Глава 23

Лиза села напротив отца. Она молчала, собираясь с мыслями. Если рассказывать, тогда абсолютно все. Она глубоко вдохнула и начала рассказ. Сначала говорила медленно, подбирая каждое слово. Но постепенно мысли прояснились, ее речь набрала скорость, и вот она уже зачастила, захлебываясь словами, торопясь выплеснуть все, что накопилось в душе. Она рассказала о том сумасшедшем вечере, когда Пашка забрался к ней в окно. В тот он день был весел, полон энергии и планов. Отец слушал, не глядя на дочь и делая пометки в своем блокноте. – Почему ты уверена, что он не пошел после тебя куда-то еще? —спросил он, когда Лиза замолчала. – Ночь же была! Мы договорились встретиться утром на остановке в половине восьмого, чтобы ехать на пробник… готовиться надо было. Ну не мог Пашка оказаться до смены сторожей в школе! Не мог! – Н-да, ситуация, – отец растер колючий подбородок, поморщился. Он выглядел очень расстроенным. – Получается, моя собственная дочь увела следствие в сторону и дала ложные показания? Ты понимаешь, во что сейчас обернется твое заявление? – Пап, прости, – на глаза Лизы навернулись слезы, она сердито смахнула их с ресниц. – Все так закрутилось. – Бедная моя девочка! – отец встал, подошел у ней, обнял за плечи, поцеловал в светлую макушку. – Еще недавно ты обнимала плюшевого мишку, а сегодня выступала в роли обвинителя. Горжусь тобой! – Мишка и сейчас со мной, – Лиза потянулась к шоперу и показала брелок. Отец засмеялся, но так грустно, что Лиза всхлипнула. – Не взвалила ли ты на себя непосильную ношу, дочь? В холле сидела пресса. Журналюги раздуют историю и обвинят полицию в некачественном расследовании. – Но так и есть, – едва слышно сказала Лиза. – Ты сразу решил, что это несчастный случай. Если бы не письмо в дискуссионный клуб, о происшествии давно бы забыли. А Пашка лежит там, в больнице, и неизвестно, придет ли он в себя. Отец вздохнул, провел рукой по лицу. Но в его глазах читалась не только усталость, но и какое-то новое, непривычное для Лизы понимание. – Ты думаешь, я рад всему этому? Думаешь, мне легко смотреть, как рушится чья-то жизнь? Но закон есть закон, Лиза. Я присягал ему. И если твое признание поможет найти правду, то я готов понести всю тяжесть последствий. Лиза подбежала к отцу, обняла его крепко-крепко. Впервые за все это время она почувствовала настоящую поддержку, опору. Слова благодарности рвались наружу, но она смогла лишь прошептать: – Спасибо, папа. – И все же мне непонятно, – отец отстранился и заглянул дочери в глаза. – Почему ты только сейчас рассказала о Пашке в твоей комнате? – Ну, раньше я боялась, – смутилась Лиза и отвела взгляд. – А сейчас… Она замолчала, не решаясь продолжить. – И что же случилось сейчас? – Мы с Аней ходили в клуб «Парадиз». – Куда? – взревел отец. – Когда? – Вчера, – внезапно испугалась Лиза. – Ты только не подумай лишнего! Это в рамках расследования. – Рассказывай все немедленно! Отец стукнул ладонью по столу, Лиза подпрыгнула, вжала голову в плечи. – Я и хочу рассказать. Не знаю, имеет ли это отношение к делу, но… Быстро, речитативом, запинаясь и заикаясь, она поведала о своих приключениях накануне. Не утаила и тот момент, что именно Кирилл спас ее от большой неприятности. – Говоришь, на тебя напали? – отец с такой силой сжимал ручку, что костяшки пальцев побелели. – Д-да. – А как этот Арсеньев оказался там? – Не знаю. У него бильярдная расположена в боковом крыле. И вообще, кажется, владелец клуба – отец Кира. – Что ж, разберемся. Спасибо за ценную информацию, – отец встал, размял пальцы, убрал блокнот и ручку в карман. – И, Лизок, завязывай со своим судом. Дальше будет разбираться полиция. – Прости, но нет, – поджала губы Лиза. – Как нет? Я немедленно иду к директору. К нему, кажется, еще и представитель из управления образования заявился. Экзамены через месяц. Ты хочешь разрушить свою жизнь? – Пап, разве ты учил меня отступать? – Лиза сказала эти слова тихо сквозь плотно сжатые губы. – Кто я буду после того, как сама подняла на уши весь лицей? Теперь я не могу остановиться. – Ты разве не понимаешь? – Лиза смотрела на отца, лицо которого пошло красными пятнами, и очень хотела сбежать, но упрямо стояла на месте. – Если твой Пашка работал в этом клубе не простым водителем, а сутенером, дело принимает совсем другой оборот. А если там еще что-то есть, то вообще… – Нет! Не может быть! – Лиза отчаянно замотала головой. – Не верю! Это клуб Арса. Это он занимался сводничеством. Узнав, что мы с Анькой пошли в «Парадиз», испугался. И Пашку наверняка избил потому, что тот все хотел рассказать. – Хочешь сказать, что у Арсеньева есть мотив? – Да! Именно так! Я доведу суд до конца, только не знаю, как уговорить Светлову дать показания. – А это еще кто? Лиза вспыхнула, разозлилась на себя за то, что случайно проговорилась и выдала то, о чем подозревали только члены дискуссионного клуба, отцу. – Ну, мы думаем, что это Наташа прислала обвинительное заключение в клуб. – Думаете, или уверены на сто процентов. – На девяноста девять, – Лиза прикрыла глаза. – Я ее увидела сегодня в зале, поэтому и попросила перерыв. Мне кажется, она что-то знает, но молчит. – Если дело касается не обычной ссоры одноклассников, а клуба «Парадиз», жизнь этой девушки тоже может находиться в опасности. – В опасности, – пискнула Лиза, голос внезапно охрип. – Пап, и что делать? Отец потрепал дочь по плечу, вздохнул и пошел к выходу. У дверей повернулся и сказал: – Лизок, заканчивай со своим судом, тогда никто и не пострадает. Лиза вскинулась, хотела возразить, решив зря не нервировать отца еще сильнее. Сейчас ее намного больше волновала Наташа. Раз она пришла в зал, значит переживает за результат и ей есть что сказать. Лиза вышла из каморки под лестницей, только поднялась в холл перед входом, как ее перехватил репортер. – Лиза, мы можем поговорить? – Н-нет, я не хочу, – отшатнулась от него она. – У нас уже готов сюжет о происшествии. Мне кажется, объединив усилия, мы добьемся лучшего результата. И Лиза засомневалась. Она прекрасно понимала, что не сможет противостоять вопросам хитрого и опытного журналиста, но надеялась и от него получить информацию. – Прошу вас в наш штаб. Лиза опять зашла в комнату. Журналист с любопытством огляделся, подошел к доске с пометками, показал оператору. И тот сразу включил камеру. – Только я хочу посмотреть репортаж, – выпалила Лиза. – В нем не должно быть ничего провокационного и опасного. Это все же школа. – Конечно, я понимаю, – улыбнулся журналист. – Я Игорь Петрович. Но беседа сразу зашла в тупик: девушка ничего нового, кроме того, что было уже известно, сказать не могла. – Кто-то же позвонил в редакцию. Это был женский или мужской голос? – спросила она. – Не совсем так, – замялся Игорь Петрович. – Мы тоже получили анонимное письмо. Видимо, человек, обвинивший Арсеньева в нападении на Владимирского, не надеется на честность школы и хочет широкой огласки. – Может, письмо прислал кто-то, кому навредил Арсеньев? – встрепенулась Лиза. – Тогда все в нём клевета и банальное желание отомстить. – Но надо же это узнать! – Согласен. У тебя есть кто-то на примете? Кто мог написать письмо? Лиза уже открыла рот, но тут же опомнилась. Нельзя говорить о Наташе. А вдруг ее имя прозвучит с экрана телевизора? Что тогда будет, никому неизвестно. – А что у вас в репортаже? – Мы поговорили с учениками, получили очень интересный результат. Владимирский не выглядит жертвой. – Я хочу посмотреть. – Петя, – Игорь Петрович посмотрела на оператора. – Покажи. Оператор включил ролик, Лиза насторожилась. Она так нервничала, что не могла дышать полной грудью. На экране появился Игорь Петрович с микрофоном в руках и заговорил: – Я нахожусь у крыльца лицея номер пятнадцать. Здесь некоторое время назад произошел странный инцидент, – говорил ведущий. – Павла Владимирского, ученика старших классов, нашли под лестницей в подвал без сознания. Юноша впал в кому, но никто не видел происшествия. Что же произошло с ним? Полиция сделала заключение, что это был несчастный случай. Казалось, все приняли информацию и забыли о случившемся, но дело приняло неожиданный оборот. Появились письма, в которых есть показания свидетеля, утверждающего, что Кирилл Арсеньев столкнул Владимирского с лестницы намеренно. – Погодите! – воскликнула Лиза. – Зачем вы называете фамилии? Теперь весь город заговорит о нашей школе. – Окей, поправим. Мы назовем персонажей по первой букве: ученик В и ученик А. – Х-хорошо, – согласилась Лиза скрепя сердце: ей совершенно не нравилась затея с репортажем, но и запретить его она не могла. – Давайте смотреть дальше. Репортер включил ролик. – Свидетель подозревает в нападении ученика А, которого неоднократно ранее замечали в правонарушениях. За несколько недель до этого происшествия обвиняемый А подрался с учеником В. Далее одно за другим последовали интервью. Лица у говоривших были затуманены, голоса изменены, но Лиза пришла в шок от услышанного. – Он замахнулся стулом и закричал: «Я убью тебя!» – Это была не просто драка. – А постоянно всех избивает и задирает. – Он не останавливается, когда выбирает жертву. – Он даже в школу ходит не каждый день, а администрация покрывает его. – Он ужасен! Лиза побледнела: ясно было, что речь шла о Кирилле, и выглядел он в глазах лицеистов настоящим монстром. – Нет! Так нельзя! – вскрикнула она. – Почему? Опрос учеников показал, что Арсеньев вполне способен на преступление. – Нет! – Лиза помотала головой. – Вы в репортаже обеляете Владимирского и очерняете Арсеньева. Это неправильно. Вы будто ярлык убийцы на Кира вешаете, от которого он никогда не отмоется. «Что я несу! – ужаснулась она. – Получается, я не хочу, чтобы Кир был виноват?» – Да, ты права, – неожиданно согласился журналист. – Репортаж мы доработаем, обещаю. – Очень вас прошу, – выдохнула Лиза и встала. – Никакой справедливостью тут и не пахнет, а я хочу узнать правду! Вдруг двери распахнулись, и в комнату вошли члены суда. Увидев Лизу и репортеров, дернулись обратно, но Игорь Петрович вскочил и радушно показал на стулья. – Ребята, поговорим? Идея со школьным судом очень интересная, думаю, зрителям понравится. Не против, если я возьму у вас интервью? Дальнейшее Лиза воспринимала отстраненно. Чувства бушевали в душе, взгляд блуждал по доске с записями, по столу. Она не слушала, о чем спрашивает членов клуба Игорь Петрович: собственные мысли превратились в один гудящий рой. Вдруг взгляд наткнулся на листы с вопросником перекрестного допроса для Арсеньева. Лиза схватила их и сразу бросилась на поиски Кирилла.