24.2

Выражение лица у мужчины непробиваемое. Я никак не могу понять, о чем он думает. Он спокоен, не злится. Это уже хорошо. Но в остальном — не знаю.

— Мне некуда возвращаться, — решаю все же сознаться. — Дома у меня нет, так что если не будет и работы, то…

— Ты вернешься ко мне, — довольно резко перебивает Камиль. — Ко мне домой.

Его слова немного успокаивают. Значит, работа у меня будет. Как и жилье.

— Я обещаю, что как только меня выпишут, то снова буду выполнять все обязанности, как и раньше! И даже лучше… — его странное молчание заставлять замолчать и меня.

Снова чувствую, что что-то в Камиле изменилось. Будто пропало раздражение, которое я у него вызывала.

— Я постараюсь расплатиться за лечение, — все же тихо добавляю.

— Нет необходимости.

— Почему? Ты же помог мне… Зачем?

Тагаев поднимается из кресла, делает несколько шагов и оказывается рядом с постелью. И при этом ни на мгновение не отводит взгляда. Я же, словно загипнотизированная, смотрю на него в ответ.

Когда его пальцы касаются моего подбородка, едва заметно вздрагиваю.

— Ты же умная девочка. Догадайся, — многозначительно отвечает он.

Во рту пересыхает, а мысли разбегаются в разные стороны. Догадайся? Как можно догадаться о том, что у него в голове?!

В этот момент Камиль совершенно не выглядит пугающе. Нет, напротив. Он сейчас совсем как в Новый год, когда впервые поцеловал меня. И догадка озаряет меня — неужели он так показывает симпатию? Я что, выходит, ему нравлюсь, как девушка?

— А если я не смогу найти ответ? — с огромным трудом подбираю слова.

На лице Камиля появляется предвкушающая ухмылка.

— Сможешь, Аля. Не бойся.

Он отворачивается, и как только его пальцы пропадают, внутри поселяется ощущение, что чего-то не хватает. Зато кожа в том месте, где он меня касался, будто горит.

— Отдыхай. Теперь твое состояние стабильное, и врачи говорят, поправишься быстро.

— А что случилось? Я слышала про операцию. Мне не все удалили в прошлый раз?

Камиль хмурится, брови его сходятся ближе, а лицо становится весьма мрачным и пугающим.

— Один придурок во время операции забыл забрать какую-то деталь от инструментов и зашил шов прямо так.

Ошарашенно смотрю на него.

— Это шутка?

Мужчина выразительно хмыкает в ответ.

— Я похож на клоуна?

— Нет, конечно, просто… Обалдеть.

Я читала про такие случаи, но никогда не могла подумать, что такое может случиться со мной.

— А теперь точно ничего не осталось? — с беспокойством спрашиваю.

— Точно, — уверенно заявляет Тагаев. — Отдыхай, Аля.

Его обращение ко мне кажется таким непривычным. За сегодня он дважды назвал меня по имени, хотя до этого — ни разу.

Мне хочется снова поблагодарить Камиля за то, что он помог, что не бросил, но он уже уходит, и я трусливо решаю отложить это до новой встречи.

Вот только в этот момент не знала, что увидимся мы с ним теперь очень нескоро. Потому что ни на следующий, ни через день Тагаев ко мне не приходит. А когда я все же спрашиваю у лечащего врача по поводу посетителей, он отвечает, что да, Камиль Тигранович регулярно получает информацию о моем состоянии.

Вот и все. И это меня немного расстраивает. Успокаиваю себя тем, что, наверное, у мужчины дела, и ему некогда сидеть у меня тут, но все равно обида зарождается.

В день выписки я до последнего надеюсь, что Тагаев сам приедет за мной. Но и тут меня ждет разочарование — ведь в палату заходит Василий.

— Ну что, Алика, с выздоровлением! Выписку мне отдали, назначения сделали. Тебе ведь рассказали про ближайшую реабилитацию?

— Ага, — кисло улыбаюсь. И с чего я, дура такая, поверила, будто Камиль приедет сюда? Напридумывала себе за эти дни всякого, а ему, поди, все равно.

— А чего с настроением? Надоело тут в четырех стенах?

— Нет, все в порядке.

— Точно?

— Да, конечно. А как дела у Марианны? Я вчера ей звонила, но она почему-то не ответила.

Когда я уже окончательно пришла в себя, мне передали мой телефон и кое-что из личных вещей. Опять же через персонал.

— Да? — рассеянно отвечает Василий. — Узнаю. Но вроде все было нормально.

На улице вдыхаю полной грудью. Впервые за эти дни. Никакое проветривание в палате не сравнится с этим, и невольно улыбаюсь.

— На свободу с чистой совестью? — шутит Василий.

— Да!

Я думаю, что мы поедем обратно в тот дом. Но вместо этого водитель привозит нас к элитному жилому комплексу. Вопросительно смотрю на сопровождающего.

— Не удивляйся, поживешь пока тут.

— Пока?

— Да, тебе нужно будет ездить к врачу ведь на осмотр.

Звучит логично вроде. Мы поднимаемся на последний этаж в роскошном лифте. Тут вообще все такое шикарное, что я невольно разглядываю интерьер. Василий же, к счастью, мою реакцию никак не комментирует.

— Прошу, — говорит он, открыв передо мной дверь. Осторожно прохожу внутрь — такая же тишина, что и там, в доме.

— А Камиль? — оборачиваюсь к мужчине.

— У него дела. Располагайся. Вещи твои перевезли — стоят в гостиной. — Он проходит и оставляет мой пакет там же. — В холодильнике есть готовая еда. Так что заморачиваться не надо. Отдыхай, набирайся сил. Обживайся потихоньку.

— Я тут буду одна?

— С этим какие-то проблемы? — тут же реагирует Василий.

— Нет, но… Я думала… Ничего, в общем.

Он кивает и никак не комментирует мою попытку объясниться.

— Если что-то будет надо, мой номер у тебя есть. Из квартиры не выходи, как уже сказал, отдыхай…

— Почему?

— Что почему?

— Почему нельзя уходить?

Василий смотрит на меня многозначительно.

— Потому что так решил твой босс, Алика. Ты все еще работаешь на него. Забыла?

Грамотно он мне указал на мое место. Просто наемный работник. А то, что я напридумывала себе, так это только мои проблемы.

— Да, конечно.

— Тогда я поеду. Не скучай.

Оставшись одна, я обхожу огромную квартиру комната за комнатой. Кухня оказывается на высоте. Впрочем, тут все на высоте. И всюду чувствуется характер хозяина. Не знаю, как, но атмосфера тут такая же, как в том доме.

Последней нахожу комнату, где буквально столбенею, едва включаю свет и вижу на столе пару мониторов, на которых изображение с каких-то видеокамер, а на них… На них видна палата больницы. В этом не сомневаюсь ни разу.

На постели лежит ребенок. Бледный, опутанный трубками. Я даже не могу разобрать, дышит ли он.

Шокированно смотрю несколько минут на изображение, которое вроде бы идет в режиме реального времени, но ничего не меняется. Картинка будто застыла. Озираюсь по сторонам, вижу несколько фото малыша. Он улыбается и чем-то неуловимо напоминает мне… Камиля.

То есть это, выходит… Внутри все леденеет от понимания того, что я вижу, и что именно скрывает Тагаев.

Отшатываюсь и едва не бегом покидаю комнату.

Тут же всплывает, что нечто похожее я видела и там, в доме, когда пришла за аптечкой. Просто это воспоминание вытеснилось тем ужасом, который нагнал Тагаев.

Почти до самого утра я кручу в голове то, что узнала, и не знаю, как к этому относиться. Подозревал ли Камиль, оставив меня одну, что я могу узнать его тайну? А если нет, то что будет теперь, когда он это узнает?

Я почти не сплю, и отключаюсь только под утро и совсем недолго. Вымотанная и невыспавшаяся, встаю и бреду в ванную, чтобы взбодриться, но проходя мимо гостиной, вдруг резко торможу. Мозг еще спит, но я уже поймала мысль, что что-то изменилось. Возвращаюсь и замираю на пороге — ведь в кресле лицом ко входу сидит Камиль…