27.2

— Не боюсь, — зачем-то возражаю и тут же получаю ещё один поцелуй. Но уже куда более смелый, менее сдержанный. Будто первый был всего лишь приманкой, а вот теперь Камиль показывает во всей красе все, на что он способен.

Наверное, приличные девушки так себя не ведут.

Наверное.

Вот только рядом с этим мужчиной я испытываю столько всего нового для меня, что не в силах отказаться.

Я даже набираюсь смелости и обнимаю его в ответ, забираюсь под распахнутое пальто, провожу по крепким мышцам, а в памяти всплывает та самая картинка, где Тагаев обнажён.

И невольный стон срывается с губ.

— Черт, Аля, — рычит Камиль, прижимает меня к стене и, уже не стесняясь, задирает мою тунику наверх. Сдёргивает белье вниз, оголяя грудь, отчего бретельки больно врезаются в кожу, но сейчас это не так уж и важно.

Когда жёсткие пальцы сжимают сначала одну вершину, а затем другую, по телу будто разряд пробегает. Кожа становится невообразимо чувствительной, а внизу живота все ощутимее приятное томление.

Камиль напористо целует меня, спускается ниже, прикусывает кожу на шее. А я реагирую слишком громко. Мое восприятие настолько обострено, что любое прикосновение только усиливает мое желание.

— Такая отзывчивая, — с трудом разбираю сквозь марево происходящего. — Хорошая…

Его похвала заставляет меня счастливо жмуриться. Стылое одиночество, которое все это время живет во мне, отступает. Впервые с момента, как меня выгнала мама.

— Камиль… — бессвязно шепчу его имя, все больше теряясь в ощущениях.

Я больше не думаю о том, нравится ли ему со мной, достаточно ли я хорошо целуюсь? Что будет дальше?

Я отдаюсь моменту от и до. Но к тому, что лифт вдруг резко дергается и начинает медленно ползти вниз, а вместо аварийного освещения снова загорается нормальное, я оказываюсь совершенно не готова.

Сейчас вся моя смелость мгновенно исчезает. Камиль жадно смотрит на меня. Его руки все еще поглаживают мою грудь. Но затем он резко мотает головой, его лицо становится невозмутимым, а сам он сдержанно поправляет на мне одежду.

Смущенно прикрываю глаза. Вот теперь мне становится стыдно. И в первую очередь от того, что подумает Камиль — вдруг он решит, что такое для меня норма? А ведь я никогда подобного себе не позволяла…

Тагаев приподнимает мое лицо за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. Он явно собирается что-то сказать, и я уже жду, что вот сейчас он заявит, что у нас все хорошо, что для него это тоже серьезно, но…

Но у него звонит телефон. Камиль отвлекается на него, и момент упущен. Меня это, безусловно, расстраивает. Так что я не сразу замечаю изменения в мужчине.

— Планы меняются, — скупо заявляет он, проводя меня к машине, в которой сидит водитель. — Тебя отвезут в клинику.

— А ты? — невольно вырывается у меня.

Однако Камиль не отвечает, но смотрит так, что я не рискую больше ни о чем спрашивать. Молча сажусь в машину, пытаясь убедить себя, что, видимо, что-то случилось, иначе бы он меня не бросил.

Вот только Тагаев не появляется ни после моего визита к врачу, ни вечером. Я все же рискую набрать номер его помощника, но Вася лишь говорит, чтобы я отдыхала и ни о чем не думала.

Так проходит несколько дней, за которые я буквально схожу с ума от безделья. Ровно до момента, пока посреди ночи не просыпаюсь от странного шума. Скорее даже — грохота.

Выбираюсь из постели и иду на звук — в коридоре вижу приоткрытой дверь в ту самую комнату. А ведь когда я вернулась из больницы, она была заперта на ключ. Это я точно помню, потому что пробовала снова зайти.

“Значит, Камиль вернулся”, - посещает меня радостная мысль. Я уже дергаюсь вперед, но тут же торможу, вспоминая о том, как он реагировал раньше. Правда, времени на раздумья у меня не остаётся — снова слышится грохот, и я все же иду к двери.

Вот только картина передо мной шокирующая — все вещи в комнате разбиты, а посреди этого хаоса стоит Камиль. С безумным, диким взглядом, который он фокусирует на мне…

— Ты… — срывается с его губ. А я нервно сглатываю, борясь с желанием тут же убежать.