глава восемнадцатая

Пепел выскочил на улицу и с удовольствием потянул носом ночной воздух. Немного затхлый из-за близости сточных канав, немного вкусный из-за все еще работающих неподалеку ресторанчиков и очень-очень опасный из-за навалившейся темноты, лишь изредка прореженной газовыми фонарями. Праут. Боги любили этот город, Дари был в этом уверен. И днем, и ночью. Но ночью его любил еще и он. Любил и прекрасно знал. В том числе и где в нем можно хорошо поесть, причем независимо от времени суток.

Насвистывая он двинул в сторону рынка, но очень быстро притих — привычка брала свое. Все-таки лучше всего на улицах Праута ночью чувствовали себя тени — тихие и неприметные. И Пепел стал одной из них, растворившись в остальных и слившись с ними. Увы, но идиллия единения с ночным городом была прервана грубо и, можно сказать, жестоко.

— Пепел, какая встреча! Куда ж ты так хорошо запропастился, что мы тебя второй день найти не можем?

Не все тени в городе были молчаливы, некоторые оказались вполне себе языкастыми. И не все предпочитали сливаться с темнотой. Три, отделившись от стены, целенаправленно скользнули в сторону мальчишки, и тот опознал в них давних знакомых — бывших шестерок Косого. И ему страшно не понравился их интерес к его скромной персоне.

— Тебя поучить, как такое делается? — бросил он пробный шар в предстоящей беседе.

— Себя поучи, недоумок. Все равно свалить от нас для тебя без шансов.

Да, этот интерес и вправду припахивал чем-то нехорошим, и Пепел решил пойти ва-банк. Врать так уж врать, чего мелочиться?

— Пасть закрой. А то у меня, знаешь ли, с Дасаном встреча сейчас. Могу объяснить ему, почему задержался. И благодаря кому. Надо?

Разумеется, никаких встреч у него не намечалось, но… Пусть подергаются, глядишь, отстанут.

— Так мы как раз к нему тебя и доставим, — неизвестно чему обрадовался один из них.

— Только в подходящий вид приведем, а то больно ты шустрый, засранец, — гыгыкнул второй.

А третий в это время резким ударом в висок вырубил его как полного лоха. Молча. «Расслабился, демоны их всех подери по самые гланды, — икнул Пепел, теряя сознание. — И подставился.» Последнее, что запомнил — стремительно несущаяся в лицо мостовая.

Очнулся он от духоты. А еще от того, что его как куль куда-то переваливали, похоже, считая бесчувственным. И тут же сработал натренированный годами крысиный инстинкт — затаиться и замереть. Поэтому разочаровывать своих грузчиков Пепел не стал, вовремя удержав готовый сорваться стон. Приложили его, похоже, знатно. Или это сам о мостовую приложился? Не суть, но башка раскалывалась как не своя.

— А действительно хорошенькая мордашка, — хмыкнули у него прямо над головой. — Сколько Дасан за него взял, не знаешь?

— Не знаю, — недовольно откликнулся рядом кто-то еще. — И тебе лезть в его дела не советую. Нам все равно не перепадет.

— Да уж, кто бы сомневался, — философски пробормотал первый. — Связать этого-то?

— Нахрена? Все равно ж в мешке поедет, — и на голову ему действительно натянули мешок. Впрочем, он тут же сообразил — не только на голову. Упаковали его полностью. Да еще и завязали снаружи, практически перекрыв воздух.

— А вдруг очухается? И выберется?

— С чего бы? Хорошо, если живого довезут.

— Ладно, поперли уже.

Мальчишку неласково подхватили с двух сторон, перевернули, не со зла, но чувствительно приложили обо что-то головой и он опять вырубился, даже не успев как следует ужаснуться своему положению.

Второе пробуждение случилось от холода. Пепел понял, что лежит на чем-то твердом, уже без мешка и, вообще, практически полностью раздетый.

— Портки снимать? — раздался рядом новый голос — низкий и хриплый.

— Сам снимет. — Второй говоривший в отличие от первого не хрипел. Наоборот, чуть растянутые гласные и манерные интонации навевали на мысли о чем-то ухоженном и холеном. Но открыть глаза и проверить Дари не рискнул, опять-таки предпочитая выглядеть помертвее.

— Как скажете, — согласились первым голосом.

— Именно. Как скажу, так сразу и снимет, — хохотнули в ответ. — Особенно когда оценит альтернативу. Сколько еще он будет так валяться?

— Четверть часа, самое малое. — Дари почувствовал, как его ухватили за подборок и повернули туда-сюда разглядывая. — Нет, скорее подольше — знатно его приложили.

— Прекрасно, как раз успею все приготовить. Пошли, поможешь. И шевелись давай, а то не очухался бы раньше…

Дверь хлопнула, закрываясь, голоса постепенно затихли где-то за ней. На всякий случай полежав трупом еще пару минут, Пепел рискнул осторожно приоткрыть один глаз. И тут же вытаращил оба, забыв даже о головной боли:

— Тваааю ж… — начал было он, но сразу осекся. Зрелище и так впечатляло, нехрен было зазывать в эти декорации еще и актеров.

Мальчишка лежал на каменном алтаре, вписанный в самый центр зловещей с виду пентаграммы. Вокруг горели толстые черные свечи, но, похоже, чисто для антуража — освещали низкую восьмиугольную комнату факелы, тоже крайне атмосферные и вонючие. А рядом с этой мрачной бутафорией стояла на затейливо выгнутых ножках изящная банкетка, обтянутая бледным голубым шелком. Контраст пробирал до дрожи, хоть и выглядел нарочито театральным. Причем именно на театр все вокруг и навевало, а то даже и на цирк. Непонятно с чего, но ощущение создавалось именно такое — страшно, но несерьезно. Понарошку.

В борделе у мамы Луры обожали устраивать подобные постановки — по заказу действительно денежных клиентов.

Пепел напряг свой невеликий дар и внимательно к нему прислушался. А потом удовлетворенно кивнул сам себе — точно, никакими силами тут и не пахло, ни темными, ни светлыми. Чистый спектакль. Он еще раз обвел внимательным взглядом все это адово великолепие и вдруг сообразил, для чего оно сделано. И опять выругался, оценив режиссерский замысел:

— Ах ты ж, хорек извращенский!

Эта сволочь с холеным голосом явно рассчитывала на то, что перепуганный до обморока мальчишка предпочтет гребаному алтарю диван! И сам туда прыгнет, сдирая на лету портки и принимая нужные позы. Ровно так, как и расписывал недавно этот долбаный декоратор, решивший, что Пепел еще в отключке и ничего не слышит.

«А вот не на того нарвался! — Кровь рессов, пусть и разбавленная, помогла ему очнуться раньше, и своей форой он собирался воспользоваться по полной. — Я тебя, демон недоделанный, сейчас порадую. Так порадую, что аж удивишься. Но сперва декорацию чуток подправим. Эта мне не нравится.»

Дари начал стаскивать на алтарь и сваливать кучей все, до чего смог добраться: диванчик, оказавшийся ожидаемо легким; тщательно погашенные свечи; какие-то тряпки, уныло свисавшие по углам вместо занавесок — все. Разгром в итоге получился настолько роскошный, что мальчишка аж загордился. Подумав, он начал закидывать туда еще и снятые со стен факелы, опять-таки предварительно их погасив. Пока не осталось два последних. Эти Пепел тушить не стал, а взял по одному в каждую руку и встал поближе к двери:

— Ну, добро пожаловать на представление, господа. Только боюсь, сценарий окажется для вас несколько… неожиданным.

Когда через пару минут за створкой послышались шаги и звук отпираемой щеколды, Дари ткнул один факел в самый центр кучи барахла на алтаре и отметил, что занялось оно весьма охотно. А второй с размаху сунул в морду тому, кто шагнул через порог первым. И пока тот вопил от неожиданной боли, подставил подножку второму, пхнул его в спину и выскочил в коридор. Где тут же захлопнул дверь, накинул засов и понесся вперед, стараясь не попадать под свет ламп. Вполне обычных, кстати, без всякого адского антуража.

Интуиция вела Лаис к рынку. Причем вела настойчиво и торопливо. Но перед входом в огромное здание, жизнь в котором полностью не замирала даже ночью, девушка немного покружила, подумала, с этой самой интуицией посовещалась и свернула в сторону.

— Здесь должен быть небольшой ресторан, в котором постоянно отирается Дасан, — просветила она ресса, — сдается, нам сейчас нужно как раз туда.

— Просто войдем и спросим его? — с сомнением поинтересовался Ретен.

— Я войду. Меня там уже знают. А вот насчет тебя — не уверена.

— Тоже войду, но с другой стороны.

Лаис призвала на помощь все свое обострившееся чутье, подумала и кивнула:

— Черный ход. Я видела в прошлый раз, когда мы здесь с Дари были. Начинается прямо рядом с помойкой, не пропустишь. А как только войдешь — сразу налево будет дверь в сортир. Лучше бы, конечно, прямиком туда пролезть, но не получится. Окно там неудобное — узкое и длинное, очень высоко, считай, под самой крышей. Но для засады все равно лучше места не придумаешь.

— Полагаешь, до этого дойдет?

— Да. — ответила она без малейшего сомнения. — Жди там. Понадобишься.

— А ты?

— Пойду общаться с Дасаном.

— Об Эрдари?

— Зачем так сразу? У меня на руках еще парочка подходящих к случаю дел, так что темы найдутся. А вот про Дари говорить с ним будешь ты. Увы, по-другому не выйдет, он видел нас вместе и будет настороже.

— Этого я и боюсь, — кивнул Ретен. — Что он сразу сообразит, зачем ты на самом деле явилась.

Лаисса пожала плечами:

— Все равно других вариантов нет. Надеюсь, он все-таки не откажется мне немного подыграть. Скажем, чтобы самому разобраться, чего от меня ждать. Эх, жалко, что той моей шляпки нет, которая для особых случаев. — И без раздумий шагнула к главному входу. — А тебе вон туда. Как войдешь — первая дверь налево, не забудь.

Дасан действительно насторожился, чутью старого вора могли позавидовать все ищейки Праута вместе взятые. Интересно, если его прогнать по шкале Ренга, тоже, наверное, почти максимум выйдет? Или без почти? Сразу двадцатка? Но Лаис со своей задачей все равно справилась — слегка очаровала, заморочила голову подробностями каких-то малозначительных дел, наобещала с три короба непонятно за что и даже уговорила проводить ее до уборной, дорогу к которой якобы не знала. На все ушло не больше четверти часа, хотя Ретену и этого хватило, чтобы провонять насквозь. И вызвать у здешней публики нешуточный интерес к вечно закрытой двери столь популярного места.

Но когда под этой дверью раздался голос Лаис, щеколда каким-то чудом оказалась поднята, позволив ей легко открыть сворку и заглянуть внутрь.

— Демоны! — выдохнула она и с ужасом на лице обернулась к стоящему рядом Дасану. — Какой кошмар!

Вор явно чуял подвох, но любопытство оказалось сильнее. Да и что такого могло случиться, если он просто заглянет в сортир? В жральне, где чувствовал себя надежней, чем дома?

— Какого?.. — начал было он, увидев возле стены едва державшегося на ногах старикашку. А заканчивал уже внутри — девушка ловко впихнула его в дверь, мгновенно ее прикрыла, да еще и засов задвинула, — …хрена?

— Не выражайся при леди, — внезапно ожил дед и приставил ему к горлу острую железяку, волшебным образом оказавшуюся у него в руках вместо трости. — И вообще не выражайся. Никак.

Дасан кивнул. Молча. Потому что сообразил — клинок упирается ему в шею как раз там, где был старый шрам. А освежать воспоминания с чего он там появился, совсем не хотелось, ситуация и без того оказалась слишком похожей. Единственное, воняло тогда все-таки поменьше и по-другому. Помоями, а не дерьмом.

— Отвечать только на мои вопросы, — послышался за спиной голос Лаис, а в затылок уперлось дуло ее револьвера. — И вести себя тихо. Ясно?

Вор осторожно кивнул второй раз.

— Прекрасно, — одобрила девушка. — Итак, вопрос первый: где Пепел?

— Кто это? — весьма правдоподобно удивились в ответ.

Ретен едва заметно мотнул головой, давая понять, что ей солгали и надавил сильней.

— Повторяю второй и последний раз: где Пепел? — но прежде чем Дасан успел среагировать, добавила: — Учти, третьей попытки у тебя уже не будет.

Ресс еще чуть сдвинул клинок, позволив капельке крови выступить на коже. Бандит даже кивнуть не решился, просто замолчал — но и отвечать, похоже, не собирался. Ситуация начала выходить из-под контроля. А тут, как на грех, в створку снаружи еще и нетерпеливо замолотили кулаком.

— Здесь дама! — отозвалась Лаисса.

В ответ зло ругнулись, но от двери отошли. Увы, явно ненадолго. Нужно было срочно что-то решать.

— Два шага назад, — скомандовала она обеим мужчинам и те на удивление синхронно выполнили ее распоряжение. Теперь Дасан оказался прижат спиной к стене, а в шею ему по-прежнему упирался клинок ресса. Девушка убрала уже ненужный револьвер, достала кристаллик усилителя и кинула в рот, слегка поморщившись. Поморщился, глядя на это и Ретен, но говорить ничего не стал.

А через минуту ищейка, сверившись с обострившейся интуицией, вдруг поинтересовалась:

— Это ведь был господин Эстарп, заместитель начальника полиции, так?

Бандит дрогнул:

— Если и без меня все знаете, какого хрена спектакль устраивать?

— Как давно Пепел у него? — продолжила та.

— Час назад погрузили ему в экипаж.

— И ведь он не единственный мальчишка, которого ты ему продал.

Вор молча пожал плечами, прекрасно понимая, что это не вопрос.

— И не только ему.

В ответ еще одно пожатие.

— Как часто? Раз в месяц? — прищурилась девушка.

Ретен отрицательно качнул головой, не спуская с бандита глаз.

— Раз в неделю?

Теперь ресс кивнул, едва сдерживаясь.

— И они никогда потом не возвращались, так? — Лаис тоже была на пределе.

— Хорошо, мы поняли, — Ретен убрал лезвие от шеи Дасана, и тут же, без замаха полоснул ему по горлу. Плеснуло красным.

— Нельзя оставлять это за спиной, — сказал тот вздрогнувшей девушке. — Вот такое — никак нельзя.

— Хватит болтать, — она уже взяла себя в руки и сумела отвести взгляд от завалившегося на спину тела. — Время!

— В окно, быстро! — ресс явно просчитал все имеющиеся варианты и давно выбрал лучший. Лаисса без рассуждений рванула, куда он показал.

— Давай! — он сложил ладони в замок, дождался, когда та поставит туда ногу, и резким точным движением подбросил девушку на высокий подоконник.

— Руку! — свесилась она оттуда. — Демоны, руку давай, стесняться потом будешь!

Тот ухватился за маленькую, но крепкую ладонь и в секунду оказался рядом. Лаис со звоном вынесла сапогом стекло, посшибала торчащие осколки и скользнула наружу:

— Осторожнее, здесь высоко, — раздался ее голос уже снизу. — Не прыгай! На пузе сползи, я подстрахую!

Ретен хмыкнул и сполз. На пузе.

Труп Дасана, запертый в отхожем месте, нашли когда они были уже далеко. Но догонять по горячим следам никто никого не бросился — у воров появились дела поважней. На рынке начался новый передел власти. И если в прошлый раз все-таки умудрились обойтись без большой крови, то теперь на это не было ни единого шанса.