44.2

— О, я еще только начал, братец, — скалится Максуд. — Самое основное еще впереди. Мне пришлось пройти долгий путь, чтобы достать тебя, лишить всего, что тебе дорого. Ты долго не оступался, не заводил привязанностей. Все, что тебя волновало — бизнес и твой гребаный Совет. И знаешь что?

Он дергает рукой с пистолетом, отчего я немного смещаюсь в сторону. Просто на всякий случай.

— Развалить его оказалось проще простого, — хохочет Максуд. — Все готовы продать тебя. Все. Я планировал выбить тебя, низвергнуть, но ты преподнес мне подарочек покруче — обрюхатил свою девку. Ты сам виноват в том, что твой спиногрыз пострадал.

Мне стоит огромного труда не сорваться и не рвануть к нему, чтобы заткнуть, чтобы он не смел грязным языком пачкать память Марата.

— О, вижу, проняло тебя. Да, это был хороший ход. И он почти свалил тебя, оставалось лишь добить — пока твой верный дружок валялся без памяти, все шло по плану. Ты остался один, никому не нужный, оплакивающий мешок с мясом, который никогда не вернется к жизни.

— Мразь, — цежу. — Надо было пристрелить тебя!

— Ты свой шанс упустил, — ухмыляется брат, демонстративно покачивая пистолетом. — Теперь все козыри у меня на руках. Ты сам вручил их мне. Ты и твой дружок Багров. Он так вовремя подсунул тебе девку, что я даже не поверил. Да еще и дочь твоей ненаглядной Марго.

— Ее похищение тоже твоих рук дело?

— До тебя только дошло? Придурок Эдик, конечно, облажался по полной, но вышло ведь даже лучше, — продолжает свою безумную исповедь Максуд. — Теперь шоу станет еще более интересным. Ты ведь приехал на торги, да, братишка?

— Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа он взмахивает второй рукой, на плазме появляется изображение — небольшая комната, в которой сидят несколько человек, разодетых, словно на благотворительный вечер, и при этом в масках.

— Я долго думал, Кам, как ты заплатишь за то, что бросил меня подыхать. Просто убить тебя было бы слишком просто. Так что ты поможешь мне еще и заработать. Торги действительно будут. Но не за драгоценные безделушки, а за твою жизнь.

— Да ты вконец охерел…

— Рад, что ты оценил, — с превосходством усмехается брат. — Они, — он кивает в сторону изображения, — будут делать ставки на то, как именно ты подохнешь.

Пока я соображаю, как выбираться из этой задницы, и что может помочь, как перехватить оружие у брата, позади слышу какую-то возню. А обернувшись, столбенею — оказывается, там есть еще одна дверь. И на пороге стоят два амбала, а между ними зажата Алика…

— Ой, забыл сказать, что и не только ты, братишка. Вы оба. Оба сдохнете здесь. Вопрос в том — как. Это зависит от того, чьи предпочтения победят…