Глава 31

Когда автомобиль остановился у моего дома, я впервые за последние полторы недели по-настоящему смогла дышать. Адреналин смешивался с эндорфинами, благодаря чему я практически тонула в эйфории, готовая простить Дэвану любую его ошибку. Не знаю, возможно, кто-то другой назвал бы меня после всего этого сумасшедшей, но лично я считала глупым злиться на Дэва. Ведь все его поступки были ничем иным, как естественным симптомом болезни под названием «Уилен Хэммел». И теперь, когда мы наконец-то смогли от неё излечиться, всё остальное казалось сущей ерундой!

Проснувшись в начале десятого, я сразу же начала прибирать в квартире. Дожидаясь возвращения Дэва словно самого настоящего праздника. И пусть трубку он и не взял, зато сообщение прислал сразу, уверяя, что вернётся домой в четыре часа вечера. К этому времени я уже закончила накрывать на стол, и теперь, оставалось только достать из духовки его любимый яблочный пирог с корицей.

— С возвращение, — осмотрев себя в зеркале, убеждаясь, что ни на свитере, ни на джинсах нет муки, я подошла к открывающимся дверям.

— Да, — как-то сухо и несуразно протараторил Дэван, даже не взглянув в мою сторону.

— Я надеюсь, ты еще не ел, — выламывая пальцы, не в состоянии стереть со своего лица дурацкую улыбку, я наблюдала как он снимает пальто. Как рука в кожаной перчатке стряхивает с него не растаявшие снежинки. Как он вешает его на крючок, а затем присаживается на пуфик, избавляясь от ботинок. — Я приготовила для тебя запечённый картофель и мясной салат. Думаю, можно будет открыть бутылку вина и...

— Эн, — оборвал меня на полуслове, пронзая таким тяжелым взглядом, что мне сразу же стало не по себе.

— Что-то случилось?

— Случилось. Пора нам поговорить на равных Эн.

— Что значит «На равных»? — начинаю нервно тереть шею, расчёсывая её до зудящей боли.

Мне не нравится, как он говорит. Не нравится его тон. Не нравится выражение его лица и то, как он проходит мимо, для того, чтобы набрать стакан воды.

— Вчера ночью я встречался с Хэммелом и он сделал мне предложение, отказаться от которого оказалось довольно сложно.

Ощущение тревоги напомнило надвигающуюся из-за горизонта грозу. Стало темно, холодно и очень зябко. Воздух наполнился влагой и электрическими разрядами, заставляя беспомощно съежиться.

— И?... — прошептала осипшим голосом не сводя с него стеклянного взгляда. Внутренний голос гудел нескончаемым: «Только не это. Только не это. Только не это», лишая слова какого-либо смысла.

— Думаю, так будет лучше для нас двоих Эн, — даже и не подумал пояснять Дэван, присаживаясь около накрытого стола. — Он заберёт тебя в мир высшего общества. Даст все, о чём ты пожелаешь.

— Дэв! — закричала, сжимая кулаки. Голосовые связки вибрировали, напоминая звон бубенцов, а уши слегка заложило. — Господи Боже, ты что, совсем с ума сошел?! Какая лучшая жизнь?! Какое высшее общество?! — я смотрела на него, словно на совершенно чужого человека. С лица, которое я всё ещё любила, было стёрто любое проявление человечности. Его не было ни в голубых глазах. Ни в уголках губ. Ни в холодном голосе. Ни в сухих жестах. — Я не хочу ничего этого! Не хочу никого кроме тебя, Дэв!

— Послушай меня внимательно, Энни, — сделал глубокий вдох, запуская руку в карман пиджака. — Мы уже не беззаботные подростки, мечтающие о большой и светлой любви. Теперь мы взрослые и должны делать то, что поможет нам выжить в этом мире. Многие женщины мечтают оказаться на твоём месте. И если ты упустишь такую возможность, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Кажется в эту секунду меня лишили голоса. Вырвали его волшебным заклинанием прямо как в сказке про русалочку. И я стою не в состоянии хоть как-то прокомментировать всю ту чушь, которая только что вылилась на меня, оставляя в полном негодовании.

— Вот, — положил на стол карточку, скользя ею до самого края. — Думаю, тебе это понадобится. Здесь адрес, по которому проживает Хэммел.

Я смотрю на маленький кусок бумаги, и колени начинают выписывать знак бесконечности. Мозг отказывается всё это переваривать, а тело немеет, отрывая меня от этой реальности. Я не могу плакать и не могу испытывать ни одной эмоции кроме пустоты. И дело даже не в том, что я не верю в серьёзность сказанного, а том, что физически оказываюсь неспособна ни на слёзы, ни на скандал, ни на истерику.

Воздух вокруг нас наполнился дымом и гарью. Мой пирог покрывался чёрными углями. Корица начала вонять, а яблоки извивались и плавились превращаясь в несуразное месиво. И казалось что я чувствую это каждой своей клеточкой. Ведь сейчас что-то подобное происходило у меня внутри.

— Мне нужно пройтись, — начинаю нервно моргать, подпрыгивая на ноги. Губы сохнут, и я то и дело облизываю их, нервно прикусывая, пока мои дрожащие пальцы, цепляются за светло-голубую куртку, прямо как за спасательный круг.

— Эн… — подходит ко мне Дэван, пока я натягиваю её на себя, засовывая ноги первые попавшиеся кроссовки. — Надеюсь, ты поймешь, что я хочу для нас только лучшего.

— Конечно, — бессмысленно киваю, сама не понимая, что творю и выбегаю в изворотливый коридор, стараясь как можно быстрей оставить этот этаж. Этот дом. Улицу и квартал.

Не хочу собирать чемодан, но и оставаться в этом месте не в состоянии. Это квартира Дэвана, здесь повсюду его вещи, его мебель и его запах. И, до тех пор, пока мы вместе, он продолжит свою безжалостную тираду.

Поживу пока у Аманды и дяди Фрэнка. Возможно, Дэвану просто нужно время… Он обдумает еще раз сложившуюся ситуацию и вернется. Ведь он просто не может не вернуться.

Его родители помогут. Обязательно помогут. По-другому и быть не может.