глава одиннадцатая

В Таронке Рин понравилось. Очень. Наверное тем, что крепость стояла на высоченной скале, отвесно обрезанной со всех сторон. И до едва видневшей внизу речки Тарны было не меньше трехсот метров, если считать от верхушек стен. При этом сама крепость оказалась обширной, хорошо продуманной и настолько надежной, что за прошедшие полтысячелетия ее никто ни разу так и не взял штурмом. Но если честно, то даже не пытались — обрывы и стены, ставшие их продолжением, отпугивали любого желающего еще на подходах.

Но барышню Сорвени, разумеется, привлекало не это, и даже не богатейшая история приграничного укрепления, то и дело пестревшая именами императоров, министров или легендарных преступников, которых сюда иногда ссылали. Нет. Ее привлекало совсем другое. То, что забравшись на «Длинный нос» — самую высокую точку крепостного двора, можно было почувствовать нечто похожее на ощущение полета. Особенно в пасмурный день, когда ветер упорно гнал по небу целые табуны туч.

Да, вот этого девушке сейчас по-настоящему не хватало: полетов, аэродрома, любимого самолетика, подаренного когда-то Эрдари… А вот про самого парня она последнее время думала не слишком часто, и иногда этому даже удивлялась. Правда, редко и недолго.

А еще пару раз вяло удивилась тому, что практически не думает об отце — раньше она себе такого даже представить не могла.

Неужели это из-за чувства вины перед главными в ее жизни мужчинами? Похоже, что так. Но ощущение липкого, острого кома, поселившегося в груди, стало постоянным и уже привычным. Как будто огромный и недобрый еж заменял ей сейчас душу. И лишь здесь, на площадке над крепостью, когда ветер бил в лицо почти как в полете, ее иногда отпускало. Увы, ненадолго.

Н-да… плохую шутку сыграла с ней нетипичная, в общем, доверчивость. Когда она почему-то решила, что человек, увлеченный небом так же, как и она, не может оказаться подлецом. Вот просто не может и все. По определению. Потому что небо заранее вымыло и выдуло из него все нехорошее, что возможно там и было когда-то, а вот теперь уж точно не могло сохраниться.

Но в Олли она, выходит, ошиблась.

Норин, заглядевшись на резвые облака, опять, в который раз прислушалась к себе, и опять же поняла — нет. Не может она злиться на господина Олифауэлла. Хотя и должна, если подумать. Странно, конечно, но уж как есть. Вот не может и все. И мыслями возвращается к нему гораздо чаще, чем стоило бы, делая это так, словно оно стало для нее совершенно естественным. Вернее, как раз неестественным, если подумать. Эх, ей бы поразмышлять над всем этим не спеша и тщательно, вот хотя бы здесь и сейчас — но никак не получается. События закрутились бешеной каруселью, и не то что раздумывать, но даже остановиться и просто вдохнуть не дают.

Вот опять, не успела она сюда подняться, как следом бежит Фэл, чуть придерживая рукой живот. И ведь, похоже, опять что-то случилось, если судить по выражению лица подруги…

— Рин! Там!… Помощь нужна, быстрее!

— Что? Что стряслось? — спрашивала Норин уже на ходу, едва поспевая за шустрой и крайне озабоченной рессой.

— Господин Штанзи… Беда там.

Штанзи Рин знала — пересекались несколько раз. Обстоятельный и неторопливый унтер, на котором как-то сами собой оказались все здешние механизмы — те, что сложнее лопаты, вызывал невольное уважение у любого, кто общался с ним больше четверти часа.

— Да что с ним? Говори же! — насела она на рессу.

— Он сегодня подъемник чинить собирался.

— Знаю, — кивнула девушка не останавливаясь. — Прямо с утра вроде?

— Ну да. Чего-то там разобрал, доской подпер, а она не выдержала и его привалило.

— Адовы демоны! Он все еще там?

— Да. И вытащить его никак не получается.

— Подожди! — вопреки сказанному, Рин лишь наподдала, прибавляя ходу, — А зачем ты оттуда сама бежала? Послать некого? Или доиграться хочешь?

— Некого, — выдохнула ресса, стараясь не сбиться с темпа. — У детей сейчас занятия, а все мужики, что рядом оказались, балку держат. Которой Штанзи придавило. Там совсем все плохо.

— Фэл, ты давай догоняй потихоньку, а я бегом!

Норин припустила к подъемнику не оглядываясь, задрав юбки впереди, но вздымая подолом пыль сзади.

И успела. Едва оказавшись на месте, тут же включилась в общую суету, и что удивительно, сумела заставить себя слушать:

— Нет! Не туда. Наоборот, слева подпихивайте!

— Барышня, шли бы вы… — зло рявкнул на нее какой-то усач, и чуть не сел на задницу, услышав пару пассажей из репертуара генерала Сорвени в исполнении нежной девицы — эффект это лишь удвоило, если не утроило.

— …! Не видишь, так оно лишь заваливается. Слева пихайте! Вот так. А теперь навались. Всеми! Разом. На счет два! И тащите его, тащите же. Нет, балку не бросайте! Держать дальше! Просто помогите кто-нибудь, я одна не смогу. Фэл, сдурела? А ну, пошла отсюда! Не в твоем положении в это лезть. Пошла, сказала! Вытащим, тогда и твоя очередь придет, когда в госпиталь его припрем. Все? Освободили? Тогда взяли и понесли, пока рессе еще есть что спасать. Ты и ты! Оба. Поднимаем, но осторожно. Вот так, да…

А когда Штанзи дотащили до процедурной, так же бескомпромиссно выгнала всех посторонних и закрыла дверь:

— Фаэлин, объясняй, что нужно делать. И как.

— И мне тоже — со второго этажа уже бежала взволнованная бабушка Шарот. — Говори, чем помогать.

Поскольку дверь в процедурную Норин наглухо закрыла и заперла, новый персонаж забрался в нее через окно, пока еще распахнутое:

— Тоже буду помогать! — девчонка лет двенадцати набычилась, исподлобья оглядев всех по очереди и готовая держать оборону до последнего. — Там мой отец!

— Литси? — уточнила что-то сообразившая ресса.

— Да! — вызова в голосе юной барышни лишь прибавилось. — И кроме него у меня никого нету!

— Ясно. — Окинув взглядом свою внезапно сложившуюся хирургическую бригаду, Фэл мысленно похвалила собственную предусмотрительность — процедурная уже давно была подготовлена ко всему, в том числе к подобной операции. И сразу распорядилась:

— Госпожа Шарот, идите сюда, нужно избавить его от одежды. А вы, обе, быстро мойте руки. Щелочь вон там, на умывальнике. Потом поменяемся и начнете готовить эфир, простыни и перевязку, пока мы моемся…

Но прервав себя на полуслове быстро шагнула к застонавшему в беспамятстве унтеру, уложенному на кушетку:

— Потерпи, миленький. Совсем чуток потерпи. Все будет хорошо, просто продержись немного…

За спиной с грохотом опрокинули банку со средством для дезинфекции. Но хоть без всхлипов обошлось, и то хорошо. Не оборачиваясь, ресса предупредила:

— Свалишься в обморок — даже поднимать не стану. Учти.

— Не свалюсь, — упрямо раздалось в ответ.

Когда вояку раздели, что-то расстегнув, что-то просто срезав, и осторожно перетащили на застеленный проглаженным полотном стол, стало понятно, что дело действительно серьезно. Мужику переломало левую руку — в двух местах как минимум; задело левую же сторону груди — на ребрах многочисленные ушибы, а то и перелом-другой, но, самое неприятное, это голова. Что-то, скорее всего балка, упавшая сверху, оглушило его, оставив грандиозную гематому и содрав часть скальпа, отчего кровь до сих пор продолжала капать на белую некогда простынь.

Так что первым делом следовало заняться этим — остановить кровотечение, вернуть кожу на место, зашить и перевязать рану. Все остальное — потом. Хотя руку тоже придется собирать чуть не по кусочкам и хорошо, если ее удастся сохранить…

Через три часа непрерывных усилий стало понятно, что сохранят-таки. Да и с остальным тоже считай обошлось — при таком-то первоначальном диагнозе. Ресса и те, кто ей помогал, справились с задачей прекрасно и все сделали как нужно. Хотя вначале приходилось тратить силы еще и на то, чтобы отгавкиваться от желающих узнать, что там у них происходит и непрерывно ломившихся в двери госпиталя снаружи. Особенно с этим усердствовал почему-то Скирн. Но эту задачу взяла на себя бабушка Шарот и справлялась с ней на раз-два, кажется, даже получая удовольствие от процесса. До тех пор, пока не явился Роши и не разогнал там всех нахрен, запретив мешать медичке и тем, кто с ней. А потом еще и капитан Нокс пришел, установив у входа караул, и стало совсем спокойно.

Но все равно, когда операция закончилась, а пациента, так и не пришедшего в себя, вновь осторожно уложили на перестеленную кушетку, все четыре дамы вымотались словно грузчики в конце смены. Причем больше морально, чем физически.

— Молодец, девочка, справилась, — госпожа Шарот приобняла стоявшую над больным Фаэлин за талию. — Лучше бы не сделала даже твой декан.

— Да, — не стала она спорить, — но ресса Эрселин нам сегодня точно не помешала бы.

— Помешала.

— А?! — встряхнулась, наконец, та.

— Помешала бы, говорю, — ничуть не смутилась бабушка. — Тебе. Чувствовать себя, наконец, настоящим медиком, а не девочкой на подхвате.

— Ну, разве что с этой точки зрения, — устало хмыкнула Фэл.

— Не волнуйся, ты и в самом деле прекрасно сработала. Теперь только ждать.

— Да, — откликнулась ресса чуть бодрее. — Теперь только время…

И вдруг примолкла, глядя на девчонку, совсем недавно делавшую все наравне с остальными: смывавшую кровь и грязь, таскавшую, что велели, ворочавшую куда сказали… Но сейчас, когда все, что можно было сделать — сделали, она пристроилась в кресле возле кровати отца и задремала от навалившейся усталости. Лицо расслабилось, губы, сжатые раньше в упрямую складку, чуть приоткрылись, рыжеватые пушистые пряди выбились из-под тугой косынки и стало понятно, что она действительно совсем ребенок. И… Еще что-то проступило в этом лице, что показалось Фаэлин неожиданно знакомым, но при этом странно неуловимым. Чувствуя себя запутавшейся, девушка хотела было шагнуть ближе и разобраться-таки, но была остановлена:

— Пусть спит, — госпожа Шарот опять положила руку рессе на талию. — Славная девчушка.

— Славная, — охотно подтвердила Фэл, все еще продолжая приглядываться. Но потом тряхнула гудевшей от усталости головой и отвернулась. — Ладно, думаю нам всем стоит отдохнуть. Сейчас позову кого-нибудь, пусть пока присмотрят…

— Я присмотрю, не волнуйся, — бабушка Шарот, как ни странно, действительно выглядела вполне бодро. — И за ним, и за ней тоже. А там кто первый проснется — тот меня потом и сменит.

— Договорились, — ресса не стала спорить и послушно двинулась наверх к спальням, потянув за собой еще и Рин: — Пошли. Действительно, стоит выспаться, самое плохое и для него, и для нас будет ночью.

— Да, конечно, — осторожно высвободила руку Норин. — Но я чуть позже, ладно? Пойду все-таки гляну сначала, что там с подъемником. Заодно и расскажу остальным, как он — тоже ведь волнуются.

Когда Рин добралась до рухнувшего механизма, никого там уже не было. Девушка удивилась, конечно, но все равно полезла его осматривать — как и наметила. Еще и порадовалась, что никто не мешает и под руку не лезет.

Судя по всему, конструкцию эту строили тогда же, когда и саму крепость, вернее, даже раньше. Потому как именно с ее помощью наверх и затаскивали каменные блоки для и самих стен, и для всего остального, что потом строили внутри. И была та конструкция самая что ни на есть средневековая и примитивная — скользящий блок, закрепленный на балке, несколько толстых канатов и система противовесов, с помощью которой на тридцать с лишним метров и поднимали снизу груженую платформу. Зато и ломаться там было нечему, пока к этому простейшему механизму не присобачили паровой двигатель — не так уж и давно, кстати.

Вот как раз эту машину раненый унтер и собирался чинить, когда его привалило — об этом в госпитале вскользь упомянула Литси. А Рин немедленно насторожилась, потому как помнила, господина Штанзи вытаскивали совсем с другого края, оттуда, где ничего кроме балки с блоком не было и быть не могло. И это показалось ей странным.

Нет, с одной стороны, как бы и не удивляло, что деревяшка, прослужившая столько лет, все-таки развалилась, но с другой… Почему именно сейчас? Не когда поднимали груз и это было бы понятно, а когда механизм был полностью остановлен? И что под балкой делал Штанзи? Какого демона он вообще полез туда, где ни единого механизма сроду не было и починки ничего не требовало?

Вот со всеми этими вопросами Рин и хотела разобраться прямо сейчас, пока склонные к порядку вояки здесь еще ничего особо не тронули и не прибрали.

Будку для подъемника, небольшую, но столь же надежную, как и сама крепость, поставили идеально: там, где у скал, на которых стояла Таронка, был небольшой отрицательный уклон. А сама балка, чуть выступавшая за край стены, другим концом как раз и была намертво вмурована в эту стену — в кладку из массивных блоков. И как убедилась сейчас девушка, не пострадала совсем. Судя по состоянию высушенного и выглаженного временем дерева, служить она могла и следующие пять столетий, причем совершенно спокойно. Проблема оказалась именно в месте крепления — камни расшатались и ее просто вывернуло из гнезда, в котором она сидела. Но, опять же, почему сейчас? Когда подъемник не работал?

Увы, но долго размышлять над этими странностями в одиночестве ей не дали. Пробираясь по острому крошеву поближе к проблемному месту, Рин вдруг услышала осторожные шаги и остановилась, дожидаясь, когда гость вынырнет из-за угла полуразрушенной будки.

— Литси? — удивилась она, разглядев, кто явился. — Ты же спала вроде?

— Выспалась, — буркнула девчонка, уже нацепившая привычно-упрямое выражение лица. — Не стоит вам, леди, одной тут разгуливать. Отец вон догулялся…

— Погоди, — Норин замерла на полушаге, сообразив, что ее странные и до сих пор ничем не обоснованные подозрения вдруг начинают обретать почву. — Ты что хочешь сказать?..

— Ничего, кроме того, что сказала. Опасно тут, сами не видите?

— Не вижу. Именно, что не вижу. К тому же второй балки, чтобы свалиться мне на голову, тут нет.

— Зато крыша есть — вон как перекосило. Или, думаете, вашей башке ее не хватит?

— Хватит, — хмыкнула Норин, снова начиная пробираться к цели. — Но чтобы она рухнула, нужно дверную коробку сначала высадить. Полностью.

Девчонка вздохнула и полезла следом:

— Что ж вы, леди, такая упрямая, а? Прямо хуже меня, ей боги.

— Прихвати вон там фонарь, — попросила ее Рин. — А то темнеет уже, сейчас в углу вообще ничего не видно будет.

— Там никогда ничего не видно, — сварливо откликнулись ей в ответ, но просьбу выполнили — проскользнув мимо стойки паровой машины, Литси зацепила с нее керосиновую лампу. — И вообще, чего там смотреть? Что вы там найти собираетесь? Пару крысиных трупов?

— Увидим, — не стала спорить Норин. — Но ты сюда, наверное, все же не лезь, просто передай фонарь, дальше я сама…

Договорить девушка не успела — за углом покосившегося здания снова раздались шаги — как раз со стороны державшей крышу дверной коробки. И теперь уже тяжелые, явно мужские. Но там же они и замерли — новый визитер не спешил показываться на глаза.

— Эй, кто там? — спокойно окликнула его несколько озадаченная Рин. — Мы здесь, идите сюда.

Вот тут-то и началось демоны знают что!

Сначала в их сторону дунул порыв ветра, выметнувший из-за угла край добротного унтер-офицерского плаща. Тут же, округлив глаза и не разбирая дороги, к девушке рванула Литси, буквально впечатав Норин в угол весом своего худенького тела. Вовремя, потому как дверной косяк все-таки вышибли, и уж точно это сделал не сквозняк. Крыша с натужным скрипом начала было заваливаться, но девчонка, ощупью найдя руку Рин, уже тянула ее куда-то совсем в темноту, не обращая внимания на острые, царапающие даже сквозь платье каменные выступы.

Секунду спустя за спиной раздался грохот не только рухнувшей кровли, но и, похоже, оставшейся части постройки. Дышать стало трудно из-за поднявшейся в воздух каменной пыли, но вдруг это взметнувшееся облако словно отрезало.

— …! — во внезапно навалившейся темноте и тишине выдохнула ошалевшая Норин и тут же закашлялась. — Каг-х-х… Какого демона?! Что это было?