я любил. Все в ней — нежная бледная кожа, высокая грудь, отсутствие стыда и раскрепощенность — нравилось мне. Эта игра возбуждала. Я ценил то, как Лера умела не только распалить, но и справиться с разбуженным ею же зверем. Всегда. Будь мы в офисе, машине или ресторане. Вот и сейчас она развернулась ко мне спиной и, опершись обеими руками в колонну, выгнулась назад, скользнув бедрами по ширинке брюк. Я запустил руку ей под юбку, с удовлетворением отмечая, что плохие девочки предпочитают танцевать без трусиков.

— Прямо здесь? — спросила она, повернувшись в пол оборота.

— Поехали? — Я ответил ей вопросом на вопрос.

— К тебе или ко мне?

Черт. Я отстранился в сторону.

— Лер, завязывала бы ты дружбу с Гринбергом, ты заразилась его ужасным чувством юмора, не хватало подцепить что-нибудь похуже тупых шуточек.

— Андрей, не начинай, я помню правила, это сугубо «офисный» роман. Никакого знакомства с твоей семьей, я не претендую. Извини. — Она прижалась ко мне и виновато опустила голову на плечо. — Ну же, не злись. Поехали ко мне, я найду способ попросить прощения иначе.

Я машинально провел рукой по ее спине вверх и накрутил на пальцы прядь русых волос. Да, они, определенно, должны быть длиннее.

— Андрюш, это телефон или ты решил сделать комплимент моему наряду… таким вот образом?

Отстранившись, достал из кармана брюк айфон.

— Говори.

Виктор не умел думать быстро. Собственно держал я его не за скорость мышления или самостоятельность, для этого у меня был Макс. Зато Витя член семьи и предан мне как пес. Запинаясь, он принялся рассказывать о том, что кто-то не проверил образцы материалов к презентации. Той, что состоится завтра.

Я выругался. Мы готовили собрание для акционеров. Все они пожелали заранее утвердить внешний вид купленного в Новгороде особняка, потому что большие люди любят контролировать, куда инвестируют большие деньги. И из-за заболевшего сотрудника из низов сейчас вся сложная цепочка навернулась к чертям.

Я рванул обратно к столику, слабо волнуясь о Лере, едва поспевающей за мной. Взял ключи и портмоне. Радовало, что я так и не пил тем вечером, а значит смогу быт за рулем сам.

— Макс, эти тупицы со склада опять что-то напутали, я быстро, вернусь через пару часов. Хотя нет, не жди. Лучше проводи Леру и езжай домой.

— Ты поедешь туда? Адрюш, ночь уже, все спят. Давай просто позвоним на склад и отдадим распоряжение? — заканючила моя подружка

— Серьезно? Просто позвоним? Интересно, как мы это сделаем, если, по твоим же словам, все спят? Там никого нет, кроме чертова охранника, который не берет трубку.

— Я поеду с тобой. — Макс поднялся, его слегка шатало. Судя по блеску в глазах, он все-таки допил свое пиво. И мое заодно. И добавил еще что-то из бара.

— Лер, планы меняются, лучше ты проводи Гринберга и дуй домой, поняла? — Она закусила губу от обиды, но кивнула. Спорить было бесполезно, а иногда и просто опасно.

Дорога до склада заняла чуть больше часа, он находился в другой части города, почти на самой окраине. Здесь и аренда была дешевле и место выглядело неприметным. Никаких жилых домов, детских площадок и скверов. Я поежился, до того неуютно выглядел квартал. Припарковал машину прямо у входа, с неудовлетворением отмечая, что охранника нет на месте. В маленькой комнатке с камерами его также не было. Казалось, старый кретин просто не понимал, сколько стоит товар, который он охранял.

Большой, но темный ангар оказался завален мешками, тюками, папками. К каждой из них приклеена бумага с аккуратным женским почерком: штукатурка Новгород, краска Москва, облицовочный кирпич Саратов. Удобно, иначе не скажешь. Я достал со стеллажа пустую коробку и стал искать на полках все необходимое. Первые минуты глаза привыкали к темноте, а сам я к непривычному холоду, а потому работал медленно, не сильно понимая, где что искать.

Начал с выкрасов, медленно сверяя их номера с теми, что выслал Витя. Забрался на небольшой дощатый стул и потянулся к коробкам повыше, как вдруг раздался страшный хруст. Падение было быстрым и очень болезненным.

Первые секунды я лежал молча, боялся открыть глаза. Голова трещала, в ушах стоял звон, задница неблагородно горела. Тогда я еще подумал, что, будь я пьян, падение далось бы куда… грациознее. Досчитал до трех и открыл глаза. И увидел, что передо мной в желтых бликах тусклого света склонился ангел. Или демон. В общем, заботливо поглаживая меня по волосам, надо мной сидела она — Алевтина Скобеева.

— Я услышала шум и подумала, что Игорь Андреевич вернулся, а потом что-то как ухнуло тут! Я очень испугалась, вдруг с ним что-то случилось… апчхи… упал с лестницы… апчхи… да что же это… апчхи!

— Будь здорова. И заткнись, я тебя молю. Твой голос, он сейчас так раздражает.

— Если у вас появились силы на хамство, то значит, упали вы не так уж…апчхи! — Она поднялась на ноги и отошла в сторону, давая мне возможность встать. — Я не буду ругать вас за то, что вы нарушили свое обещание и заявились сюда. Ваше слово, знаете ли, не самая стабильная валюта.

— Тина, ну что ты такое несешь, — устало спросил я.

— Кто обещал приложить все усилия для того, чтобы никогда не встречаться со мной, однако… апчхи…вот вы.

Она протянула руку и ткнула мне пальцем в живот.

— Да, Алевтина. Очень интересное замечание, мы не должны были видеться, и вот я здесь. Но самое удивительное, ты тоже здесь, на пустом складе ночью. И что же ты тут делаешь? — Я шагнул и перекрыл девчонке возможность сбежать на выход. Она оказалась зажата между мной и деревянным стеллажом с коробками.

— Я? — Гнусавый голос прозвучал не так уверенно как раньше. — Я тут работаю, неужели забыли?

— Тина, ты работаешь здесь ночью? Кем, смею тебя спросить? — Меня забавляла эта ситуация. Ночь, пустой склад, мужчина и женщина. Впрочем, Тина не оценила двусмысленный намек и принялась оправдываться:

— Никем. Просто на складе. Складовщицей, ой, то есть кладовщицей. Тут у вас такой беспорядок был, вы вообще об этом знаете? Апчхи!!! Я все рассортировала, перебрала, везде наклеила бирки. А теперь вон, собираю образцы для вашей завтрашней презентации. — Она указала головой на мешок с приклеенной к нему бумажкой «Для Зануды».

— Зануда, значит? — я хмыкнул.

— Ой, это не то, — Тина дернулась и сорвала с ткани стикер, смяла его и засунула в карман своего несуразного синего сарафана. А затем снова чихнула.

— Тина, прекрати чихать, сколько можно!

— Я не могу прекратить. Я простужена, вы что, не понимаете? Тут такой холод. И темнота, ни единого окна, сидим тут как в темнице. А добираться до склада: сначала на упряжке, потом на обозе, под конец на телеге и сто верст пешком в придачу. Вы вообще в курсе, в каких условиях работают ваши сотрудники?

— Я дал работу сотням людей, в числе которых, между прочим, находишься и ты. И могу вышвырнуть тебя отсюда так же легко, как и устроил. Или у тебя настолько короткая память, что забыла, как плакалась, что тебе нужны деньги? Ну, что же ты замолчала?

Тина горько вздохнула:

— Ничего я не забыла. И, кстати, прекрасно помню, что именно из-за вас потеряла свое прежнее место. Так что не стоит тут геройствовать. Ведь вы не меня спасали, а просто отмаливали свои грешки.

— Грешки, говоришь? — Я сжал ее тонкую шейку, пытаясь контролировать нарастающую во мне злость. Или глупую, нелогичную обиду. Одно движение пальцев — и дуреха замолчит навсегда.

— Тина, такие как я не совершают и не замаливают «свои грешки». Ты кажется, все еще не понимаешь, с кем говоришь.

— И с кем же — прохрипела девчонка и упрямо посмотрела прямо мне в глаза.

— Я Андрей Воронцов.

— Ну, это мы допустим уже проходили. Отпустите шею, пожалуйста, — она мягко убрала мою руку в сторону и фыркнула: — Какой пафосный момент мы только что пережили. Звучало так, будто вы только что приравняли себя к божественному пантеону.

— Правильно звучало. Для многих здесь я и есть Бог.

— Только не для меня.

— Это пока я не захотел.

Спорить с ней было бессмысленно, Барбара. Тогда мне казалось, что любимый ею Бог поставил над девчонкой эксперимент, сознательно дав ей столько спеси в комплекте с упрямством и дуростью. И хохотал, наблюдая с облаков за тем, как Тина набивает шишки тут, на грешной Земле.

Я отошел подальше, принявшись с остервенением собирать необходимые мне образцы. Она попыхтела пару минут и подключилась к работе: сновала между ящиков, пытаясь подсунуть мне то плитку, то кирпичи, то куски паркета. Я демонстративно игнорировал предложенное ею и доставал с полок что-то другое. Наконец я увидел, что она держит в руках нужную мне папку с выкрасами стен. Выругавшись про себя, я протянул руки и забрал у нее образцы.

— Ого! Вам все-таки пригодилась моя помощь! Видите, Алевтина Скобеева — ценный сотрудник, чтобы вы там ни говорили.

— Тин, иди домой. Я справлюсь здесь сам, без помощи ценного сотрудника.

Самонадеянная улыбка мигом слетела с лица девчонки.

— Да, но… — Она принялась озираться по сторонам, будто искала что-то. — Иди уже! Я хочу поработать один. В тишине.

— Может, оставить вам музыку?

— Не нужно, буду представлять, как уволю этого Игоря Андреевича, когда тот вернется на работу. Оставить тебя одну на складе, о чем он только думал!

Я заклеил скотчем небольшой пакет и положил его в общую коробку. Хотелось спать, но приходилось копошиться на вонючем пыльном складе. Тина позади меня снова чихнула и сама себе пожелала здоровья. Хриплый, гнусавый голос выбивали и без того зыбкую почву у меня из-под ног. В очередной раз я посмотрел на девчонку — маленькая и взъерошенная, как воробушек, она вызывала щемящую нежность в сердце.

— Почему не уходишь?

— Я не могу. Там очень… апчхи… темно. И автобусы еще не ходят. И пешком не дойти, очень далеко. А такси до дома сейчас будет стоить целое состояние.

Я раздраженно повернулся.

— И что же ты думала делать? Рассчитывала уговорить охранника подвезти тебя? Не в первый раз, наверное? А может, поэтому его нет на месте? Он подрабатывает таксистом, развозя таких вот наглых барышень по домам?

— Да нет, же. Господи, ну опять вы начинаете злиться без причины. — Она вцепилась пальцами в мою руку. — Никто меня никогда не подвозил, да я бы и не согласилась. Тут есть удобное место для сна, вон, мешки с какими-то тканями, я бы переночевала здесь… апчхи… а завтра смена, встала бы пораньше и подмела полы. Как раз помощь тете Тане, уборщице, у нее артрит…апчхи! А тут простуда эта, не сердитесь на нас, пожалуйста, Андрей. — Я одернул руку, досадливо пряча ее в карман. Слова девчонки звучали убедительно. И до невозможности жалостливо. — И еще, вы сказали про то, что уволите охранника, не надо этого делать, Игорь очень хороший.

Ну вот, секундный благородный порыв сдуло ветром, и на его мечте во мне снова наросла твердая, как глыба, ярость. Больше похожая на ревность.

— Прекрати лезть в мою работу! Твоего Игоря нет на своем месте, и это непростительно. Не знаю, как принято у вас дома, но в Москве за такое увольняют!

— Вы правы. Но ведь я здесь, правильно? Мы договорились, что я обо всем присмотрю, пока он дома.

— Так он еще и дома?!

— Нет-нет. — Она замахала руками прямо перед моим лицом. — Вы опять меня не так поняли. У Игоря Андреевича заболела дочка, и я предложила сменить его на посту. Дома он сейчас нужнее: врача вызвать, жене помочь, в аптеку сбегать, если нужно. Знаете, вы ведь на самом деле не такой ужасный, и, я уверена, понимаете, как плохо, когда твои дети болеют. И потом, я же здесь! Я все время проверяла эти ваши экраны и пищалки. Пока Алевтина Скобеева на страже, ни один вор не заберется в ваш склад! — Она вытянулась по стойке смирно и посмотрела мне в глаза, словно ждала какой-то реакции.

Я промолчал. Поставил коробки друг на друга и кинул сверху папку, стараясь не замечать, как Тина пританцовывала вокруг этой пирамиды.

— Я помогу вам донести! — она было схватилась за нижнюю коробку, но не смогла сдвинуть ее ни на сантиметр. Я молча отодвинул девчонку в сторону, поднял материалы и пошел к выходу. За спиной раздавались торопливые шаги Тины.

Уже на пороге, когда она схватил за ручку двери, чтобы открыть ее для меня, я угрюмо процедил:

— Кажется, ты должна охранять склад. Вот и охраняй.

Спустя двадцать минут багажник машины был заставлен коробками и папками, оставалось вернуться на склад, чтобы забрать последнюю. Подняв с пола образцы, я посмотрел на Тину. Та сидела на колченогой табуретке и дрожала.

— Поднимайся. Я отвезу тебя домой.

— А как же Игорь Андреевич? — Она нерешительно встала с места.

— Он уже уволен.

— Да как так-то?! Мы ведь с вами договорились!

— Тина, замолчи и дуй в машину. Директор компании я, а не ты. И я сам знаю, как мне руководить своими сотрудниками.

Она опустила голову, юркнула в арочный проход, прошла через аппаратную и скрылась за тяжелой амбарной дверью. Напоследок Тина задержала взгляд на столе, за которым сидел охранник, но промолчала. Я удовлетворенно хмыкнул, все-таки девчонка поддавалась воспитанию. Дождавшись, пока она уйдет, я вернулся в кабинет, достал из верхнего ящика лист бумаги и, черкнув на нем несколько слов, положил его поверх клавиатуры. Потом вывалил сверху деньги — все, что было у меня в портмоне. Несколько монет со звоном упали на пол и закатились куда-то в угол комнаты, так что на столе остались только бумажные купюры номиналом в пять тысяч. Сколько именно не считал, отдавал без жалости, потому что прекрасно помнил, до чего хреново бывает, когда болеют дети.

Когда я вернулся в машину, Тина почти спала. Она открыла глаза, сонно посмотрела в мою сторону и медленно повторила свой адрес в Бирюлево.

— Сначала поедем ко мне домой, — перебил ее я и повернул ключ зажигания.

— Это еще зачем? — Сон мигом слетел с моей спутницы. Она вся подобралась, выпрямилась и удивленно уставилась на меня.

— У сестры много вещей, а у тебя платье не по погоде. — О том, что синий сарафан попросту уродовал красивую женскую фигуру, решил умолчать, — Крис не обеднеет если я возьму у нее пару свитеров.

— Нет, к вам домой я не поеду, это исключено.

— Сейчас ночь. Все магазины закрыты, так что купить тебе я ничего не смогу, и деньги давать не буду, ты их наверняка спустишь на подарки своему детскому саду и будешь снова ходить в этом.

— Ничего покупать не надо, — затараторила Тина, и начала торговаться, — поверьте, мы с тетей приволокли сюда три чемодана с одеждой, у меня куча свитеров, кофт, курток. На любую погоду! И даже дождевик имеется! Пожалуйста, отвезите меня домой, и дело с концом.

Я с сомнением покосился на девчонку. Она энергично замахала головой, приговаривая:

— Правда-правда.

— Ну, раз даже дождевик…

Я выдохнул, ощущая, что воздух в салоне сильно накалился. Не хватало опуститься до того, чтобы умолять девчонку принять в подарок тряпку. И наблюдать, как она отказывается, и ломает комедию. Было в этом что-то неправильное, как если бы Дед Мороз пытался впихнуть ребенку новогодний подарок, а тот испуганно мотал головой и прятался под елкой. Взглянул на Тину и покрепче стиснул зубы: если хочет мерзнуть — ее право.

Заметив, что я повернул в сторону ее дома, Алевтина сразу успокоилась, обмякла и прошептала:

— Спасибо.

— Не за что…

Ехал молча, а главное долго, старательно скидывая скорость перед поворотами. Еще в прошлый раз я обратил внимание на то, как менялось лицо Тины, стоило мне надавить на педаль газа. По какой-то причине она не любила быструю езду. Я же не переносил медленной.

Остановившись в ее темном дворе, заглушил мотор. Тина снова чихнула, хотя в машине работала печка, и она давно должна была согреться.

— Большое спасибо за то, что довезли меня. Мне было бы очень страшно возвращаться самой.

— Не за что — только сейчас я ощутил, до чего устал за сегодня. День был сложным, вязким как кисель, а встреча с Тиной накинула к суткам лишних часов. Ноги гудели, в голове же напротив — царил вакуум и единственное, о чем я мечтал — наконец лечь спать. Я потянулся в сторону Алевтины, чтобы открыть для нее дверь, но ощутил, как она отшатнулась назад. Хрупкие плечики испуганно вжались в кресло, а кожа на руках покрылась мурашками. Не в первый раз девчонку била дрожь, когда я подходил ближе допустимого. И у этой реакции, увы, были свои причины. Точнее причина — я и мое поведение.

— Послушай, — отодвинулся в сторону и спокойно произнес, глядя вперед: — тебе не стоит меня боятся, там, в доме твоей сестры…точнее в лесу, я обидел тебя, и должен сейчас извиниться.

— Ничего вы не должны. — Она сжала сумку в одной руке и дверную ручку в другой, надеясь, что в случае неприятного разговора сможет выбежать из машины и спрятаться от меня в доме. — Было и было, мне ваши объяснения ни к чему. Я уже забыла, что там случилось, так что… Я очень устала и завтра… апчхи! В общем, завтра у меня тяжелый день, который начнется буквально через пару часов, так что я хочу хотя бы принять душ. Всего доброго, Андрей.

Она выскочила из машины, но не успела пройти нескольких шагов, как я схватил ее за плечо и притянул обратно к себе.

— Приезжай завтра в мой офис. Помнишь, где он находится? — Тина неуверенно кивнула. — К десяти утра. Пожалуйста, не опаздывай.

Следующий день начался рано. Мои подчиненные старались успеть всюду, и при этом не попасться мне на глаза. Все было готово к презентации. Стулья, выстроенные в ряд, одинаковые чашки для кофе, распечатанные фото, образцы, разложенные под каждым снимком, чтобы показать, как дом будет смотреться с тем или другим вариантом отделки и финальный аккорд — охлажденная бутылка Луи Рёдерер после подписания контракта. Я не нервничал. Был немного уставшим, но спокойным и уверенным в себе. Лера привычным жестом поправила мне галстук и смахнула с пиджака несуществующие пылинки. Макс закатил глаза, потешаясь над нашей нарочитой идиллией. Всем своим видом он показывал мне, что не стоило заводить любовницу на работе. И был, разумеется прав, вот только я этого ни за что бы не признал.

Тина пришла вовремя. Наряженная в нелепый сарафан цвета саранчи. Алевтина уверенно пробиралась к моему кабинету, делая вид, что не замечает насмешливых взглядов остальных сотрудников. Шаг, другой, третий, но смотрит только вперед, не оглядывается по сторонам. Наблюдая за этим у стеклянной двери, я восхитился самообладанием девчонки. Она несла себя торжественно, даже горделиво. Дойдя до лестницы, Тина подняла глаза и вздрогнула, словно ощутила мой взгляд физически. Так, будто я коснулся ее.

Я вышел навстречу:

— Минуту внимания, представляю вам новую сотрудницу АВ-Групп Алевтину Скобееву. — Я показал рукой на только что вошедшую девушку и потом завел ее в кабинет, чтобы представить Максу, Лере и Виктору.

— Эту? — Лера пренебрежительно смерила новенькую взглядом, отчего Тина густо покраснела и опустила лицо вниз. — К нам в офис?! А никого не смущает, что она блестит как новогодняя елка? — Меня нет, Лера, — скупо ответил я, — значит тебя тем более не должно. — И добавил, глядя на Тину: — Тут тепло и сухо, не хватало, чтобы ты заболела бронхитом. — Заметив изумление в глазах остальных, я прокашлялся и добавил: — Необходимо утеплить склады, вы вообще в курсе, в каких условиях работают наши сотрудники?!

В комнате воцарилась нездоровая тишина, которую осмелился нарушить Гринберг.

— Не заводись, Лер, пройдешь шопинг-терапию, чтобы забыть этот очаровательный зеленый наряд, — он галантно поклонился Тине и потянулся к ее руке, чтобы поцеловать, но Алевтина не поняла намека и руки Максу не подала.

— Великолепно…

Лера лениво оглядела присутствующих и вышла из моего кабинета, едва заметно толкнув Тину плечом. Удивительно, но бойкая и острая на язык девчонка смолчала, досадливо потерев ушибленное место.

— А что я буду делать? — наконец раздался ее неуверенный голос.

— А что ты умеешь?

— Не знаю. Ничего не умею. Разве что… Готовить, шить, присматривать за детьми, убирать на складе, сторожить, если нужно…

— Андрей, какое удивительное приобретение. Да она просто сокровище, долго искал на бирже такой бесценный кадр? — Макс разве что не аплодировал, демонстрируя нам восторженное злорадство.

— Гринберг.

— Что «Гринберг»? — Он внимательно посмотрел на меня, потом оценивающе, как по клавишам рояля, пробежал взглядом по Тине, не останавливаясь нигде конкретно. Снизу вверх. И обратно. Снова на меня и щелкнул пальцами, озаренный какой-то догадкой.

— А давай я возьму ее своей секретаршей? Мне давно нужна помощница… по всяким вопросам. Молодая, смышленая, чудо какая миленькая. И не страшно, что ничего не умеет, правда же, Вить? Такая неопытность, в некотором роде, невинность очень ценится на рынке труда. И я смог бы научить ее. Всему научить.

— Не думаю, что это хорошая идея, Максим. — Зять снял очки и неторопливо протер линзы. Он действительно не понимал намека со стороны моего ассистента или притворялся — можно только гадать. — Тина, кажется, вы говорили, что умеете готовить? Может, устроить вас к нам в столовую? Вы смогли бы помогать повару, тем более у вас есть небольшой опыт в этом деле.

— До чего мило, Андрей, правда же, хорошая идея? — Гринберг обошел Тину, разглядывая ее как не слишком дорогой товар на турецком рынке. Грудь, бедра, талия, ножки — все сокрытое, но такое доступное под тонкой зеленой тканью платья. — Я буду навещать нашу столовую так часто, как только смогу. А Тина будет кормить меня — это так, хм, по-семейному. Просто идиллия какая-то, да?

Я сцепил кулаки, так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. Прекрасно понимал, что Макс специально провоцирует меня, но молчал. Все что мы хотели друг другу сказать, могло подождать до вечера — ни к чему ругаться перед презентацией.

На самом деле меня тормозило другое. То как Тина вжалась в меня, чтобы спрятаться от навязчивого взгляда Гринберга. Она испуганно льнула ко мне и прижималась близко-близко, словно искала во мне защиту. Я удовлетворенно хмыкнул. Ее руки впервые добровольно касались меня, а дыхание опаляло затылок. Оглянувшись, я увидел испуганные, круглые как две плошки глаза. Хотелось сказать что-то Тине, как-то успокоить ее, но вместо этого я произнес:

— Витя, распорядись, чтобы Алевтине подготовили место. Она будет работать со мной, моим секретарем. На замену, пока не нашли никого более подходящего. Тина, ты все поняла? — Она коротко кивнула и сняла с плеча тканевую сумку. — Вам всем, надеюсь, тоже понятно?

— Сейчас все организую. — Зять вышел из кабинета, чтобы скорее выполнить мое поручение.

— Как скажешь, Андрей. — Гринберг последовал вслед за ним, но в отличие от Вити шел медленно, лениво. Дойдя до порога, обернулся и снова посмотрел на Алевтину. Я сразу заметил перемену в лице старого друга, в его взгляде мелькнуло что-то знакомое и совершенно неприятное. Плотское. Наглое. Что-то, что вызвало во мне противоречивые чувства — словно огнем обожгло ладони, до боли опаляя кожу. Словно суставы вывернуло наружу. Словно камнем размозжило голову, но оставили жить, чтобы помучился подольше.

Открой словарь на букве «Р», Барбара. Ревность. А теперь перелистни чуть раньше, на букву «И». Там будет слово Идиот. И мое фото в качестве лучшего иллюстративного материала.