Глава 27

Лиза выскочила за Светловой. Та неслась по коридору, словно за ней гнались черти, потом свернула на лестницу и начала бегом подниматься. – Что случилось? Аня схватила Лизу за рукав и остановила. Они с Владой стояли на лестнице рядом с дверью в комнату совещаний, но Лиза лишь махнула рукой и помчалась за Наташкой. Она поднялась на второй этаж, увидела, как бейсболка Светловой мелькнула за поворотом и пропала. Там находилась еще одна лестница, которая вела в началку, где был второй выход из школы. Когда Лиза добежала до этого места, в коридоре никого уже не было. «Что же делать? Что?» – ее губы задрожали, глаза подернулись влагой. Она шла, ничего не разбирая из-за мутной пленки слез. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре, словно подчеркивал ее одиночество. Паника нарастала, душила, перекрывала кислород. Лиза понимала, что потеряла важного свидетеля, но еще хуже было осознание провала. Она, Лиза, затеяла суд, опираясь на показания свидетеля, а они с самого начала были ложными. Из чистого упрямства она спустилась по лестнице на первый этаж и вздрогнула от криков. – Как вы меня не пропустите? На каком основании? Вахтерша выскочила из-за своего стола и перекрыла дорогу крупному мужчине в деловом костюме. Рядом топтался и охранник. – Не положено без приглашения учителя. – Что за правила такие идиотские? Моего сына тут судят, а я даже пройти не могу? А ну, пропустите! Мужчина покрылся красными пятнами, его глаза метали молнии злости. Он попытался оттолкнуть охранника, но тот устоял. В холле собирался народ. Скандал гремел прямо у выхода из лицея, ученики не могли пройти. Лиза увидела, как по коридору торопится Ольга Александровна. – Во, батя Арса разбушевался, – тихо сказал рядом кто-то. – Киру теперь лучше ему на глаза не попадаться. Лиза повернулась, сзади стояли приятели Кирилла. Вдруг она почувствовала к ним такую неприязнь, что невольно передернулась. – А вы и рады? Утопили друга, можно расслабиться? – Ты на кого прешь, фря? – Генка сделал козу из пальцев и ткнул ею в лицо девушке. – Сама этот суд затеяла. Но Лиза даже не моргнула, настолько была сейчас опустошена и взвинчена. – Я действую в рамках закона и говорю все в лицо, а вы – за спиной. Мерзость! Лиза растолкала учеников и пошла к подвалу, где оставила свои вещи. Она и сама не понимала, почему вдруг решила заступиться за Кирилла. Во время этого расследования он стал раскрываться с другой стороны. Волновало не то, что он оказывал ей знаки внимания, а какая-то жизненная несправедливость, случившаяся с ними со всеми. «Может, и правда, зря я разворошила этот змеиный клубок?» – появилась упадническая мысль. Девушек на лестнице уже не было, видимо, их тоже привлек скандал в холле. Лиза подошла к доске, прочитала все записки и начала снимать их одну за другой. Дверь с грохотом распахнулась, в комнату ввалились возбужденные члены суда. – Во папаша Арса дает! Теперь понятно, в кого Кир такой бешеный, – смеялся Илья. – Да ладно тебе! Еще неизвестно, что бы твои предки делали в такой ситуации, – возразил рассудительный Юра. – Точно-точно, – согласилась Влада. – Лиз, а что ты делаешь? – спросила Аня. – А ты не видишь? Закрываю суд. Смех захлебнулся, остальные тоже застыли в недоумении. Юрка бросился к Лизе, выхватил из ее пальцев листочки. – Погоди, поясни членораздельно. Это все-таки общее дело. Да и остановить суд теперь просто так нельзя. – Это еще почему? – Лиза опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. – Обвиняемого нет, обвинительное заключение – ложь. Из-за нашего суда все взбудоражены: школа, ученики, родители, пресса. И все несчастны. – Ну, пресса только ручками потирает, каждый день эксклюзив на ТВ, – возразил Илья. – И все же, поясни толком. Члены суда сели вокруг стола и уставились на Лизу. Она рассказала о разговоре с Наташей, не утаив ни слова. – Ну и гадина эта Светлова! – вскрикнула Аня и погрозила кулаком. – Вот попадется мне она! – Но все же странно, – пожала плечами Влада. – Зачем ей надо было обвинять Арса, если она толком ничего не видела? – Я теперь сомневаюсь, видела ли она что-то вообще, – добавил Юра. – Почему сомневаешься? – Чтобы что-то видеть, она должна была быть в школе рано утром. А теперь представьте ситуацию: пять человек были в школе, сотворили такое, и четверо ушли, никем не замеченные. – Н-да, и что делать будем? – спросил Илья. Лиза слушала рассуждения друзей, а мысли кружились и кружились, и ни одной путной не выходило на поверхность. – Кстати, а ты давно разговаривала с мамой Пашки? – вдруг оживилась Влада. – Может, мы тут копья ломаем, а он пришел в себя и радуется жизни. – Пашка? – Лиза растерялась. – Сейчас. За суетой последних дней она ни разу не была в больнице. Тревога за любимого как-то потускнела и отошла на второй план. Суд и обвинительное заключение заслонили все. Она вытащила телефон, набрала номер Маргариты Сергеевны и включила громкую связь. – О, Лизочка! Как я рада тебя услышать, – сразу ответила та. – Как Паша? – тихо спросила Лиза, а сердце в груди застучало молотом по ребрам. – Все отлично, поправляется! – весело заявила мать. – Поправляется? – вскрикнула Лиза, и все члены клуба мгновенно замолчали и насторожились. – Он пришел в себя? – Пришел, – мама Пашки заплакала. – Но лишь на миг. Правда, теперь он просто спит. – Я сейчас приеду, – Лиза вскочила, заметалась в поисках шопера, бросилась к лестнице. – Нет! – так пронзительно и громко взвизгнула Маргарита Сергеевна, что все вздрогнули. – Его тревожить его нельзя. Лиза застыла у двери. Радость сменилась разочарованием, на глаза навернулись слёзы, губы задрожали. Она едва сдерживалась, чтобы не закричать от отчаяния. Всё, всё что она делала в последнее время, проваливалось, словно в жизни наступила чёрная полоса, которая никак не желала заканчиваться. Она держала телефон у уха, слушала всхлипывание Маргариты Сергеевны, видела лица потрясенных ребят и сама чувствовала опустошение и шок. Если Пашка придёт в себя, он расскажет правду, тогда надобность в суде отпадет. Но он ничего не помнит. – Спасибо, Маргарита Сергеевна, за хорошую новость, – наконец выдавила из себя. —Вот ребята обрадуются. – Да, Кирилл только что был в палате. – Кирилл? Арсеньев? – Лиза мгновенно сторожилась, а члены суда зашевелились, начали переглядываться. – Да, он. Представляешь, что парень сделал? Он забрался на козырёк крыши приемного покоя, перелез через окно и так прорвался в отделение, чтобы увидеть друга. – А Паша, что делал Паша в этот момент? – Он спал. Ему делают специальные успокаивающие капельницы, поэтому он все время спит. А когда открывает глаза, никого не узнает. – И что врачи говорят? Сколько продлится такое состояние? –Только разводят руками. Есть несколько процентов поражения мозга, остается только ждать и надеяться на чудо. – А… Кирилл? Он уже ушел? – Да. Его поймали охранники и вывели под руки из больницы. – Куда? В полицию? – Не знаю, Лизочка. Не знаю. Лиза отключилась и посмотрела на друзей. – Что делать будем? – спросил Юрка. – Закрываем суд? – Еще ничего не ясно? – запальчиво воскликнула Аня. – Пашка пришёл в себя, нужно только дождаться, пока он все вспомнит. – Вы разве не понимаете? – тихо спросила Лиза. – Арсеньев забрался в окно в отделение. Что он хотел сделать с Пашкой? – Ой, точно! Зачем в окно-то? Дверей нет? – А вдруг он… Влада зажала рот ладонью. – Не говори ерунду! – оборвал её Илья. – Он же не совсем спятил. Лиз, надо принимать решение. – Будем продолжать, – выдохнула Лиза. – Почему? Хор голосов взорвал воздух. – У нас было два заседания, и оба закончились новой информацией, которая по-иному позволила взглянуть на дело. А что если всё не так, как кажется на первый взгляд? – В любом случае мы проиграем дело, – пожала плечами Аня. – Зачем тогда проводить разбирательство? – спросила Влада. – Вопросы, словно черти из табакерки, повыскакивали разом, и каждый требует ответа! – Лиза обвела взглядом друзей. – Если обвинительное заключение – грязная стряпня, то зачем Наташка пошла на такую подлость? Что заставило её оклеветать Арсеньева, обвинив в нападении на Владимирского? – О-о-о! – поддержала подругу Аня. – Меня просто выворачивает от того, как люди лицемерно отмахиваются, сводя все к жалкому несчастному случаю, и при этом нагло замалчивают правду! – Именно! – Юра с грохотом опустил свой кулак на стол, словно молотком ударил. – Необходимо выслушать каждого, сопоставить факты и самим докопаться до сути. Может, тогда и у нашей доблестной полиции задница зачешется. Этот суд важен хотя бы тем, что он словно осиное гнездо разворошил весь лицей. – Абсолютно, – Аня набрала полную грудь воздуха, готовая выплеснуть свой поток мыслей, но вдруг замерла, словно статуя, с поднятым пальцем. Странный, утробный грохот донесся из подвальных глубин, размытый эхом и каким-то неясным шумом. – Слышите? Члены клуба, словно по команде, сорвались с мест и ринулись к лестнице. В холле разворачивалась сцена: отец, багровый от ярости, с воем набрасывался на Кирилла. Вокруг, как испуганные птицы, метались Ольга Александровна и растерянный охранник. – Щенок! Как ты посмел явиться на суд без моего дозволения? Я же сказал, сидеть дома! Я сам разберусь! Безумный выродок! Он вцепился Кириллу в воротник, но тот ловким движением вывернулся из хватки. – Бать, отвали! Это мое дело! – Ах, твое?! – звонкая пощечина, словно хлыст, рассекла напряженную тишину. Кирилл вскрикнул, рванулся к отцу, замахнулся. Зрители дружно охнули, толпа всколыхнулась. Но он лишь схватил родителя за руки, удерживая на расстоянии, пока тот брызгал слюной и изрыгал проклятия. – Андрей Гаврилович… – причитала, задыхаясь, завуч, – Андрей Гаврилович, ну что вы творите? Нельзя же так, вокруг дети. Мы же с вами договорились! Но разбушевавшийся отец уже не мог остановиться. – Ублюдок, – вопил он, пошли домой! Там ты узнаешь, чем это закончится! Тут Ольга Александровна, словно коршун, высмотрела Лизу и набросилась на нее: – Что, Смирнова, довольна? Любуйся на плоды своих трудов? Суд захотела – получила. И что теперь? – Кто обвинитель? – отец Кирилла, на миг забыв о сыне, обернулся и вперил в Лизу взгляд, полный ненависти. – Эта пигалица? Да как ты смеешь порочить честное имя нашей семьи? Он ринулся к ней, но Кирилл, опередив его, встал на пути непробиваемой стеной. – Бать, уходим. Ты сам себя позоришь. Андрей Гаврилович с остервенением оттолкнул сына и вплотную приблизился к Лизе, нависая над ней словно грозовая туча. Она посмотрела ему прямо в глаза и прошептала: – У честного семейства в клубе не подсыпают в безалкогольные напитки девушкам всякую гадость. – Чт-о-о-о? Да как ты… дрянь! В этот момент вой сирены разорвал воздух, и к школьному крыльцу, взвизгнув тормозами, подлетела полицейская машина. Охранник, словно пес, сорвавшийся с цепи, набросился на отца Кирилла, заламывая ему руки. Оперативники подоспели вовремя. Лиза стояла не шелохнувшись, прижав руки к груди, словно пытаясь удержать рвущееся из груди сердце, и едва дышала. – Лиз, прости, – прошептал Кирилл, бросившись к ней. – Прости меня. И… Пашка пришел в себя… но он ничего не помнит. Но если нужно, я приду на следующее заседание. Обязательно приду…