37.2

Жмурюсь, отгоняя образ Эдика, у которого исказилось лицо после выстрела, как он задушенно рыкнул, а потом… кровь…

— Ты его подстрелила. И ты большая умница. Прости, что я опоздал.

Снова смотрю на свои ладони. Мне чудится, что они все еще в крови, но Камиль аккуратно прикасается к ним, проводит по пальцам.

— Ты не виновата, Аля. Ты ни в чем не виновата. Ты защищала себя. Это правильно.

Он снова и снова повторяет эти слова, мягко, успокаивающе. Так что в итоге я сама начинаю верить — что все позади.

Когда мы встречаемся взглядами, я замираю, завороженно глядя на Камиля. Он сегодня совершенно другой. Кажется, за те дни, что мы не виделись, он изменился. Почти неуловимо, но я отчего-то точно знаю, что это так.

— Мне жаль, что меня не было рядом, — тихо произносит он. Переплетает наши пальцы, а я медленно дышу. Смотрю на него, снова проваливаясь в этот дурман. Рядом с Тагаевым спокойно. Он такой основательный, что ли. Мой страх тлеет, пока я не одна, пока Камиль держит меня за руку.

Я слишком уязвима сейчас после всего. Слишком слаба. Поэтому не сопротивляюсь, когда он целует меня. Осторожно, едва прикасаясь. Будто боится напугать. А я позволяю — поддаюсь настойчивым губам, вспоминаю, как это — быть с этим мужчиной. Принадлежать только ему.

Казалось бы, я измотана, но в теле занимается уже знакомое томление, и я почти готова поддаться искушению, как вместе с возбуждением всплывают и воспоминания о том, что я всего лишь суррогат, замена тому прошлому, которое, вероятно, все еще живет в сердце мужчины.

Мне непросто, но я все же отстраняюсь, прекращаю наш поцелуй, хотя на самом деле хочу продолжать и продолжать.

— Не надо, — тихо прошу. Опускаю взгляд вниз. Вода теплая, даже горячая, но несмотря на это, моя кожа покрыта мурашками.

— Аля…

— Я хочу побыть одна. Пожалуйста.

Взгляд Камиля ощущаю очень остро. Уверена, он смотрит, да так, что наверняка коленки дрожать будут. Но я упрямо не поднимаю головы. Пусть он уйдет, пусть оставит в покое. Рядом с ним я становлюсь слишком слабой и неспособной сделать правильный выбор.

— Я буду за дверью, — наконец, говорит мужчина и все же оставляет меня одну.

Едва дверь за ним закрывается, как я тихо, закусив кулак, чтобы не выдать себя, плачу. Беззвучно сотрясаясь от рыданий.

Наверно, я недостаточно сильная, раз не справляюсь с тем, что произошло, со всеми новостями и открывшимися фактами. Я не уверена, что смогу спокойно спать после всего. Но даже во всем этом ужасе есть один плюс — если правильно поняла, отчим больше не сможет меня преследовать. А значит, скрываться мне больше нет надобности.

В таком случае я могу просто вернуться обратно в город. Пойти к той же Марианне и работать у нее, а может, найти и что-то другое. Но в одном я уверена точно — оставаться здесь с Тагаевым я не хочу. Не могу. Просто не выдержу.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я все же выхожу из ванной. Из одежды нахожу только огромный банный халат.

Камиль действительно оказывается в коридоре. Будто поджидал все это время. Он проходит по мне цепким взглядом, словно прикидывает, будет ли у меня еще одна истерика.

— Спасибо, что помог, — сдержанно говорю, отводя взгляд. — Я очень признательна, что ты… приехал. И понимаю, что подписала трудовой договор, но я хочу уволиться. И уехать.

Молчание затягивается. Не выдерживаю — перевожу взгляд на Камиля, а тот замер, будто изваяние, и смотрит на меня так, словно я только что совершила самую большую ошибку. От этого становится не по себе, и едва утихший страх вновь поднимается во мне.

— Нет.

Ровно одно слово, которое звучит как приговор. Мой приговор…