глава двадцать четвертая

Третий. Пепел вздохнул и отставил прямо на пол очередной бокал из-под чего-то совсем безалкогольного и вкусного. И явно из местного репертуара: в империи такого не делали. Большой бокал, надо сказать, круглый и пузатый, и если так дальше пойдет, то скоро он тут будет заниматься лишь одним — сортиры разыскивать на предмет долгого там зависания. А папенька, между прочим, велел быть наготове и под рукой, но не сильно при этом отсвечивая. Потому сразу после появления на этом рауте и невнятного представления его Ретеном как «одного из моих сотрудников», Дари и спрятался за фикус. Причем буквально — глубокое кресло, что он оккупировал, скрывалось в тихом углу за огромной кадкой с каким-то давно уже переросшим все приличия комнатным растением. Прекрасное место для засады. Лучше просто не придумаешь.

С Вороном парень сейчас не просто не общался, но даже смотреть в его сторону старался как можно реже. А все внимание сосредоточил на обстановке, блиставшей вычурной роскошью и удивительно неэффектной публикой — специфика мероприятия, как-никак. Раут, устроенный по случаю именин супруги здешнего монарха, собрал сегодня самый цвет политической верхушки Сиенуры, так или иначе связанной с внешней политикой этого государства. То есть прежде всего дипломатов и спецслужбы. Собрал всех разом и в одном месте, что и вправду оказалось очень и очень удачным для них с Ретеном.

Опять пройдясь взглядом по особнячку, специально приспособленному для того, чтобы в неформальной обстановке принимать послов, чиновничьи делегации, высокопоставленных иностранцев и прочий люд того же рода, Пепел в который раз проникся. Роскошно, да. Перед гостями не зазорно и за державу не стыдно. Короче, умеют соседи пыль в глаза пустить, в этом они точно специалисты высочайшего уровня. Вздохнув, он поманил официанта с подносом, выбрав себе новый бокал, уже четвертый по счету — терять ему, считай, нечего… Но папеньке, демоны его дери, все-таки легче, тот хоть делом занят…

Дари ошибался, легче Ворону не было — деятельность глава имперской тайной канцелярии развил крайне бурную, плавно перетекая от одной группки гостей и хозяев к другой и планомерно отщипывая от них по кусочку. В смысле по персонажу, который на данный момент был ему нужен. И уже заканчивал отыгрывать обязательную программу — то, ради чего сюда якобы и явился. Пообщался кое с кем из высокопоставленных местных чинов на тему событий в Сонресорме и каждому из них толсто намекнул, что ситуация в этой северной провинции полностью под контролем империи. И никакой рыбки из нее выловить не удастся. Потому что никакой мутной водички там нет — все кристально прозрачно. Теперь те, кому нужно — поймут. А те, от кого зависит принятие решений — отступятся. Потому что при таком раскладе лезть в заведомо проигранный конфликт дураков нет.

Так что да, с этим можно считать все, Сонресорм из-под удара он пока вывел. А теперь прицеливался, как лучше подойти к выполнению главной на сегодня задачи — раз и навсегда вывести из-под удара Эрдари Равеслаута.

Глядя на двух своих сиенурских «коллег» — глав разведки и контрразведки, ресс пытался угадать: на кого Фирмиллит ставил как на союзника, а кого пытался обыграть, чтобы потом подставить и влезть в его кресло? Причем угадать с первого же раза — права на ошибку у него сейчас не было.

Итак. Сам он кого в такой ситуации предпочел бы видеть в качестве тайного покровителя, а кого в качестве будущего врага? И вдруг понял — как в голове щелкнуло. Да никого он не хочет во враги! Тем более что и необходимости в этом нет. Пока что в роли тайных союзников можно разыгрывать их обоих, ведь отношения между ведомствами больше напоминают вечную грызню псов за кость, а их главы вообще не общаются между собой без крайней необходимости. Риска никакого! Встретиться и сговориться за спиной Фирмиллита для двух конкурирующих сиенурских разведок без шансов. А, значит, и разыгрывать обе эти карты нужно одинаково.

Приняв решение, Ретен первым делом двинулся в сторону главы внешней разведки, сьера Иссаливанти — именно этот достойный господин весьма кстати обнаружился возле подноса с бокалами освежающего. Раз так — с него и начнем.

— Доброго вечера, сьер.

— Доброго, ресс, — вопреки сказанному, невнятный, словно какой-то припыленный господин, на котором даже новый черный сюртук выглядел облинявшим, сверкнул глазами очень недобро. И тут же, сходу, съязвил: — Не иначе как о чем-то попросить собираетесь, раз такой вежливый?

— Напротив, — отзеркалил это ехидство Ретен. — Хочу сделать вам подарок.

— Подарок? — взглянул поверх бокала сиенурец. — От вас? Мне уже страшно.

— Лучше бы вы начали бояться за свою репутацию.

— А вам какой профит в моей репутации? — выразительно приподнял тот брови. — Если не секрет, конечно.

— Да привык я к вам, — развел руками ресс. — Вот не поверите, но менять вашу известную мне вдоль и поперек персону на какую-нибудь темную лошадку нет ни малейшего желания.

— Ну… В такую ностальгию с вашей стороны я готов поверить, — уже внимательнее посмотрел на Ретенауи собеседник. — И?

— Знакомо ли вам имя господина Краспа?

— Знакомо.

По тому, насколько быстро сьер закрылся и ушел в глухую оборону, Ретен понял, что попал. Удар угодил куда нужно и в кого нужно.

— Насколько хорошо знакомо?

— Достаточно.

— То есть вам и в самом деле обещали, что его методику по созданию изменённых, причем измененных новых, идеально послушных, уже практически восстановили?

— Я прямо-таки предвкушаю, — прищурился тот в ответ, — как вы назовете мне еще одно имя.

— Назову. Равеслаут. Его вы хотели услышать?

— Не ожидал. Честно. — Сьер Иссаливанти одарил Ретена еще одним долгим взглядом, поставил бокал на столик и приглашающе махнул в сторону ближайшего свободного дивана:

— А не перейти ли нам туда, а?

— Почему нет? — пожал плечами ресс. — Не самое плохое место беседовать о репутации.

— Только, Ретенауи, — хмыкнул по дороге к укромно стоящей мебели глава сиенурской разведки. — Для начала хотелось бы уточнить, мы о чьей репутации станем сейчас беседовать? Моей? Или все-таки вашей?

— Вашей, — тоже усмехнулся тот в ответ. — Сейчас злые люди подбираются именно к ней. Пытаясь втянуть вас в заведомо провальный проект.

— Провальный?

— Да. Потому что все записи по методике Краспа уничтожены. Полностью и безвозвратно. А без этого о каких измененных можно говорить?

— По моим сведениям одна копия все же осталась. Своеобразная, правда… Но есть основания верить, что достаточно полная. Мне предоставили доказательства, что все, прочитанное этим… лордом воссоздается весьма точно.

— Нет, не осталась. И не могла остаться.

— Это ваши догадки? Или фантазии?

— Я не догадываюсь и не фантазирую. Я знаю! Потому что был там лично. За одну ночь мы с лордом Равеслаутом, имя которого вы совсем не ожидали от меня услышать, успели навестить виллу Адарни, лабораторию Краспа, контору поверенных Ставена да еще и заглянуть к Его Императорскому Величеству, последнее, правда, уже под утро. Всерьез полагаете, что у него при этом было время на чтение?

— Госпиталь забыли. У меня есть сведения, что ваша жена тогда была ранена.

— Никогда не сомневался в широте ваших знаний.

— Но ведь архивы оказались в вашем распоряжение гораздо раньше. Кто знает, что вы там успели изучить до той ночи?

— Архивы! Варановы архивы. Но не документы Краспа! Не его бумаги.

— Демоны!

— Поняли, да? Это было просто невозможно. Если у вас столь информированные источники, уточните время, когда записи из лаборатории попали в контору поверенных и время, когда начался пожар. Сами поймете, что это невозможно. Физически. Той пары десятков минут, что у нас были, не хватило бы ни на чтение, ни, тем более, на изучение. Не говорю уж про то, что нас к тем бумагам и на выстрел не подпустили.

— Но Фирмиллит…

— Фирмиллит, да. Разумеется. Который уже третий или четвертый год метит на ваше место. И ждет лишь, когда вы облажаетесь. Кстати, еще один ваш «старый друг», глава контрразведки, не проявлял ли, случайно, интереса к тем идеям? Так, чтобы вы невзначай об этом узнали?

Иссаливанти промолчал, но это молчание сказало Ретену гораздо больше, чем признание. В точку! Он опять угадал.

— И потому возвращаемся к тому, с чего я начал. Люди, которые вас не слишком любят, объединились и замазали ваше имя в безнадежном проекте. Изначально безнадежном. Догадайтесь сами, зачем.

Сьер вдруг встрепенулся, словно стряхивая с себя чары Ворона, и прищурился:

— Сдается, ресс, вы пытаетесь делать хорошее лицо при плохой игре. Вот ведь какое совпадение — меня как раз сегодня уверили, причем отнюдь не голословно, что сведения, которыми располагает некий лорд Равеслаут очень скоро перестанут быть… лишь его сведениями. Потому что он уже попал в нужные руки. Не это ли является причиной вашей несколько странной суеты тут?

— Нет, это не причина моей суеты, как вы выразились. Наоборот, это доказательство того, о чем я вам сейчас сказал — вас водят за нос. Никаких сведений от Равеслаута у Фирмиллита нет и быть и не может. Как и самого Равеслаута. Это наглая ложь и блеф. Пойдемте!

Убежище под фикусом тайной для Ворона не было, поэтому нашли они Пепла быстро:

— Эрдари, — кивнул Ретенауи тут же вскочившему парню. — Разреши представить тебе нашего… коллегу, главу департамента сиенурской внешней разведки сьерра Иссаливанти.

— Польщен и рад знакомству, — отвесил тот безупречно выверенный поклон.

После чего Ворон развернулся к сиенурцу, судя по выражению лица уже начавшему прозревать всю глубину случившейся… неожиданности. Осталось лишь точку поставить:

— Сьер, разрешите представить вам лорда Равеслаута, четвертого ресса Ретенауи.

Охреневший мужик прошелся взглядом по прическе Дари, пересчитал косы, мысленно «сличил» его физиономию с фотографиями, наверняка не раз уже виденными и, спешно извинившись, рванул к выходу. По пути кидая убийственные взгляды в сторону нарисовавшегося возле противоположных дверей главы контрразведки.

Пепел проводил Иссаливанти почти сочувственным взглядом и поинтересовался у папеньки:

— А теперь повторим, да?

— Запросто, — откликнулся Ретен. — На ловца, как говорится… Видишь вон того господина в костюме цвета подгнившего баклажана?

— Похожего на ошпаренного борова?

— Дари, — поморщился тот, — учись уже придерживать язык. Да, это он.

— Ну так пошли знакомиться. А выучусь я чуть позже, ладно?

Второе официальное знакомство на этом рауте для Пепла тоже прошло как по маслу:

— Сьер Багнисурри, — Ворон был сегодня сама любезность, если, конечно, судить исключительно по тону. — Разрешите представить вам одного моего сотрудника. Очень многообещающий молодой человек, знаете ли. Очень!

— Ну представляйте, — поморщился краснолицый и одышливый глава сиенурской контрразведки, явно не сильно обрадованный этой перспективой. — Может, тогда пойму, зачем вам оно нужно?

— Поймете. Не сомневаюсь. Только нужно это на самом деле вам, а не мне. Итак, Эрдари, разреши познакомить тебя с господином Багнесурри, нашим сиенурским коллегой. Ну… в какой-то мере коллегой.

— В гораздо большей наоборот, — снова не счел нужным сдерживаться тот.

— Это детали, — отмахнулся Ретен. — А вам, сьер, разрешите представить лорда Равеслаута, четвертого ресса Ретенауи.

Сиенурец, наконец, дал себе труд пристально вглядеться в парня:

— Того самого?

— Какого самого? — приподнял бровь ресс и, уловив скрытое замешательство собеседника, добавил: — Не того ли, что, как вас уверяли, сейчас вовсю делится некими тайными знаниями, почерпнутыми у некоего господина Краспа? И, вероятно, уже не вполне вменяем?

А поскольку собеседник все еще не мог сообразить, чем отбивать такой удар, продолжил:

— Эрдари, погуляй немного, ладно? Нам с господином Багнисурри есть о чем поговорить. Сдается, он теперь догадался, что для него эта беседа будет много полезнее, чем для меня. Не так ли?

Контрразведчик кинул последний пронзительный взгляд на Пепла и развернулся к рессу уже с несколько другим выражением лица:

— Идемте. Вон туда.

Ворон едва удержал усмешку, потому как диванчик, предложенный для общения «контрразведкой» оказался ровно тем же самым, что несколько раньше приглянулся «разведке». А еще он решил считать это хорошим знаком и едва умостившись на привычном месте, перешел прямо к сути:

— Вы уже поняли, что сьер Фирмиллит большой любитель выдавать желаемое за действительное, да? Так вот, могу вас уверить, рассчитывая на некие знания, которыми якобы располагает лорд Равеслаут, он делает ровно то же самое — выдает желаемое за действительное.

— А вы? Уверены, что он ими не располагает?

— Конечно. Больше того, я уверен, что даже Красп ничем подобным никогда не располагал. И совершенно непонятно, откуда такие идеи у вашего друга.

— Данные о нашей дружбе у вас тоже несколько… непроверенные.

— Теперь не сомневаюсь, — очень серьезно кивнул Ретен. — Друзей обычно так не подставляют. И с возможными союзниками подобного тоже не делают. Так что да, вполне вероятно я ошибаюсь, и другом сьер Фирмиллит является вовсе не вам, а, скажем, сьеру Иссаливанти. Тогда многое в плане его мотивов стало бы понятнее, не находите?

— Это если принять версию, о том, что предложенное им невозможно. Вашу, заметим, версию. На которой вы что-то слишком напористо настаиваете.

— Давайте, наконец, назовем вещи своими именами? — поморщился Ретен. — Сдается, ничего лишнего нам это уже не откроет, а разговор здорово упростит.

— Хорошо, — подумав, кивнул сиенурец. — Так вы настаиваете, что полностью контролируемых измененных создать невозможно? И у вас есть тому доказательства?

— Как думаете, сьер, если бы подобная методика и в самом деле существовала… В реальности, я имею ввиду, а не только в мечтах вашего э-э… не совсем друга… Так вот, неужели мы сами удержались бы и не наделали по ней подобных тварей? Хочу вас уверить — не удержались. В Реске нашлись бы желающие, которых не остановило ничего. Тем более что и с технологией, созданной, заметьте, в империи, и с э-э… ресурсами для нее, проблем у нас нету. В отличие от вас.

— Но…

— Нет! Вот просто нет и все. Не знаю, на каком этапе у вас произошел сбой, и очень желаемое Фирмиллит стал выдавать за действительное. Вам самим разобраться с этим будет проще, стоит лишь захотеть. Но могу предположить, что случилось оно, когда сей достойный господин решил подсидеть лично вас. И когда ему для этого понадобилась помощь сьера Иссаливанти. А? Как думаете?

Дальше разговор пошел по уже накатанной колее, практически слово в слово повторяя давешний диалог с главой разведки. И спустя пять минут Ворон, сдерживая торжествующую усмешку, провожал взглядом еще одного «коллегу», спешно покидающего раут.

Но дойти до выхода тот так и не успел — уже в дверях был перехвачен неким малозаметным господином с очень взволнованными жестами.

— Как думаешь, что там такое? — немедленно нарисовался рядом жующий что-то Пепел. — Надеюсь, ему не сообщают прям сейчас, что Иссаливанти жаждет с ним пообщаться? А то ты так роскошно насовал палки в колеса их возможной дружбе и любви, что я думал, там этой древесины теперь на полгода хватит…

— Пойдем, — прервал его Ретен и зашагал в сторону заметно помрачневшего и напрягшегося Багнисурри. — Воспользуемся тем, что этот господин имеет основания считать себя нашим должником.

— Собираешься проверить, насколько глубоко он в эти долги влез? И чуток развести на информацию? — догоняя ресса, Пепел с сожалением отставил на столик тарелку с чем-то непонятным, но воздушным и пахнущим необыкновенно аппетитно.

— Именно, — прибавил тот ходу, стараясь перехватить «коллегу», пока он не ушел.

— Сьер, — начал было Ретен, оказавшись рядом, но продолжить ему не дали.

— Вот ведь какое совпадение, Ретенауи, — господин от контрразведки задумчиво тронул свой натертый галстуком и оттого покрасневший подбородок. — Фирмиллита убили. Представляете? И я бы даже предположил ваше участие в его судьбе, не будь там все очень прозрачно. Хотя у меня все-таки попросили сейчас пару человек — чтобы заглянули к нему на виллу и место происшествия внимательно осмотрели.

— Могу я узнать подробности?

— Подробности? Нет, конечно. Но кое-что я вам все-таки скажу… Не обольщайтесь сильно, оно все равно окажется во всех газетах, но, правда, уже завтра… — Багнисурри на секунду задумался и решился: — Меньше часа назад его заколола ножом любовница. В присутствии минимум двух свидетелей. Это не считая слуг.