Глава 35. "Новая жизнь — новые правила"

Рваное дыхание опустилось глубоко в живот, а пальцы с такой силой сжали подвеску замка, что подушечки пронзило острой болью сорвавшегося с гор отчаяния.

Замок не поддавался. Царапался. Путался в петлях молнии, а я всё равно тянула его вниз, даже когда острые грани начали раздирать кожу до сочащейся крови.

Наконец-то моя затаская курточка упала на пол. Следом за ней последовали летние кроссовки и совершено промокшие носки, из-за которых я уже несколько часов, как перестала ощущать окоченевшие пальцы.

Какой же жалкой я выглядела в этот момент: грязные джинсы, покусанные ногти и растянутые рукава серо-голубой кофты, которые я использовала вместо перчаток.

— Анна? — вопросительно произнёс Хэммел, требуя выйти из оцепенения и продолжить начатое.

Продолжить своё публичное расчленение. Пытку, во время которой я всё больше и больше начинала ощущать себя на суде Святой инквизиции.

Мои вещи спадали к ногам, сдирая с меня остатки гордости, пачкая его дорогой ковёр вытекающей из ран кровью. Как же стыдно мне было стоять перед этим заносчивым, высокородным мужчиной в одном только белье. Кружевная ткань уже давно скомкалась от ручной стирки в раковине мотеля. И пусть выглядело оно вполне пристойно, но для таких как он, не могло не напоминать подобранную с пола тряпку.

Я не могла поднять на него взгляд. Не могла выпрямить спину и гордо вздёрнуть подбородок. Тело трясло и сжималось от стыда и собственной ничтожности, а кружевной узор тёмно-красного ковра плыл перед глазами, прыгая в такт бьющегося сердца.

Грязная. Потасканая. Ничтожная.

Вот именно те слова, которые подходили мне как нельзя лучше. Разве такая женщина способна понравится такому мужчине как Уилен Хэммел? Разве может она разбудить в нём хоть что-то кроме откровенного отвращения?

Унизительно. Постыдно и низко. Но в этот момент единственной моей мыслью был только страх.

Не страх того что он со мной сделает. Не страх того смогу ли я жить после всего этого дальше, а какой-то дикий, животный ужас не вызвать в нём ни капли интереса. Паника от того что сейчас он скривится как встретивший меня консьерж и выгонит на улицу где я до самого конца жизни буду вынуждена ютится по женским приютам.

Буду стоять в очереди за водянистым супом и спать в обнимку со своими вещами, чтобы их не смогли украсть. А может даже пережить многочисленные побои или изнасилование в одной из сотен подворотней, после которого всё моё существование скатится до пяти долларов от очередного клиента. Который потребует сделать ему, минет или будет насиловать меня всеми существующими способами, пока единственной моей мыслью будет сдохнуть как приблудной собаке, только бы не проходить через всё подобное ещё раз…

От всех этих мыслей и ярких картинок, которые так щедро вырисовывало передо мной воображение, лёгкие сковало огненными тисками, смешивая холодный озноб с огненной испариной. Костяшки пальцев ныли от боли, когда я с такой силой начала выламывать свои суставы, что ещё немного и кости бы наверняка затрещали от вывиха или перелома.

Каждая секунда пока Уилен молчал, изучая моё бледное тело с разрастающимися красными пятнами, казалась прожитой жизнью. Я умирала и возрождалась, кружась в этом бесконечном водовороте нескончаемого времени.

Не знаю, откуда у меня взялась храбрость поднять на него взгляд, но стоило нашим глазам встретиться, как он снова сделал глубокий вдох, от которого его рубашка натянулась по рельефной груди. Я ждала от него хоть слова. Хоть какого-нибудь звука свидетельствующего о том, что он принял решение в мою пользу!

Но Уилен был всё тем же бесчувственным камнем с ничего не выражающим лицом. Всё такой же холодной и нелюдимой картиной, не способной на самые простые человеческие эмоции.

Наверное, именно по этому, когда он наконец-то опустил подпирающую висок руку на широкое быльце, и оттолкнулся от него, поднимаясь на ноги, я инстинктивно втянула шею, готовясь к тому, что он возьмёт меня за шкирку и выволочит прочь из своей комнаты.

Между намибыло не больше пары метров и трёх шагов. Вот сколько отделяло меня сейчас от самого главного события в жизни. От решения, вокруг которого кружилось всё моё существо. Но то, что случилось после того как между мной и этим гигантом оставалось не более десятка сантиметров, выбило не только дух из моего тела, но и землю из-под дрожащих ног.

Словно заколдованная я наблюдала за тем как его длинные пальцы отчертили костяшки моей руки. Как обхватили меня за запястье и подтянули к себе. А уже через секунду, его губы сомкнулись на моём пальце, пробуя на вкус кровоточащий порез.

Желтые глаза ловили каждый оттенок моих эмоций, которые как никогда прежде напоминали головокружение последи церкви, украшенной десятками разноцветных витражей. Он впитывал в себя мой страх. Моё волнение, растерянность и смущение. Впитывал их вместе с вытекающей из раны кровью. И я практически почувствовала, как в этот короткий момент между нами происходит что-то удивительное.

Глубокое. Интимное. Сильное и запретное!

С каждым ударом моего сердца. С каждым поглаживанием его языка по оголённой плоти, я всё больше и больше погружалась в этот безумный дьявольский ритуал. Ритуал, во время которого моя душа клялась принадлежать только ему и никому больше!

Наверное, именно поэтому, когда он наконец-то выпустил мой палец, я инстинктивно прижала его к раскрытым губам, проверяя, что всё что только что произошло — произошло на самом деле. Что это не сон и не бред загнанного в угол разума. И стоило это сделать, как на лице Уилена появилась какая-то новая, едва уловимая и совершенно неизвестная мне улыбка.

В ней не было ни иронии, ни высокомерия которые появлялись каждый раз, когда он оказывался доволен полученным результатом. А только легкая нотка удивления и откровенного одобрения. Было видно, что Уилен не ожидал от меня ничего подобного, но этот кроткий, испуганный жест, явно вызвал в нём какое-то совершенно чуждое одобрение.

Отступив назад, он принялся расстегивать рубашку, пока я так и стояла, утопая в совершенно чужих ощущениях собственного тела. Пуговица за пуговицей обнажали его слегка загорелую кожу, открывая моему взгляду заметно выделяющиеся мышцы и россыпь коротких светло-русых волос.

У Дэвана никогда не было волос нигде кроме паха, так что я даже и представить не могла, что мне на самом деле хоть немного может понравиться что-то подобное. От чего внутреннее напряжение переросло в сумасшедшую карусель, готовую в любой момент сорваться со своего места — рухнув в толпу ничего неповинных людей. Я наблюдала за тем, как он вытягивает полы рубашки из-за пояса брюк и шелест ткани смешивался с моим рваным дыханием.

Голова пошла кругом от того что уже сейчас. В эту самую минуту мне придётся лечь к Уилену в кровать, а мне даже не за что ухватиться, чтобы не упасть перед ним на колени!

Вот только, вместо того, чтобы откинуть свою рубашку на стоящее позади кресло, он встряхнул её у меня над головой, опуская на обнаженные плечи. А ещё через секунду прошел мимо, направляясь к стоящему у стены комоду, снимая телефонную трубку.

— Добрый вечер, Фостер, будь добр пригласи ко мне парочку девушек, которые помогут моей гостье принять ванну и привести себя в порядок.