глава двадцать пятая

К полуночи в госпитале все более-менее успокоилось. Тело Скирна осторожно вынесли; Рин, наплакавшись, позволила отвести себя наверх, в комнату, куда вместе с ней ушла и Фэл — и с рессой, и с ребенком все действительно обошлось; Красавчик, послонявшийся под их дверью, в итоге был изгнан и ушел выяснять, что там с нижним входом в потерны… И даже генерал, порвав пополам злополучную фотографию, успокоился. Теперь он сидел на свободной кровати и периодически бросал взгляды в сторону тумбочки, где лежали брошенные обрывки. Сверху — как раз та половина, что с неодетой дамой. И, судя по выражению лица Сорвени, работой своего будущего зятя он начал потихоньку проникаться. Еще чуток — вообще завидовать начнет.

Но лучше всех чувствовала себя госпожа Шарот. Раздобыв где-то другой ножик, она как ни в чем не бывало дорезала грушевый пирог и теперь раскладывала его по тарелочкам. С явным намерением попотчевать им оставшихся в госпитальной палате. Включая генерала, переставшую, наконец, тихо лить слезы Лаис и господина Штанзи, отца Литси, который, по сути, только один и должен был тут сейчас находиться.

— Берите, генерал, — протянула она ему лучший кусочек. — И вкусно, и нервы успокоить помогает.

— Н-нет, спасибо, — Сорвени покосился на вилочку в десерте и отказался. — С моими нервами все в порядке.

— Как хотите, — пожала она плечами и понесла угощение раненному:

— Господин Штанзи?

— Я тоже, пожалуй, откажусь.

— Может, уже расходится будем? — Лаис, понимая, что следующей жертвой тарелочки с пирогом станет она сама, задумала решить вопрос кардинально. — Раз уж тут все прояснилось?

— Разумеется, — не стала спорить бабушка, расшифровавшая все правильно и сама приступившая к десерту. — Как только проясним действительно все.

И поскольку смотрела она при этом на раненного, тот начал ерзать:

— Думаете, еще что-то неясно?

— Ясно. Почти. А будет совсем, если вы, господин Штанзи расскажете, как умудрились заделать ребенка рессе.

— …! — первым с комментарием успел генерал, у которого такие штуки, похоже, всегда были наготове — прям на кончике языка. — Простите, дамы. Но какого?..

— Вот этого, — показала бабушка на входившую в дверь Литси, за спиной которой маячил провожавший ее Роши. — Какого ж еще?

В целом сцена вышла весьма эффектная, оценили все.

— Я не совсем это имел ввиду, — прищурился Сорвени, рассматривая девчонку.

— Мы поняли, — кивнула бабушка. — Но вопрос оказался весьма к месту. И даже точен.

Поймав на себе несколько пересекающихся взглядов, Литси сделала вполне очевидный вывод и посмотрела на отца:

— Про меня спрашивают? Ну так отвечай, чего уж.

— Правду?

— Правду, — девчонка пожала плечами. — У них тут ищейка, Штанзи, что мы теперь скроем?

— А тебе, вообще-то, спать пора, — попытался увильнуть от неприятного разговора раненный.

— Так и есть, — поддержала его Лаис.

— Конечно. Но тогда и вам с расспросами погодить придется. За спиной обсуждать себя я не дам. Так как? Я иду спать и ждем до завтра?

— Штанзи? — вдруг прервала ее бабушка Шарот. — Выходит, он тебе не отец?

— Так вы ничего не знали? — нехорошо глянула она. — Просто поймали, да? Как дурачков?

— Знали, — под шумок в палату со стороны лестницы шагнула Фэл. — Я почти сразу поняла, кто ты.

— Погоди чуток! — прервала ее Литси и ткнула пальцем в потолок. — Расскажи сначала, что там с ней? Ты ведь оттуда, да?

— Да, если ты про Рин, — и, глянув на мнущегося у порога Красавчика, уточнила: — Он тебе все рассказал? Что здесь случилось?

— Ей попробуй не расскажи, — преувеличенно сердито отмахнулся тот. — Вцепилась, как пиявка.

— Угу, — кивнула медичка, ни капли не сомневаясь. — А еще и не соврешь.

— И это знаешь? — прищурилась на рессу та.

— Знаю.

— Ладно. Расскажем все про меня. Но сначала про клушу эту расскажи. Живая она там?

— Не ругайся! — откликнулись сразу в несколько голосов.

— Это понятно, — оценила она такое единодушие. — Говорить-то будешь?

— Все нормально с ней, — не стала тянуть Фэл, по напряженным взглядам сообразив, что интересует вопрос всех. — Спит уже.

— Поговорили? — уточнила госпожа Шарот.

— Да.

— О мальчике?

— А вы как догадались? — вскинула глаза ресса.

— Догадалась вот. Так о нем?

— Да. Ее словно прорвало, только о Пепле и говорила. Считай разом вывалила все, что не успела рассказать с приезда сюда, когда про него вообще не вспоминала.

— Плохое или хорошее? — уточнила пожилая леди.

— Разное. Вперемешку. То смеялась, то плакала.

— А вот это уже нехорошо, когда так качает…

— Госпожа Шарот, — остро глянула на нее ресса. — А вы ведь неплохо понимаете в вопросе. Специально разбирались?

— Разбиралась, да. Когда Шоргуа у меня мужа убили.

— Простите.

— Не за что извиняться. Рада, что хоть кому-то мои запоздалые знания помогут. Сейчас соображу, с чего начать…

Соображала бабушка пару минут, в полнейший, практически благоговейной тишине, а потом начала:

— Значит, так… Если коротко и не углубляясь в детали, то, похоже, господин Олифауэлл никогда не был особо силен. Зато натаскали его очень хорошо. Очень. Причем с упором на один определенный прием. Вот потому он к нему и второе воздействие привязал — по привычке работал.

— То есть прежде всего моя дочь должна была стать убийцей?

— Да. Убить вас. Именно этому Олли и научили. С его невеликой силой вывязать подобное кружево и закрепить на спусковой крючок можно было лишь путем долгих упражнений. И после тесного контакта — девочка должна была утратить бдительность и подпустить его к себе. У нее сильная воля. Сломать такую нахрапом не всякий Шоргуа сможет.

— Так, выходит, она действительно в него влюбилась? — Фэл смотрела очень пристально. — Раз позволила?

— Не обязательно прям до такой степени. Достаточно просто довериться. А вот он… У него, похоже, с чувствами получилось серьезно, раз наплевав на основную цель, он занялся решением личных вопросов — накрутил на то кружево еще и свое. Заставившее девочку думать и помнить лишь о нем. Потому вместе оно не слишком стабильным и вышло. Как только Рин зацепила краешек и потянула — расплелось все. Да, девочка сильная. Но все-таки недостаточно, чтобы снять сразу два плетения. Не ресса она. И даже не полукровка. Ей сейчас именно оттого и плохо.

— Но смысл? — поморщился генерал, не любивший что-то не понимать. — Зачем вешать второе плетение, если после первого она должна была… погибнуть? Верность на том свете что ли?

— Может, и не должна, — бабушка задумчиво глянула поверх блюдечка. — Даже скорее всего не должна. Это запасной вариант. На совсем уж крайний случай, если не сработает план с дискредитацией и отстранением вас от командования. Основной как раз тот — и надежнее, и тише. Без лишних скандалов, привлекающих внимание широкой публики.

— Но откуда тогда этот крючок, в смысле, эту команду мог знать унтер из приграничной крепости?

— А вот это уже вопрос…

— Не такой уж и сложный, — включилась в беседу Лаис. — Тот загадочный гость, с которым Скири говорил возле нижнего входа. А? Который появился сразу, как над крепостью завис штабной дирижабль с вымпелом генерала.

— Что ж, будем ловить, — кивнул Сорвени, признавая ее правоту. — Завтра. Идея, похоже, здравая. А пока давайте с девчонкой все проясним.

И развернулся прямо к Литси:

— Даже не надейся, что мы отвлечемся и про тебя забудем. Ясно?

Сначала господин Штанзи пытался тянуть время неловко поправляя подушку, потом все же бестолково возиться перестал и позволил сделать это Фэл. А заодно и накрыть себя одеялом поплотней. Откинулся на изголовье, давая лампе возле кровати осветить уже заросший пегой щетиной подбородок, густую седину в коротком ежике волос, застарелый шрам на лежащей поверх одеяла руке, повязку на второй… Но потом вздохнул и заговорил. Наконец.

Рассказывал он не очень складно, и оттого не очень быстро, но перебивать его, а тем более подгонять никто не рисковал. Даже Литси сидела тихая и отстраненная, как будто не о ней говорили. Слишком мрачная выходила история. И слишком страшно было, что она оборвется, не закончившись.

В молодости господин Штанзи был недурен собой, рукаст и поэтому смог взять за себя девушку, к которой по-настоящему лежала душа. Хорошую девушку. Очень. И даже кое-какие его нелады с законом этому не помешали. Нет, не подумайте, ничего серьезного, так контрабанда немного… Не важно, в общем. А то, что зазноба его сиенурка была… Ну так какая разница? В приграничье, где они жили, такое сплошь и рядом случалось.

Но потом вышло так, что жена получила небольшое наследство в Насагонте и, поразмыслив немного, они все же переехали в столицу. Там стало сложнее. Но не для нее, понятно, а для него. И все равно, смогли справиться. И даже устроились в итоге неплохо. Реаста, жена — прислугой в богатый дом, а он там же, при большом парке, оказался помощником «за все-про-все». Рукастый он был… Говорил уже, да? Ну ладно.

Так вот поначалу оно неплохо было — и домик бывшего садовника им выделили, чтоб как семейный вроде — свой, отдельный… и работа нетрудная… Но дальше… Реа все чаще мрачной приходить стала после той работы. Не уставшая, нет. Именно мрачная. Аж сама не своя. Но молчала. Долго.

А потом… Потом прорвало ее. Рассказала. Когда чужого дитенка принесла.

Нет, он и раньше ту девушку видел. Девчонка почти, но уже брюхатая. Издали, правда, видел, не было желания в хозяйские-то секреты лезть. Кто ж его знает, что там за история случилась, что ее теперь прятать да покрывать нужно? А то, что прячут — факт. Это даже не домашней прислуге, не ближней, понятно было.

В общем, девчонка та не совсем девчонкой оказалась. Ну, в смысле, не обычной, а рессой. Они, говорят, все долго молоденькими выглядят… Но эта действительно молоденькой и была. Чуть постарше, чем Литси сейчас. И обрюхатили ее силой. Темная история, но подробностей он не знает. Да и не хотел бы. И того что узнал, с лихвой хватило… Боги сохрани от остального…

Реа… ну, жена его… А? Поняли уже? Ну ладно. В общем, она в тот день по их домику металась, вещи какие-то собирала — какие попало, скорей, а не какие нужно… Еще и говорить при этом пыталась, и плакала, и торопилась… Вот тогда-то она ему про рессу и рассказала. И про то, как ее рожать заставили. А еще про то, что померла она родами. Только что. Вот прям сейчас. И дитенок тоже вроде помер. Еще раньше даже. Так подумали. Но, как оказалось — не совсем. Помер, в смысле, не совсем. Когда Реа завернула его и вынести хотела, шерохнулся он. И задышал. А Реа, ну жена его, не сказала, что жив… Унесла и все.

Почему не сказала? Да кто ж теперь узнает? Пожалела, наверное. И рессу ту мертвую пожалела, и ребеночка ее. Ведь и для него вроде ту же участь готовили. Для нее, верней. Для девочки. Дитенок тот девочкой был. Говорил уже? Нет? Ну вот, значит, сейчас сказал. В общем, решила, что раз сочли мертвой — оно к лучшему. Чем потом как над матерью измываться будут. И еще… У Реа детей не было. Не случилось, боги не дали… Так она сама ее потом растить собралась. Как свою. Говорила, наша теперь будет. А пока…

В общем, собрала она этого младенчика как вышло, сунула мужу в руки и велела быстро убираться. К родне ее дальней, на окраину города. И там ждать. Завтра, мол, сама туда придет и они вместе уедут. Придумает чего, чтоб уволиться… Ну, случилось, мол, неожиданное. Деньги, что им за работу должны, заберет… Вещи опять же какие… И придет. А ему ждать нужно. И ребенка никому чужому не показывать.

Нет, он не совсем дурной, конечно. И если бы задумался, никогда этого делать не стал… Но Реа… На нее тогда словно нашло что-то… Ну и он завелся. Подхватил тот кулек и вправду ушел. Ждать.

— Не дождался? — нарушить длинную паузу решилась госпожа Шарот.

— Нет.

— Да и не мог, — согласилась та.

— Не мог. Это я и сам понял. И даже быстро. По пути еще, до родни той так и не дошел. Тела то хватятся. Не могут не хватиться. В общем, вернулся я. Только ребенка все же обратно не понес. Тоже, наверное, пожалел. Наверное… Нет, не помню. В общем, там недалеко бабка жила. Из наших, из приграничья. У нее козье молоко и сыр в дом иногда покупали… Дохрена в доме народу вечно крутилось — дети, внуки… Ну, я кулек там и оставил. Сказал — моя. От полюбовницы. Померла, мол, та. И денег выгреб, чтоб присмотрела и лишнего не болтала. И чтоб как ихнюю приняла. А сам вернулся.

— И? — теперь паузу, еще более длинную, нарушил генерал.

— Убили мою Реа. Быстро и тихо. Вроде как упала и об угол головой. Были у них в охране двое… Как раз по таким делам.

— А ты?

— А мне повезло. Наверное.

— Не заметили, что ты уходил?

— Не заметили. У нас там рядом с домиком своя калитка была… Не калитка даже, дыра скорее… А я… В общем, умею ходить так, что б и не видели, и не слышали. Был опыт. Говорил уже, да? Не важно, короче.

— Отомстил? — госпожа Шарот не спросила даже, а… Так. Подробностями поинтересовалась.

— На другой день оба их охранничка крысиным ядом траванулись. Случайно.

— Ага, — одобрила бабушка. — А потом?

— Потом? Ну… Сначала после похорон я просто ушел. В смысле, уволился. Все честь по чести: деньги заработанные забрал — и свои, и жены тоже. Из города уехал даже… А после к той бабке за девчонкой все-таки вернулся.

— Почему? — на этот раз любопытство проявила Лаис.

— Не знаю. Но Реа сказала «наша». Так тому и быть, значит. Все равно больше ничего от нее у меня нет.

— Трудно было? Одному? С ребенком?

— Вдовец. С дочкой. Не сказать чтоб прям сильно трудно. Многие сочувствовали. И переезжали мы часто — чудилось, что не оставили нас в покое. Ищут. Из Сиенуры уехал. Имя дважды сменил. И ей тоже. Она у меня поначалу Реа была, в честь моей… Не важно… Ну, а потом сюда прибился.

— Мне здесь нормально, — неожиданно вмешалась Литси.

— А раньше? — насторожилась Фэл. — Ненормально было?

— Не любили ее, — кивнул Штанзи. — Резкая очень. Взрослые и то не всегда такие.

— А здесь?

— Здесь приняли., - пожал здоровым плечом раненный. — Почему-то мальчишкам местным ко двору пришлась.

— Знаю почему, — хмыкнула Лаис. — Есть тут у них один. Ищейкой будет, наверняка. И уровень, прям, хороший. Он, видно, и почуял, что не просто резкость это, а… натура.

— Да, — подтвердила девчонка. — Стави. Эстави, то есть. Он сначала заступился.

И вдруг остро глянула на всех по очереди:

— А теперь? Что с нами будет?

— Подумаем, — пожала плечами Лаис. — Но ресса Фаэлин свою племянницу в обиду точно не даст. Не дашь же? А?

— Не дам, — согласилась та.

— Племянница? — не поняла девчонка.

— Троюродная, наверное. Но неважно. Мы, Фаоны, все семья.

— Уже Ретенауи, — напомнил Роши.

— А Ретенауи тем более, — кивнула Лаис. — В общем, теперь точно все нормально будет.