Глава 17 Кирилл

Он шел по коридору, глаза машинально выхватывали вывески и объявления. Увидев надпись «Травматологическое отделение» словно споткнулся и свернул в сторону. – Молодой человек, вы к кому? – окликнула его медсестра. – Павел Владимирский в какой палате лежит? – В десятой. Но к нему нельзя. Девушка вскочила и преградила Киру дорогу. – Я не буду заходить. Можно просто посмотрю на него. – Нет, врач не разрешает. – Ну, пожалуйста. Одним глазком. Кирилл включил все свое обаяние. Медсестра, еще секунду назад бывшая строгой и непреклонной, растаяла, как ледышка под лучами солнца. – Только со мной. Его мать как раз уехала. Она пошла впереди. Кирилл почувствовал, как в груди сжалось сердце и перехватило дыхание. Ноги вдруг подкосились, словно не желали идти дальше. У дверей палаты медсестра остановилась и шагнула в сторону. В непроницаемой створке был стеклянный фрагмент, в который и заглянул Кирилл. Пашка лежал на спине, опутанный проводами, и спал. Во всяком случае его глаза были закрыты, а бледное до синевы лицо неподвижно. Его голова белела в полумраке, перевязанная бинтами. – Могу я зайти? – тихо спросил Кирилл. – А ты хитрый! Я тебе дала палец – ты готов руку по локоть откусить, – проворчала медсестра. На стене возле ее поста замигала красная лампочка, и тут же раздался едва слышный звуковой сигнал. – Вас вызывают. – Не смей даже двигаться с места! – заявила медсестра и побежала по коридору. Кирилл проводил ее взглядом и, как только она скрылась в палате, распахнул дверь и вошел. – Привет, бро, – поздоровался он с приятелем. – Как ты тут? Кир коснулся руки Пашки и отдернул пальцы: показалось, что коснулся ледышки. Мгновенно напрягся, отскочил в сторону, вгляделся в бледное лицо старого друга и облегченно выдохнул: грудь Пашки слегка приподнималась от дыхания, значит жив. Кирилл уж точно не хотел бы попасть еще в одну сомнительную ситуацию. Он на цыпочках вышел из палаты в полном раздрае чувств. Пашка на больничной койке, Лиза – заноза в заднице – носится со своим судом, он сам ничего не помнит. Свихнуться можно! – Ты чего такой взъерошенный? – хмуро посмотрел на него отец. – Пашка пришёл в себя. – Вот как? – в голосе родителя задрожал металл. – Что ж, сейчас все разъяснится. Как насчёт нашего с тобой дела? В этот момент из процедурного кабинета вышла мама. Медсестра поддерживала её за локоть, рядом шагал врач. – Мы обработали рану, – начала рассказывать он, – сделали рентген. Он не показал никаких сильных повреждений. Немного будет болеть место ушиба, советую купить в аптеке мазь. И покой. Полный покой! Покажитесь хирургу через два дня. – Кирюша, – мама взяла сына под руку. – Проводи меня к машине. – Ирочка, я сам справлюсь, – подхватил её с другой стороны отец. Он пристально посмотрел на Кирилла, и тот спорить не стал: лучше сейчас уступить. Он не мог прийти в себя от новости о Пашке. Ее надо было обдумать и обсудить с пацанами. Ситуация выходила на новый виток развития, и как все сложится дальше, еще неизвестно. Кирилл помог маме сесть в машину и закрыл дверь. – А ты? – схватил его за рукав отец. – Не лезь ко мне! – прошипел Кирилл. – Я в бильярдной потусуюсь. – Чтобы завтра был в школе! – Отвали. Это Кир пробурчал себе под нос, чтобы не расстраивать насторожившуюся маму новой ссорой с отцом. – Ты где шлялся, Арс? – наехал с порога Генка. – Из-за тебя мы с Бубликом слили веснянским в хлам! Они нас как тузик грелку порвали. – Отвали! – Че такой злой, как черт? – насупился Генка, когда Кирилл огрызнулся. – Че за хрень? – и тут он заметил царапину на щеке. – Опять батяня? – А если да, то че? – Да плевать на твоих предков, там тебя Клоп ищет. Кирилл посмотрел туда, куда показывал Генка. Илюха сидел тихо как мышь, крутил глазами и боялся всего вокруг. – Че надо? – рявкнул Кирилл на него. – Вот. Повестка, – Илья протянул бумажку. – Тебя и Наташку Светлову в суд дергают в четверг. – В суд? – присвистнул Бублик, взял Илью за шкирку и поставил на ноги. – Оборзел, что ли? Он встряхнул Григорьева и вытолкал его к выходу. – У вас че, с башкой не алё? – поддержал друга Генка. – Или вороны мозги склевали? Какой еще на хрен суд? Кирилл прожигал Илью взглядом, еле сдерживаясь, чтобы не врезать. – А Светлова тут при чем? – процедил он сквозь зубы. Илья замялся, тогда Бублик тряхнул его еще раз. Тот застучал зубами и выпалил: – Типа, это она накатала телегу. Кирилл в бессилии уронил руки. Нет, этот день решил его добить. – Че? – Ну… мы так думаем, – пятясь к двери, пробормотал Илья. – Я ему щас рыло начищу, – заорал Генка. Григорьев подскочил как ужаленный, ойкнул и рванул вниз по лестнице. Генка хотел было за ним, но Кирилл схватил его за рукав. – Стой! Не надо. Он просто курьер с плохими вестями. Бро, надо надраться в хлам. – Че случилось? – хмыкнул Генка. – День дерьмо. – Ну, выглядишь ты, конечно, как после ядерной войны, бро, – добавил Бублик. Кирилл злобно зыркнул на друга и подошел к зеркалу в углу бильярдной. На него смотрел потрепанный парень с шишкой на носу, царапиной на щеке и фингалом под глазом. – Красавчик, че сказать! – Я обеими руками за, – Бублик выставил пальцы. – Или обоими? Пофиг! – Договорились, бро! – поддержал и Генка. – Кто платит? – За мой счет. Батя от шока забыл заблочить карты. Кирилл достал карту, помахал ей и довольно улыбнулся. Приятели спустились в бар. Арсеньев пил молча, закидывая в рот один стакан за другим, не закусывая. – Э, Кир, выложи, че стряслось? – наседал Бублик. Он как раз ел за троих, а пил мало, боялся, что тренер выгонит с тренировок. Одно дело поддержать друга, а другое – забить на себя. Бублик был не таким. Он был не только самым здоровым из них, но и самым осторожным. Кирилл исподлобья разглядывал друзей. В голове вертелось одно: эта стерва Светлова, которая решила его подставить. Не выдержав, он вскочил. – Мразь! Я ей устрою! Кирилл бросился к выходу из бара, а Генка за ним следом, в азарте. – Ты куда, братан? Смирновой кукушку лечить поедешь? – закричал приятель. – Давно пора этой наглой фре мозги вправить, чё она удумала, в суд подавать? На кого, интересно? – Не с ней тема. – Мы с тобой впряжемся! – Я сам разрулю, пацаны! Кирилл вылетел на улицу, словно пробка из бутылки перебродившего кваса. Адреналин бурлил в крови, требуя выхода. Этот суд, как кость в горле, застрял. Но сейчас было не до него: надо было успеть до заседания разобраться с Наташкой. Кирилл рванул к стоянке, где его старенький байк грустно поблескивал под тусклым светом фонаря. Он натянул каску, включил зажигание и сорвался с места, оставив Генку и остальных друзей стоять в облаке выхлопных газов. – Сейчас, сейчас разберусь с этой гадиной, – шептал Кирилл, выжимая педаль газа. Городские огни сливались в размытую полосу, отражаясь в его сосредоточенном взгляде. Он знал, что времени в обрез. Одно неверное движение, одна секунда промедления – и все пойдет прахом. Ему хотелось душу вытрясти из этой подлой девчонки, которая сначала шантажировала всю его компанию, а когда не получилось заработать на информации, которую она случайно узнала, подставила его с обвинительным заключением. – Дрянь! Мерзавка! – шипел он себе под нос. Но задуманное сразу пошло не так. У дома Наташки оказалась Лиза с Анькой Панфиловой. Если бы он не был так зол, ушел бы сразу, однако ярость требовала немедленного выхода, и Кир сорвался. Лиза пыталась его остановить, но он был так взбешен, что сейчас она только мешала. И он оттолкнул девушку. На него бросился какой-то мужик, свалил на землю. Пока Кирилл отбивался от него и мелкой собачонки, мать Наташки вылетела из дома с ведром воды и выплеснула её на Лизу. «Какой я идиот! Подонок! Сволочь! Зверь!» – трескучей молнией пронеслось по мозгам Кирилла раскаяние. Лежа на земле и придавленный тяжелым телом незнакомца, с лающей собачонкой над ухом, он в бессилии наблюдал, как мать Светловой, плача, проклинала Лизу, а та кланялась и извинялась. Почти сразу приехала полиция, Кирилла схватили и отвезли в участок. Он упрямо отказывался отвечать на вопросы, тогда копы вызвали отца. Батя вошел в участок с каменным лицом, но Кирилл его не боялся. Наоборот, с вызовом посмотрел прямо в глаза и заметил, что отец первым отвел взгляд. – Поехали домой, – устало буркнул он. – Мать ждет. – А как с хулиганством? – Костя разберется, Батя махнул рукой в сторону адвоката фирмы. Когда он появился, Кир даже не заметил. Отец пошел к выходу из участка. – А мой байк? – Ты напился еще и за руль сел? – тут же поднял голову оперативник, который допрашивал Кирилла. – Нет. Вы не так поняли, – ответил отец и посмотрел на адвоката. – Костя, займись! Домой ехали молча. Кирилл заглянул к матери, но она уже спала, и пошел к себе в комнату. Впервые за несколько последних дней он ночевал в своей спальне. Он действительно устал! Измотался от постоянного стресса и неприятностей, каменной лавиной валившихся на голову. Проснулся от окрика отца. – Вставай! – Кир с трудом открыл глаза. – Ты сегодня идешь в школу. – Не пойду. – Пойдешь. Как миленький пойдешь! – прошипел отец. – И попробуй у меня еще раз прогулять! – Мой байк… – Тебя отвезет водитель. Живо умываться и завтракать! Водитель отца поглядывал в зеркало заднего вида, молчал, но довез прямо до крыльца лицея. Как ни пытался Кирилл отвертеться, ничего не получилось. – Ты как, Бро? – его встретили на крыльце приятели. – Сойдет, – буркнул Кирилл. Он увидел направленный на него любопытные взгляды лицеистов и разозлился. – Котик, я так соскучилась! – бросилась к нему Ленка Князева. – Представляешь, я буду одной из присяжных на завтрашнем суде. «Отвали, моя черешня!» – неприязненно посмотрел на нее Кир. Он терпеть не мог эту липучку, но она уже повисла на его руке, и так летела вместе с ним по коридору до самого класса. Кирилл настолько удивился, что даже не снял её пальчики с идеальным маникюром со своего локтя. – Зачем тебе это? – процедил сквозь зубы он. – Ну, милый, кто-то же должен тебя защищать, если у тебя нет алиби. – Откуда ты взяла, что у меня нет алиби? И вообще, почему я перед кем-то должен оправдываться как преступник? – Вот и я о том же. Совсем не должен. Но раз пошла такая пляска… Кирилл увидел Лизу, сдернул Князеву со своего локтя и пошёл к Смирновой. – Лиз, нафига тебе нужен этот суд? – спросил он и прикоснулся к ее руке. И тут же получил электрический разряд под дых. Его обсыпало дрожью, вырубило на миг так, словно он впервые к девчонке прикоснулся. «Смешно, твою ж мать!» – это открытие шокировало, вывернуло душу наизнанку. Но и Лиза вздрогнула, будто почувствовала то же самое. – А ты боишься? – дерзко взглянула на него Анька Панфилова. Кир мгновенно вернулся в реальный мир. Он неприязненно окинул её с ног до головы взглядом и скривился. – Не смеши мои капидзоли. – Фу, пошляк! – Кирилл, ты придешь на суд? – тихо спросила Лиза. Она взмахнула ресницами, и Кирилла опять расплющило так, что сознание поплыло. Когда был рядом с ней Пашка, Кирилл держал себя в руках, внушал мысль, что девушка друга – табу. Но сейчас все изменилось. В ее глазах светилось отчаяние, тонкая пленка надежды, которая вот-вот могла лопнуть, как мыльный пузырь. А еще там была бездна боли, которую он сам и породил. Он смотрел на нее и мучительно размышлял: сказать или нет о том, что Пашка пришел в себя? Если скажет, суд, вся эта суета отпадут одним махом. Но тогда и Лиза расстроится, что ее идея провалилась. – Я подумаю, – неожиданно для себя брякнул он.