37. Алика

Звук выстрела так и стоит в ушах. Все еще. А руки… Они в крови. Я вся в крови. И кажется, что от этого мне уже никогда не отмыться. Никогда!

Внутри словно огромная зияющая дыра, а я сама словно просто оболочка, в которой нет больше ничего.

Камиль что-то говорит, куда-то несет меня, но я все еще слышу крики отчима, его слова, ругательства. И фантомное чувство крепкой хватки на шее не отпускает.

— Почему ты не пришел раньше? — спрашиваю, скорее потому, что не могу молчать. Так и бормочу всего одно слово: — Почему? Почему?!

Ведь если бы чуть раньше, я бы не выстрелила. Я бы не стала убийцей. На моих руках не было бы крови!

— Аля, тише, — мягко произносит Тагаев, пытается снова притянуть к себе, но я не даюсь. Любое прикосновение сейчас кажется лишним, отторгающим.

— Почему?

Он мягко, но очень настойчиво удерживает меня, не дает отстраниться, оттолкнуть его. Хотя в машине это и так проблематично.

— Прости, что опоздал, — с сожалением отвечает. И все же усаживает меня к себе на колени. — Тише, все позади. Все будет хорошо.

Я же смотрю на свои руки и не могу даже вздохнуть полноценно.

Меня привозят обратно в квартиру к Тагаеву. Он сам относит меня на руках и сразу же проходит в ванную. Еще полчаса назад меня трясло от ужаса, а сейчас я будто проваливаюсь под воду — все такое нечеткое, мутное. И словно не со мной.

Прихожу в себя, только когда оказываюсь сидящей в теплой воде. Растерянно моргаю и понимаю, что вдобавок ко всему еще и раздета уже. Когда? Как?

Перевожу взгляд на руки, и хотя по логике на них уже ничего нет, тру их снова и снова. Опять и опять. Пока Камиль не останавливает меня.

— Отпусти! Не трогай! — взвизгиваю, пытаюсь освободиться. — Они грязные! Грязные!

— Аля… Алечка, девочка моя, это не так.

— Так! — в отчаянии всхлипываю. — Я убийца. Понимаешь? Я его убила…

— Нет! — довольно резко возражает Тагаев. — Это ублюдок жив, если тебя беспокоит именно это.

— Жив? Но… Я же видела, как он…