Глава 30

Зал замер, никто не шелестел бумажками, не разговаривал, боясь пропустить хотя бы слово. – Это произошло в шесть часов тридцать минут утра. – Вы так рано пришли в школу? С какой целью? – Я поссорилась с мамой и убежала из дома. – Мама может это подтвердить? – Да. Но… не надо вызывать ее в суд, она не придет. – Вы сразу пошли в школу? – Нет, заглянула в круглосуточный магазин рядом через дорогу. Я замерзла, купила кофе. – Вы можете это доказать. – Да, я за кофе картой платила, есть выписка. – Прошу принять отчет с карты в качестве доказательства, – обратилась Лиза к судье. – Принесите отчет завтра. – Что было дальше? Лизу прям трясло от нетерпения. Нервы – как оголенные провода. Хотела уже начать подгонять Наташу, но побоялась спугнуть. – Ну, короче, пью кофе и вижу, Ирина Ивановна мимо прошла, и я такая: «О, классно, можно в школу!» Я побежала за вахтершей, но потеряла ее и все же решила проверить центральный вход. Сканер барахлил, но дверь была открыта. Я зашла. Ирину Ивановну не увидела, зато у лестницы маячил Арсеньев с компанией. – Почему вы решили, что это именно он, обвиняемый то есть? – По голосу спалила. Арс заорал: «Да ты меня достал в край!». Парни стояли спиной ко мне и ссорились с Владимирским. Я на цыпочках забежала за стойку вахтера и присела на корточки. – Почему вы спрятались? – Арсеньев меня хейтит, постоянно докапывается. Ты ж сама с Анькой Панфиловой видела, как мы зарубились. – Да, мы видели, как Кирилл напал на Наташу Светлову и даже сняли этот инциндент на видео, – ответила Лиза. – Материалы прилагаются к делу. Аня вскочила и отдала флешку судье. – В холле, кроме нападавших, кто-нибудь еще был? – Нет. Но удивиться я не успела, увидела, как Арсеньев размахивает палкой. – Сколько человек было рядом с Арсеньевым? – Еще двое. Я предположила, что это его прихлебалы. – Почему вы так предположили? – Они вместе таскаются везде. Там было темно. Свет горел над столом ночного сторожа, остальное пространство тонуло в полумраке. Еще один фонарь был на лестнице в подвал, Владимирского я видела хорошо. – Да врет она все! – выкрикнула Ленка Князева. – Присяжная, не нарушайте порядок! – тут же вскинулся Юрка. Пока показания Светловой не расходились с той информацией, что уже знала Лиза. Она принесла распечатанную фотографию лестницы в подвал, красный фломастер и положила перед Наташей. – Вы помните, как стояли эти трое? Укажите их позиции. Наташа быстро отметила кружочками места и подписала их. Влада, как секретарь суда, тут же вывела снимок на экран, чтобы все могли увидеть. – Что произошло после этого? – Я увидела, как Арсеньев толкнул Владимирского, услышала звон, будто кто-то провел ножом по металлу, вскрик Пашки и звук падения. – Если было темно, а Арсеньев держал в руках палку, так как вы смогли разглядеть, что обвиняемый толкнул пострадавшего? Может, Кирилл только взмахнул палкой? – Протестую! – тут же вскочил молчавший до этого момента Илья. – Обвинитель подталкивает свидетеля в ложным показаниям. – Протест принят! – стукнул молотком судья. Лиза и сама не поняла, как получилось, что ее последний вопрос не обвинял Кирилла, а защищал его. Зал тоже зашумел. – Че, базаришь? Арс Пашку шлепнул, что ли? – Офигеть, вот это движ! – Не ведитесь на ее байки! – взвизгнула Ленка. – Она вам тут заливает, хайпует просто! Звезду поймала, короче. – Князева! Я прикажу вывести тебя из состава присяжных. – Да пошел ты! С кем останешься тогда? – огрызнулась Ленка, но замолчала. Атмосфера накалялась. Лиза ощущала нарастающее внутри давление, да и зал готов был взорваться шквалом вопросов. – Что вы сделали после этого? – Я испугалась. Закрыла рот руками и спряталась под столом. Слышала только топот ног и стук двери. Потом выглянула из-за стойки, а уже никого не было. Я выскочила и бросилась к лестнице на второй этаж. – Если вы слышали звук падения, почему не проверили, что упало. – Да у меня такая паника началась, что я едва дышала от ужаса. Я спряталась в туалете на втором этаже и сидела в кабинке, пока не начали появляться лицеисты. Лиза невольно сжала лист опросника так, что он смялся, и на миг закрыла глаза. Был свидетель происшествия, который видел ссору, слышал звук падения, но не проверил, что случилось, трясясь за свою шкуру. Такая пустота разлилась в душе, такая тяжесть, что хоть вой. Если бы Наташка проверила, хотя бы одним глазком посмотрела, что случилось, Пашка не впал бы в кому, не потерял бы память. – А вы не захотели вызвать полицию? – Н-нет, – заикаясь, выдавила из себя Наташа и вдруг подняла голову. – Ты вообще, о чем говоришь? Какая полиция? Кто стал бы меня слушать? Я сама узнала о случившемся только после того, как Владимирского нашли под лестницей. И даже не сразу сопоставила все факты, только на второй день поняла, что стала свидетелем нападения на Пашку. Она неожиданно разрыдалась. В зале наступила звенящая тишина. В ее словах была безжалостная правда и логика. Лиза сомневалась, что в такой ситуации сама бы вызвала полицию. Она обвела взглядом зал: вряд ли бы и другие ученики сделали это. Они все промолчали, когда была драка в кабинете естествознания. Как она может судить измученную хейтом и нападками Светлову? – Я понимаю тебя, – тихо сказала Лиза. – Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что Пашка пострадал. Возможно, я могла бы его спасти. Возможно. – Я прилагаю к показаниям Наташи видео со следственного эксперимента, который провела команда обвинения, – Лиза положила под камеру лист обвинительного заключения. – Здесь говорится о звуке, который слышала свидетель. Наш эксперимент доказывает, что Наташа говорит правду. – Ого! Вот это поворотец! – выдохнул кто-то. – Свидетель говорит правду. Она не могла вызвать полицию, потому что боялась обвиняемого. Надеюсь, что все смогут понять ее ситуацию и поверить ее показаниям. У меня все. – Защитник, вы хотите провести перекрестный допрос свидетеля? Илья встал, бросил мимолетный взгляд на Лизу, повернулся к Наташе. – Свидетель, ваши показания – правда? Наташа вперилась в него абсолютно потерянным взглядом. – Что за дичь? – Если вы не понимаете вопроса, я перефразирую: вы действительно даете показания того, что видели, или это плод вашего воображения? Зал загудел, как растревоженный улей. Некоторые лицеисты вскочили с мест. – Чо происходит, алё? – Он че, пургу гонит? Куда он клонит-то? – Клоп, хорош заливать! Чо не ясно? – Я протестую! – вскочила Лиза. – Защитник давит на свидетеля. – Протест подтвержден. – Я еще раз повторю: свидетель, ваши показания правдивы? Наташа глубоко вдохнула и ответила: – Да. Но на сердце Лизы стало отчего-то нехорошо. Оно сжалось и застучало учащенно. Взгляд Светловой бегал, отвечала она неуверенно, с паузами, и казалось, будто она что-то утаивает. – Тогда у меня еще вопрос: вы точно видели, что нападавших было трое. – Д-да! – Но Борис Бубликов утверждает, что находился в это время в другом месте. Кто же был этот третий? – А я почем знаю? – И еще вопрос. Если у обвиняемого в руках, по вашему утверждению, была палка с утолщенным концом то куда она пропала? Полиция такую не нашла. – Откуда я знаю! – взвизгнула Наташа и побагровела. – Вы написали в обвинительном заключении, что палка была похожа на молоток на длинной ручке. Можете узнать его? Влада вывела на экран картинки из интернета. Здесь были слесарные молотки, кувалды, молотки для кровельщиков и автомехаников. – Да не знаю я! – занервничала Наташка. – Может, и не молоток это был вовсе. Просто длинная палка. Я не разглядывала. – Хорошо, а можете назвать примерную длину? – Илья широко развел руки в сторону и начал уменьшать расстояние с каждым словом: – Метр, полметра, двадцать сантиметров? – Да чего вы от меня хотите! – закричала Светлова. – Я не разглядывала. Арс взмахнул этой штуковиной и опустил ее. Все. Я ее мельком и видела. – У меня все. Но я бы хотел еще раз допросить обвиняемого, – сказал Илья и вернулся на место. – Мы возьмем перерыв на полчаса, – объявил Юрка и встал. Все собрались в комнатке за сценой: надо было обсудить шокирующие показания. – Вы думаете о том же, что и я? – наконец спросил Юрка. – Звук перекладины Наташка могла слышать и раньше. – Ты не веришь в ее показания? – взвилась Лиза. – Ну, сама подумай, – задумчиво произнесла Аня. – Ирина Ивановна сказала, что перекладина давно уже сломана. – И что? Я об этом не знала. А вы знали? – Лиза обвела всех пристальным взглядом, убедилась, что все отрицательно покачали головами, и торжественно подняла палец. – Вот видите! – Это ни о чем не говорит, – стоял на своем Илья. И опять Лизе показалось, что он знает что-то такое, чего не знает никто, но почему-то держит информацию при себе. – Я вызвала на допрос Бубликова, – неожиданно сказала Лиза. – Зачем? – удивился Илья. – С ним все ясно, да и ногу сломал, ты же сама его жалела. – Он сам позвонил, сказал, что у него есть, что сказать. Они вернулись в зал заседания, но, как только Кирилл, который тоже уже был в зале, увидел Бублика, прыгающего на костылях, он будто взбесился. – Предатель! – заорал он и бросился на него. – Я убью тебя! Спортсмены успели перехватить его и повалить на пол. Но даже в таком положении Кир бесился, выкрикивал угрозы и ругательства. – Еще раз расскажите нам, где вы провели ту ночь? – начала допрос Лиза, когда все успокоилось. Борька отвечал четко и немногословно. Лиза вывела на экран снимки, подтверждающие его алиби. – Ну погоди, козлина! – взревел Кирилл, дернулся было, но его тут же приземлили обратно на пятую точку. – Что вы можете еще добавить к своим показаниям? – наконец задала Лиза главный вопрос. – Это Кир толкнул Пашку. – Откуда вы знаете, вас же там не было. – А он сам мне рассказал. Лиза на миг опешила, вопросы в голове завертелись юлой, но она лишь выдавила из себя: – Даже так? И что он вам сказал? Она боялась даже дышать. С одной стороны, ей было жалко Арсеньева, попавшего как кур во щи из-за того, что не мог доказать свое алиби. А с другой, она чувствовала, что правда где-то близко, и радовалась, что она вот-вот раскроется. – Он сказал: «Владимирский – кретин, сам нарвался. Подумаешь, свалился с лестницы! Надо было его убить!» – Протестую! – вскочил Илья. – Это не доказано. – Ах ты… Кирилл рванулся к Бубликову, тот схватил костыль, выставил его перед собой и завизжал тоненьким голосом: – Уберите его от меня! Иначе больше ничего не скажу! Кирилла опять повалили на пол, регбисты прижали его крепкими телами. Зрители вскочили, закричали, со всех сторон раздались щелчки камер. – Пустите меня! Пустите! Бублик… ты… дерьмо собачье! Пустите меня! – Тишина в зале! – завопил Юрка. От беспрерывного грохота молоточка у Лиза заложило уши. – Тишина! С трудом, но спортсменам не удалось усадить Арсеньева на стул. На его красное, избитое лицо невозможно было смотреть. Наконец регбисты увели Кирилла за кулисы, но и оттуда были слышны его крики. Борька сидел насупившись. Его пухлые щеки тряслись мелкой дрожью. Лиза сверлила его взглядом, а в душе росло презрение к нему. Сильный, спортивный парень, гроза всех лицеистов, сейчас вел себя как самый настоящий трус и предавал друга, не задумываясь ни на минуту. «Ты бесстрастный обвинитель, – уговаривала она себя мысленно. – Эмоции и личное отношение – непозволительная роскошь!» Она глубоко вздохнула и задала следующий вопрос. – Когда вам об этом сказал Арсеньев? – На второй день после падения Пашки. – Вы были один? – Нет, с Генкой Савельевым. – А когда вы услышали от обвиняемого эти слова, что вы сделали? – Мне нечего было сказать. Я просто посмеялся. – Вы подумали, что это шутка? – Нет. – Получается, что уже какое-то время вы допускали мысль, что это Кирилл напал на Владимирского? – Ну да. Меня же с ними не было, вот я и заподозрил. А потом Кир попросил подтвердить его алиби, сказать, что мы вместе пили в ту ночь. Я и подумал, что у него рыльце в пушку, раз так старается. Да и с Пахой в последнее время они всегда ссорились. Арса разозлила та драка в кабинете естествознания. Очень. Он прямо взбесился. Сказал, что убьет Владимирского. А Пашка будто специально провоцировал его, дразнил. Да ты и сама знаешь.