Глава 40

Я знала, о чём он говорит. Понимала значение слов, но совершенно ничего не могла с собой поделать! Мой внутренний механизм закоротило! Батарейки потекли, и я, прямо как настоящая механическая кукла, застыла в одном положении не в состоянии пошевелиться.

Как же долго я настраивала себя на то, чтобы ничего не чувствовать. Чтобы просто лечь на спину, закрыть глаза и выполнить свой долг, оплачивая эту новую и безумно дорогую жизнь. Но стоило Уилену прикоснуться ко мне, и внутри произошел Большой взрыв, выпуская на свободу чувства, от которых хотелось не только провалиться под землю, но и очутиться в самом дальнем адском котле. Выжигая со своего тела его прикосновения синем пламенем Преисподней!

— Я знаю, чего ты добиваешься, маленькая Энни, — рыкнул, обжигая меня желтым пламенем. Он всегда называл меня «Энни», когда я его раздражала, и всегда говорил «Девочка», когда собирался преподать урок смирения. — Хочешь доказать всему грёбанному миру, что не способна кончить в одной кровати со мной, — сухо и практически злобно процедил он, хотя до этого момента я просто не верила, что такое возможно. — Но я не подарю тебе такой возможности, как бы сильно ты этого не хотела! — изворотливый коридор пронёсся перед глазами массивным паркетом и задниками его налакированных чёрных ботинок. — Пошла вон отсюда! — скомандовал он горничной, и меня тут же скрутило от стыда и унижения, когда покорная девушка оставила мои вещи и выпорхнула прочь из спальни, закрывая за собой светлые двери. — Можешь изображать из себя хоть святую девственницу, Энни, — опустил он меня на просторную кровать и сразу же повернулся к оставшимся пакетам, пока я старалась прейти в себя, после такого резкого падения. — Но против физиологии не сумеешь пойти даже ты, — и пусть я не имела ни малейшего понятия, что задумал Уилен, но та решительность, с которой он потянул на себя тонкий, шелковый пояс, заставила дёрнуться к выходу. — Лежи смирно! — приказал Уилен, стаскивая с меня остатки платья.

— Что ты делаешь?! — пискнула, когда он перехватил мои руки, закидывая к изголовью, а затем стянул настолько крепким узлом, что я даже дернуться не могла себе позволить.

— Терпеть не могу подручные средства, но, похоже, что иначе у нас с тобой ничего не выйдет, — раздраженно проговорил, фиксируя мои широко разведённые ноги. — У тебя есть пара минут на то, чтобы отдохнуть.

Наблюдая за тем, как обнаженный по пояс мужчина выходит из спальни, я чувствовала себя такой же слабой и беспомощьной, словно запутавшаяся в сетях рыба.

— Ну что, готова? — вязко поинтересовался Уилен, появившись в дверях спустя пять долгих минут.

Я смотрю на него и тело тут же вздрагивает то ли от страха, то ли от закованного в цепи возбуждения. Я вижу какой он напряженный. Какой сексуальный и раскалённый до предела.

Блеск его глаз напомнил дьявольские молнии, пронзающее меня насквозь. Они впивались в кожу острыми краями, и я невольно вздрогнула, пытаясь избавиться от их обжигающих оков.

— Отпусти, — пересохшие губы причиняли боль, от чего каждое моё слово напоминало самую настоящую пытку. — Обещаю, что сделаю все, так как ты захочешь, только не нужно держать меня на привези!

Ничего не ответив, Хэммел приглушил свет до медного полумрака, а затем присел около мох ног, скользя пальцами вдоль голени. Очертил овал моего колена, а затем прошелся шершавой подушечкой по внутренней стороне бедра, направляясь к крошечному лоскутку трусиков.

— Ну уж нет, Энни, — выплюнул, когда я снова «окаменела» от его прикосновений. — Если я возьму тебя сейчас, то порву к чёртовой матери!

Что не говори, но на этот раз в словах Уилена куда больше истины, чем я того хотела. Так что, все, что мне осталось — просто закрыть глаза и позволять ему делать всё, чего он только захочет.

Слыша его глубокое, сдержанное дыхание, я сосредоточилась на его поглаживаниях как на чём-то отдельном, оторванном от конкретного человека. И пусть вначале у меня это даже получалось, но том в нос ударил аромат ладана, смешанный с приятным запахом разгорячённого мужского тела и в мыслях снова всплыл образ Уилена.

Подтянутого. Породистого и жилистого, словно он был самым настоящим воплощением чистокровного английского жеребца.

Уилен прикасался ко мне уверенно и спокойно. Изучал каждый сантиметр дрожащего тела, словно я была глиняной вазой, из которой он пытается создать что-то особенное. Что-то свое и ничьё больше.

И пусть Уилен оставлял о себе впечатление бессердечного монстра, способного выкинуть меня на улицу при любом неверном поступке, но почему то именно сейчас. И именно в этих его движениях и уверенных поглаживаниях, я вполне отчётливо смогла ощутить, что он не отдаст меня никому другому. И эти крохи человечность запустили ток по моим нервам, расходясь приятной волной эйфории. Очень лёгкой и, в то же время, невероятно глубокой.

Нервное дыхание сотрясало грудь приступами эпилепсии, когда рука мужчины оттянула низ шелкового белья, прикасаясь ко мне чем-то прохладным. И тут же из моего горла вырвался неожиданный крик, оглушая тонкую вибрацию. Вибрацию, вместе с которой, кровь начала разгонять по телу дикий заряд гормонов, наполняя тело крепкой дозой возбуждения.

— Когда ты расслабляешься, то становишься самой темпераментной и самой чувственной любовницей, — прорычал Уилен, поглаживая меня губами по шее вдоль напряженной жилки. А затем очертил её контуры влажным языком поднимаясь до самого уха и обратно, вызывая волну мурашек

И я практически переломилась пополам, когда в букете со всеми этими ощущениями, губы Хэммела опустились от ключицы и сомкнулись на набухшем соске, засасывая его с такой силой, что я тут же заёрзала пятками по постели, выгибаясь под ним звонкой дугой.

Он мял мою грудь, терзая её умелыми пальцами, пока его язык, зубы и вибратор — издевались надо мной, заставляя снова и снова вскрикивать и стонать, словно я не нормальный человек, а как какая-то душевно больная.

Приятные волны острого удовольствия начали пробивать моё тело огненными молниями, смешиваясь с приятными волнами эйфории, поднимающимися от живота и до самых лёгких. И я, то и дело, наполняла их обжигающими парами чёрной смородины, совершенно неспособная насытится запахом этого мужчины.

И не просто мужчины, а своего любовника. Горячего. Ненасытного. Жаждущего. Желающего вытянуть из меня совершенно все соки и наполнить собой, до самых краёв моего сознания.

— О Боже… — простонала на пороге очередной нескончаемой судороги, с которой моё тело начало биться в приступе какой-то ненормальной эпилепсии.

Кажется, он каким-то невиданным образом отделил душу от тела, заставляя меня сходить с ума от удовольствия и мучиться от стыда, словно я Мария Магдалена, оказавшаяся перед толпой праведников.

И чем больше я кончала от этих коротких вспышек эйфории, тем сильнее низ живота наполнялся горячим свинцом, требуя от меня самого последнего и самого яркого высвобождения. Отчего мне приходилось бороться с дикой судорогой, с помощью которой я снова и снова, пыталась избавиться от нависшего надо мной мужчины, который истязал мои соски до зудящей боли и невыносимого удовольствия.

И дело было даже не в том что я не хотела кончать вместе с ним, а из-за того что мне настолько сильно хотелось именно этого и именно с ним, что эти желания превратились в какое-то наваждение. В безумную идею, пульсирующую между моих ног его проклятым именем

«Уилен! Уилен! Уилен!» — настолько сильно зудело на чувствительном клиторе, что я уже была готова выкрикивать его имя в дикой мольбе закончить эту безумно-сладкую пытку, от которой уже давным-давно охрип мой голос.

Все мои ощущения острой болью стянулись под пульсирующим клитором и натёртыми сосками, которые он катал у себя на языке, поглаживая острыми краями зубов, словно голодный ребёнок.

Не знаю, был ли в этом мире ещё хоть один мужчина, способный настолько искусно играть на женском теле, настолько же отточенную симфонию удовольствия. Но в этот момент мне показалось, что Хэммел единственный, кто способен переплетать между собой боль и наслаждение, заставляя в своих руках по-настоящему терять рассудок…

— Пожалуйста! — закричала, словно капризная девочка, которой отказывают в покупке понравившейся куклы. — Пожалуйста! Пожалуйста! — стонала на выдохе и на вдохе, понимая, что ещё немного, и просто взорвусь, совершенно неспособная выдержать весь этот сумасшедший поток, проходящего через меня напряжения. — Возьми меня! Просто возьми меня!

— Уверена? — саркастично помянул Хэммел, отрываясь от моей груди со звуком развратного поцелуя, от которого тотчас свело шею отдавая волной жара вдоль всего моего позвоночника.

— Да! Господи, да! — захныкала практически плача, извиваясь под ним, словно дикая кобра с петлёй на шее. Запястья жгло от боли, а я всё равно дергала ими не в состоянии усмирить вышедшее из-под контроля тело. — Просто трахни меня! Пожалуйста, Уилен! Просто трахни и всё!

— Как хочешь, — гортанно прохрипел, потянувшись рукой к ширинке, высвобождая из заключения доведённый до предела член.

Я смотрела на то, как он проводит языком по своим пальцам, опуская их на достаточно большой орган, смазывая его от головки и до самого основания, словно именно в этом простом движении заключалось моё долгожданное спасение. И с каким-то диким, надрывным то ли стоном, то ли криком приняла его в себя.