Глава 25

Кирилл успел опередить регбистов и вырвался в проход между рядами. Борька заметался, но он сидел не с самого краю, поэтому не успел убежать. – Чертов ублюдок! Иди сюда! – завопил Арс. – Хочешь, чтобы я тебя убил? Он оттолкнул Лизу и бросился на Бублика. Но тут вскочили с мест другие лицеисты и кинулись наперерез разъяренному обвиняемому. – Перерыв! – отчаянно застучал молоточком судья. – Все вон из зала! В-о-о-о-н… Бублика подхватила волна вскочивших учеников. Лиза видела, как увеличивается расстояние между взбесившимся Арсом и приятелем, предавшим его в самую трудную минуту. Она растерла пальцами виски и прикрыла глаза: боль обручем опоясывала голову, мешала думать. – Все! Отпустите меня! – зло сбросил руки регбистов Кирилл. Он стоял, пунцовый от ярости, и нервно фыркал, как норовистый конь на всадника. – Как ты можешь так по-свински вести себя в зале суда, где на тебя смотрит столько людей? – набросился на Кирилла Илья. – Отвали, Клоп! – ответил тот, сжал кулаки и замахнулся. – Что ты за защитник, если допустил такое? Ты сказал, что докажешь мою невиновность. Сказал, так делай! – А ты не веди себя, как бандит! – рявкнула на него Аня. – Бандит? Я бандит? – вспылил Кирилл. – Повтори, что ты сказала? – Бандит! И что ты мне сделаешь? – Ша! Брейк! – кинулся между ними Илья. Кирилл плюхнулся на свой стул и отвернулся. Лиза видела, как как его плечи мелко подрагивали. Ярость, словно буря, утихала, оставляя после себя лишь опустошение и стыд. – Подожди, немного, – уже спокойнее ответил Илья и обвел всех взглядом. – Ты же еще не знаешь, какие вопросы заготовил я. – Да чего еще ждать? – Арсеньев снова вскочил. Он на секунду застыл, а потом махнул рукой и выпалил: – Эх, если бы вы знали? – Знали о чем? – мгновенно насторожилась Лиза. Что-то в словах Кирилла было такое, что вызвало тревогу в душе. Появилась мысль, что он о чем-то намеренно умалчивает. Но о чем? – А, неважно! – выкрикнул он и заметался по залу. – Будет вам сюрприз! И она неожиданно для себя поняла его. Давление, которое оказывалось на Кирилла, было невыносимым. Все ждали от него идеального поведения, хорошей учебы, безупречной жизни. А он не мог это дать. Вот просто не мог, и все! В силу характера, обстоятельств, воспитания или еще каких-то неизвестных причин не мог быть паинькой и крашем. Он был обычным молодым парнем, совершавшим ошибки, как все, и набивавшим шишки. А тут еще один друг лежит в коме, а второй предает не задумываясь. Есть от чего взбеситься и сойти с ума. – Ладно, успокойтесь все! – тихо сказала она, вышла вперед и посмотрела на Кирилла. – Может, расскажешь, почему Борька так повел себя? – Заседание продолжится через пять минут, – напомнил Юрка. – Все по местам! – Я не хочу! – Кирилл вдруг встал, взлетел по ступенькам на сцену и исчез за кулисами. Все растерянно переглянулись. В зал начали возвращаться зрители. – Что делать будем? – шепотом спросил Юрка Лизу, выключив микрофон. – Заканчивай заседание. Когда все расселись по местам и шум немного утих, судья сказал: – Обвинитель, закончите свой допрос. Лиза вышла к трибуне. Она уже пришла в себя и заготовила маленькую речь. – В придачу к ложному алиби обвиняемый также заставил друга соврать. Я предполагаю, что Арсеньев хочет скрыть информацию о том, что он делал во время происшествия. – Точно у Арса рыльце в пушку, – выкрикнул кто-то из зала. – Ага! То-то он так распсиховался. – Тишина в зале! Этот небольшой обмен репликами помог Лизе собраться с мыслями, и она продолжила: – К тому же у обвинения есть показания свидетеля, который видел обвиняемого на месте падения пострадавшего. У меня все. Лиза села на стул, чувствуя, как дрожит от напряжения. – Поскольку обвиняемый отсутствует, мы завершаем на сегодня заседание, – стукнул молоточком Юрка. – Нет! – Илья вскочил, и взгляды зрителей нацелились на него. – У меня есть вопрос к обвинителю. – Я слушаю, – Лиза встала, колени подгибались, ноги едва держали ее. – По какой причине вы обвиняете Арсеньева в нападении на Владимирского? – Обвинительное заключение. – Вы можете передать его содержание? – Защитник, – повысил голос судья. – Мы уже знакомы с письмом свидетеля. – Дайте мне несколько минут! – повернулся к нему Илья и снова уставился на Лизу. – Вы можете повторить, что говорится в обвинительном заключении? – Там написано, что свидетель видел, как подсудимый нападает на пострадавшего и толкает его с лестницы. – Это копия заключения, – Илья положил папку на кафедру. – Пожалуйста, прочитайте. Лиза ничего не понимала. Она наизусть знала содержание этого письма, именно на основании его и затеяла этот школьный суд. И все члены клуба ее поддержали. А что случилось сейчас? Может, она чего-то не поняла? – «Двадцать пятого марта две тысячи двадцать пятого года, – медленно начала читать она, – ученики Бубликов, Савельев и Арсеньев… Лиза прочитала первое предложение и похолодела: только сейчас до нее начал доходить настоящий смысл написанного. – Пожалуйста, продолжайте. – «Арс размахивал палкой, как делают каратисты во время тренировки, но это могла быть и не палка, а молоток на длинной ручке, потому что один конец был утолщен. Владимирский отступал. Он оказался на верхней ступеньке, схватился за перила. Арсеньев ударил его палкой. Владимирский полетел вниз. Это случилось прямо перед моими глазами. Я свидетель преступления» – Двадцать пятого марта две тысячи двадцать пятого года, – Бубликов, Савельев и Арсеньев были в школе и напали на Владимирского. Верно? – Д-да? – Тогда как понять заявление Бубликова, что он был в это время в другом месте? Причем он легко может это доказать. Какой вывод напрашивается? – В обвинительном заключении – ложь, – прошептала Лиза. Зал всколыхнулся единой волной и зашумел. –Точно! Бублик не мог быть на месте преступления, если ходил на треню. – Да какая треня ночью? Брешет он все. – Не скажи! Есть круглосуточные тренажерки, а там – камеры. Лиза не могла прийти в себя. Такого исхода она точно не ожидала. Светлова казалась очень уверенной в себе, а тут! Лиза резко оглянулась, нашла глазами Наташку, которая стояла у входа. Ее голова была опущена, а лицо закрыто козырьком бейсболки. Но вот она на миг вскинула голову, столкнулась взглядом с Лизой и спряталась за спины. – Да, эти два показания не сходятся, – торжественно объявил Илья и даже потряс в воздухе пальцем для пущей убедительности. – Если обвинитель берет за основу показания Бубликова, который утверждает, что у него есть на эту ночь алиби, тогда обвинительное заключение неверное. – Да врет все этот свидетель! – крикнул кто-то. И остальные тут же отреагировали. – Наверняка просто мстит Арсу. – Это что же получается, весь суд – туфта? – А кто тогда столкнул Пашку? – Да сам свалился. – И что он делал ночью в школе? Но Илья уже поймал настрой зрителей. Он пристально посмотрел на Лизу и сказал: – Обвинитель, я спрошу снова. Где той ночью был Арсеньев? Лиза замерла, пытаясь разобраться в мыслях, которые сошли с ума. «Вспомни правила ведения суда!» – вдруг вспыхнуло в голове. – Я протестую! – выдохнула она наконец. – Защитник Григорьев, вы ведете допрос обвинителя, поэтому я не буду отвечать. И… сторона обвинения отклоняет допрос Кирилла Арсеньева. Вопросы, которые я задала во время допроса, оказались неверными. Мы откажемся от них. Лиза повернулась к залу и вновь заметила черную бейсболку Наташи. Вдруг она дернула плечом и бросилась к выходу. – Заседание окончено. О следующем будет объявлено дополнительно, – крикнул Юрка. Зрители с шумом покидали зал. Сквозь толпу пробился репортер. – Лиза, могу я с тобой поговорить? – спросил он. – Нет! Простите! Я сама ничего не понимаю. Лиза бегом бросилась к выходу. – Жду всех на собрании под лестницей! – крикнул ей вслед Юрка. Члены суда собрались вместе, но разговаривать совсем не хотелось. Казалось, что между стороной защиты и обвинения пробежала кошка. – Ты не мог сказать о своей догадке до начала допроса? – накинулась на Илью Аня. – То же мне, друг называется! – Да разве я знал, что Бубликов выдаст такое заранее? – замахал руками тот. – Я только после его слов сообразил, что в письме – ложь. – Мог бы и нам сказать. – Защитник и обвинитель занимают противоположные позиции, – заступилась за Илью Влада. – Это не противоречит правилам ведения суда. – Ага, а желание опозорить подругу перед всем лицеем, значит, противоречит? Девушки стояли рядом и с такой яростью смотрели друг на друга, что чудилось, будто в воздухе летают электрические стрелы. – Хватит! – в комнату ворвался Юрка. – Устроили тут… свару! Что делать будем? – Как что? Проверять алиби Бублика. Может, он наврал все. Кто возьмется? – Давайте я! – подняла руку Аня. – Я с этим гадом быстро разберусь! В дверь постучали. – Кто опять? – закричали все. На пороге показалась Наташа Светлова. – Я могу поговорить с Лизой? – едва слышно спросила она. – Выйдите все! – приказала Лиза. – Но… – Я прошу вас. Займитесь делом. Члены клуба, ворча и оглядываясь, вышли, девушки остались одни. Наташа протянула Лизе листок. – Я постаралась все вспомнить в деталях. Это точные показания свидетеля. Я приду в суд, но, у меня есть условие. – Какое? Лиза с недоверием смотрела на листок. Из-за обвинительного акта, в котором содержалась ложная информация, она уже оказалась в сложном положении. Наверняка завуч потирает руки от удовольствия, она сегодня наблюдала за провалом заседания. – Пока не начнется разбирательство, держите в секрете, что я буду свидетельствовать. И еще… я не хочу сталкиваться с Арсеньевым. Когда в зале буду я, выводите его. – Если он вообще придет хотя бы еще раз на заседание, – усмехнулась Лиза. – Придет, куда он денется. Ему надо отмыться. – И… – Наташка сделала паузу, Лиза насторожилась. – Доверяй мне. Что другие бы ни говорили об обвинительном заключении, доверяй мне. – Но у меня появились сомнения. И они вполне разумны, – возразила Лиза. Она действительно уже не знала, чему верить, а чему нет. За эти недели постоянная нервотрепка измотала ее до предела. – Продолжаешь капризничать даже в такой ситуации? – Дело не в наших личных отношениях. Не из-за них я не верю заключению. Сказать почему? – Ну, и почему же? – Ты же была на суде, слышала все. Арс заявил, что в ту ночь он пил в баре с друзьями, о которых речь шла в заключении. А потом оказалось, что один из них был в другом месте. Мне пришлось отказаться от допроса, но все прекрасно поняли, что твое свидетельство – фальшивка. – Было слишком темно, – начала оправдываться Наташа. Свет горел только над столом вахтера, весь коридор тонул во тьме. Я видела, что с Арсом было несколько парней, и неверно предположила, что это его хвосты: Бублик и Сава. – Почему этого нет в твоем письме? Прежде чем обвинять, не лучше ли разобраться, что это были за люди? – Как? Подойти и спросить у них? – Наташка вскочила и закричала: – Вы бесполезные люди! Я вам дала в руки показания свидетеля, а вы не можете обвинить преступника! Вот теперь лежит твой Пашечка в коме и неизвестно, придет ли когда-нибудь в сознание. И пусть никогда не приходит! Будешь знать, как защищать урода Арса! Она бросилась к выходу, а Лиза остолбенела. Жестокие, несправедливые слова горячими искрами упали на грудь. Но через секунду она опомнилась и побежала за Наташей, схватила ее за руку. – Стой! Стой! – Так тебе и надо, Смирнова! – Наташка выдернула руку. – Будьте вы все прокляты! Какое право ты имеешь быть обвинителем, если не веришь мне? – Не сходи с ума! Послушай… – Да! – взвизгнула Наташка и кинулась обратно к столу. Она схватила листок, в ярости разорвала его на мелкие клочки и закричала: – Да, все, что я говорю, ложь! Ложь!