Глава 22

Елена Николаевна словно предвидела такую ситуацию. Она бросилась в конец зала, что-то сказала представителю образования, и они вместе вышли. Лиза взяла дрожащими пальцами листы с опросом и выдохнула. Громкие хлопки разорвали напряженную тишину. Лиза вскинул голову и увидела маму. Она сидела в последнем ряду, заметив, что дочь на нее смотрит, подняла руку со сжатым кулаком и прошептала одними губами: – Вперед! – Вы все знаете, что произошло в нашей школе несколько недель назад, – начала Лиза. – Павла Владимирского обнаружили без сознания под лестницей, ведущей в подвал. Сейчас он находится в коме. Полиция признала этот инцидент случайностью. Но многие ученики нашего лицея были свидетелями конфликта между Арсеньевым и Владимирским. И это больше было похоже на избиение, чем на драку. – Что ты говоришь? – не удержался от реплики Кирилл. Но Лиза его проигнорировала. – Я сама была свидетелем. Обвиняемый бил Пашку, пинал его и душил. – Он сам это начал! – подпрыгнул Арс. – Сиди тихо, – прошипел Илья. – Пашке только исполнилось восемнадцать лет, у него вся жизнь была впереди, а сейчас, – ее голос внезапно дрогнул, она сделала паузу и выпалила на выдохе: – А сейчас он лежит в коме, и неизвестно, придет в себя или нет. – Обвинитель, советую вам отказаться от предположений, —стукнул молоточком Юра. – Простите, – Лиза перевернула лист. – Неделю назад в наш дискуссионный клуб пришло анонимное письмо, в котором Кирилла Арсеньева обвиняли в покушении на Павла. Прошу вас посмотреть на экран. Аня щелкнула пультом управления, и на экране, развернутом на сцене, появилось обвинительное заключение. Лиза громко и медленно прочитала его. По залу прокатились возбужденные возгласы. – Ничего себе! – Интересно, кто видел? – Да фейк это, вангую. – И почему ты так решил? – Тишина в зале? – Юрка стукнул молоточком. – Обвинитель, прошу. – Обвинительное заключение – это свидетельские показания того, кто видел происшествие собственными глазами. На основании этого я, – Лиза развернулась к Арсу и пристально посмотрела на него, – обвиняю Кирилла Арсеньева в покушении на жизнь Павла Владимирского. – Твою ж мать! – фыркнул Кирилл. – Да вы все сошли с ума! – Обвиняемый, тихо! – напомнил о себе судья. – А что ты мне сделаешь, выведешь из зала? Вперед! Но умный Юрка проигнорировал выкрик. – Защита, представьте свою позицию. Илья Григорьев вскочил, листы выпали у него из рук и веером рассыпались по полу. Зрители засмеялись. – Давай жги, Клоп! – Илюха, мы с тобой! – Защити Арса! – Да что он может! Гром молоточка перебил выкрики лицеистов. – Тишина в зале! Влада бросилась собирать листочки, пока Илья покрывался краской до ушей. Вот он выхватил листы из рук Влады и бросился к трибуне, словно в атаку. – Это все вздор! – визгливым голосом выкрикнул он и закашлялся. Зал вздрогнул от дружного хохота. Лиза прикрыла глаза от усталости и разочарования. – Зря мы дали Григорьеву роль адвоката, – прошипела Аня. – Ну что за убожество! Клоун! – У тебя были другие кандидатуры? – одернула ее Лиза, Аня отрицательно мотнула головой. – Вот и молчи! И тут Илья встрепенулся, с вызовом посмотрел на лицеистов и продолжил: – Это бездоказательные догадки стороны обвинения. Из-за того, что Кирилл Арсеньев является проблемным учеником лицея, обвинять его в тяжком преступлении— бессмысленный вздор. Может, это он школу поджог два года назад? Или неделю назад засорил унитаз в началке и устроил потоп? – Защитник, прекратите домыслы! – Использовать обвинительное заключение как основную улику преступления – смешно. Кирилл не толкал Владимирского. Он невиновен, пока это никто не опроверг. И… —Илья сделал паузу, мельком глянул на Лизу и выдохнул: – У меня есть улика, чтобы подтвердить свои доводы. – Что? – Аня чуть не подпрыгнула. —О чем он? Какая еще улика? – Хочу пригласить первого свидетеля, – выкрикнул Юрка в микрофон. – Свидетель? Кто? Зрители начали озираться, Лиза тоже обернулась и с удивлением увидела, как между рядов идет ее отец. Он подошел к трибуне, положил ладонь на свод законов и сказал: – Обязуюсь говорить правду и только правду. – Защита, приступайте к допросу свидетеля. – Лиз, что происходит? Ты знала, что придет твой отец? – Нет. – Зачем тогда Илья его вызвал? Это нечестно, мог бы нас предупредить. – Он прав. Защитник не выиграет дело, если не будет иметь туза в рукаве. – Да тут не туз, а тузище! – Ш-ш-ш… Лиза уже не слушала подругу. Она лихорадочно перебирала листы, готовясь задавать свои вопросы. Илья подошел к свидетелю. Он разительно изменился: сейчас был спокоен и сосредоточен. – Вы следователь Смирнов из отдела насильственных преступлений, ответственный за дело Владимирского? – Да. – Какое решение вы вынесли в ходе расследования? – Это несчастный случай. – Какова причина? – Недостаточно улик, чтобы считать это происшествие покушением на убийство. Илья подошел к сцене и протянул судье файл с документом. – Прошу приобщить копию медицинского заключения к делу. Все повреждения, обнаруженные на теле Павла, говорят, что они получены при падении с высоты. Высока вероятность, что его травма – это нелепая случайность. – Когда Клоп все успел сделать? – шипела как змея Аня. – А главное, втихаря. – Слышали? – поднял руку Кирилл. – Все слышали? Я тут ни причем! – Обвинитель, вы будете опрашивать свидетеля? – Да, – Лиза подошла к трибуне. Было так непривычно смотреть на папу как на чужого человека. Она с трудом сфокусировала взгляд и спросила: – Свидетель, вы сказали, что было недостаточно улик. Вы на сто процентов уверены, что это случайность? – Протестую! – вскочил Илья. – Обвинитель пытается получить нужный для него ответ. – Неправда! – вскинулась Лиза и прострелила Григорьева взглядом. – Это обычная проверка мнения свидетеля. – Отклоняю протест, – важно заявил Юрка. – Я уверен на девяноста девять процентов. – Почему не на сто процентов? – Работа у меня такая, – улыбнулся уголками губ отец. – Всегда есть вероятность чего-либо. – Верно, – Лиза повернулась у залу. – Всегда есть один процент… Сказала и замерла: неожиданно ей показалось, что среди лицеистов у входа мелькнула Наташа Светлова. Лиза замолчала, напряженно вглядываясь в толпу родителей, стоявших у стены. Она почти отвернулась, сдавшись, как вдруг вновь мелькнула эта проклятая черная бейсболка, тут же исчезнувшая за широкой спиной незнакомца. Но он повернулся, и Лизе показалось, что мир рухнул – она встретилась глазами с Наташей. Время словно остановилось. В этом мимолетном взгляде – страх, отчаяние, мольба о помощи… И вдруг Наташа сорвалась с места, бросилась к выходу, грубо расталкивая ошарашенных зрителей. – Обвинитель, вы будете продолжать допрос свидетеля? – холодный голос судьи вырвал Лизу из оцепенения. – Перерыв, – прошептала она одними губами, чувствуя, как подкатывает тошнота. – Мне нужен перерыв. И Юрка, словно прочитав в её глазах боль и смятение, каким-то чудом понял. Легкий удар молоточком – и тихий, но четкий голос произнес: – Возникли непредвиденные обстоятельства. Перерыв на десять минут. Лиза сорвалась с места. Она понеслась между рядами, чувствуя на себе удивленные, осуждающие взгляды. – Ты куда? – крикнула ей вслед Аня, но подруга уже была у выхода. Растерянные родители посторонились, пропуская ее мимо себя. Лиза заметалась в поисках Светловой. Коридор, холл, лестница… Наташи нигде не было. Последняя надежда – туалет. Единственное место, где можно спрятаться, забиться в угол и дать волю слезам. Лиза дергала ручку каждой кабинки, но все они были пусты. И вдруг – последняя. Заперта. Сердце замерло. – Наташ, я знаю, что ты там. Выходи, пожалуйста, поговорим. – Никуда я не пойду! – вскрикнула отчаянно Светлова голосом, полным боли и страха. – Я вижу, что ты хочешь, чтобы правда вышла наружу. – Ничего я не хочу! Оставь меня в покое! – Наташа… Умоляю… – Нет! Уходи, или я сейчас позвоню маме! Она ждет меня во дворе! – Хорошо, – тихо ответила Лиза, чувствуя, как рушится последняя надежда. – Я поняла. Разочарованная, опустошенная, она медленно побрела обратно в актовый зал. Здесь ничего не изменилось. Наоборот, её внезапное исчезновение и такое же внезапное появление вызвали еще большее возбуждение.Она шла между рядов, провожаемая колючими взглядами, и невольно сжимала лопатки. Казалось, в спину стреляют десятками невидимых, но очень острых булавок. – Ну, что там? – набросилась на неё Анюта. – Ничего. Мне показалось. – Итак, обвинитель, – напомнил о себе Юра, – вы не закончили допрос свидетеля. Что вы говорили про один процент? Лиза подошла к трибуне, глубоко вздохнула, понимая, что сейчас будет, и сказала. – Я и есть этот один процент. Я точно знаю, что Пашка не собирался накануне вечером участвовать в каких-то опасных предприятиях. Мы с ним встречались. Такое заявление противоречило правилам ведения суда, но Лизе нужно было взорвать аудиторию, направить процесс в нужную для нее сторону. По залу волной пронёсся шум. – Ого! Встречались! – Ну ты, Смирнова даешь? – вскочила Ленка Князева. – А ты что, не знала? У них же шуры-муры, – добавил кто-то. – И что? – Может, это Лизка Владимирского после бурной ночки… того? Последний вопрос прозвучал громко. Лиза невольно сжала лопатки, ну тут же выпрямила спину и высоко подняла голову. Она посмотрела на папу, который сидел, удивленно вскинув брови, но не отвернулась, мужественно выдержала взгляд, хотя понимала, что дома ее ждет хорошая взбучка. – Ничего не понимаю, – пробормотал отец. – Ты же была дома, я сам зашел к тебе пожелать спокойной ночи. У тебя еще что-то загрохотало. Лиза набрала полную грудь воздуха и словно бросилась в омут. – Да, мы встречались. Пашка забрался ко мне в комнату и примерно до одиннадцати часов вечера находился у меня. – Лиза, как ты можешь? Лиза узнала голос мамы, но не обернулась. Она шла ва-банк и была полна решимости обвинить Арсеньева, несмотря ни на его помощь ей в клубе, ни на симпатию, проснувшуюся в сердце. А еще больше бесило то, что Кирилл сидел расслабленно и абсолютно спокойно. Ни тени волнения не заметила она на его лице, словно он знал какую-то тайну, совершенно недоступную ей. Зато сейчас, услышав заявление Лизы, резко выпрямился и сжал кулаки. В его глазах мелькнуло презрение. – Протестую! – закричал Илья. – Обвинитель не предоставила эту информацию для исследования. – Согласен, – пробормотал и отец. – Следствие тоже осталось в неведении. – Протест принят. Объявляю перерыв до завтрашнего дня. Зрители зашевелились. Покидая зал, они возбужденно переговаривались. Наконец внутри остались только несколько человек. Лиза превратила сердце в камень. Она была готова к последствиям. Мама плакала, закрыв лицо руками, отец хмурился. Елена Николаевна отдавала распоряжения помощникам, которые приводили в порядок ряды и сцену. – А зачем все это убирать? – тихо спросила Аня. – Завтра же будет новое заседание. – Кто его знает, будет или нет, – пробормотала Влада. – Видишь, какой поворот. – Нам надо серьезно поговорить, – наконец сказал отец. – Здесь? Он огляделся, сел в кресло. – Пап, пойдем в комнату заседаний, – Лиза потянула отца за рукав. – Ребята, я вам потом все объясню. Она повела отца в подвал. – А вы тут неплохо устроились, – хмыкнул он, осматривая помещение. – Как настоящие детективы. – Отец подошел к доске, внимательно изучил записи, затем сел за стол. – Ну, рассказывай, дочь. Я внимательно слушаю.