Глава 51

Я смотрела на белый потолок, гладила живот и все мои мысли текли только в одном направлении. Мне обязательно нужно рассказать обо всём Дэвану.

Наверняка он обрадуется, когда узнает что сможет стать отцом. Восемь недель — самый долгий срок, которой только был. Целых восемь недель. За которые я ни разу не почувствовала что снова могу потерять своего ребёнка.

Какое странное чудо. И почему именно сейчас малыш решил остаться со мной? Неужели на самом деле ради того, чтобы его родители снова смогли быть вместе?

От этих мыслей рука замерла на уровне тазовых косточек, и я перевернулась на бок, подбирая под себя ноги. Лёгкий плед напомнил тёплый пух, от прикосновений к которому в голове появилось только одно желанием — спать.

Этот день высосал из меня практически все соки и сейчас я, как следует, хотела отдохнуть, стараясь выбрать правильные пути в этом запутанном детском лабиринте под названием «Жизнь».

Для начала нужно было встретиться с Дэвом и убедить его в том, что отец моего ребёнка именно. Но с этим проблем не будет. УЗИ поможет точно определить срок, а когда малыш станет достаточно большим, мы проведём тест на отцовство и, раз и навсегда, рассеем другие варианты.

Надеюсь, ребёнок поможет Дэву переосмыслить все свои ценности. И мы вместе придумаем, каким именно образом уйти от Хэммела. Думаю, здесь-то нам и поможет предложение Айзека.

Я обменяю его на возможность для Дэвана не покидать своё рабочее место. Или же мы просто уедем отсюда. Исчезнем с поля зрения всех, кто может причинить вред, и начнём жить с чистого листа.

* * *

Не знаю, в какой именно момент я уснула, но разбудил меня звук открывающейся двери. Сначала в тёмной комнате появился только силуэт. Высокий и массивный, он двинулся к кровати, пока я всё так же лежала, прибывая между сном и явью.

Сама не знаю почему, но внутри царил настолько мёртвый штиль, что я даже и не пошевелилась, когда тот присел на кровать, укладывая руку на мой лоб.

— Как ты себя чувствуешь? — разорвал немую тишину глубокий мужской голос. — Курт сообщил, что тебя сегодня рвало.

«А о том, с кем я сегодня каталась, не сообщил?» — проглотила вопрос и тяжело вздохнула, заставляя себя окончательно проснуться.

— Отравилась вчерашней папайей, — прикоснувшись к его запястью, я попыталась убрать от себя руку, но Уилен даже и не подумал поддаваться.

Запустив пальцы в мои волосы, он слегка погладил меня по голове. Или мне же просто показалось, что те незамысловатые движения, с которыми он перебирал непослушные пряди, были чем-то похожи на нормальные, человеческие прикосновения.

— Сара приготовила ужин. Пойдём, — высвободил меня из-под пледа, помечая прикосновениями каждый изгиб моего тела от щеки и до самой щиколотки.

— Одну минуту, — стоило мне присесть, как к горлу тут же подкатил тошнотворный комок, превращая обычный токсикоз в пытку на выносливость. — Ты иди, а я пока умоюсь.

Как нестранно, но на этот раз Уилен выполнил мою просьбу, позволяя привести себя в порядок и переодеться в лёгкое шифоновое платье с открытыми плечами.

Всё-таки ухоженный внешний вид был самым первым и самым главным правилом для всех его любовниц. Так что теперь, мне вдвойне пришлось постараться, чтобы скрыть слегка позеленевшую кожу и тёмные круги под глазами.

Наложив румяна, я ещё раз осмотрела своё отражение. Белое платье с небольшими цветочками подходило под распущенные волосы. А открытые ноги в туфлях на тонкой шпильке, отвлекали взгляд от моего осунувшегося лица и ярко выраженных скул. Не знаю, сколько килограмм я потеряла за эту неделю, но уж точно не меньше двух.

Зайдя в гостиную, то и дело, поправляя свободную юбку, мне понадобилась пара минут, чтобы узнать в сидящем за столом мужчине Уилена Хэммела. В темноте спальни было достаточно сложно рассмотреть его во всей «красе», вернее в том новом образе, в котором он передо мной престал.

Первым, на что я обратила внимание — чёрная, совершенно не представительная рубашка, которую бы тот ни за что на свете не стал бы надевать на совещание. Незнаю, почему это простое изменение показалось мне чем-то потусторонним, но в этот момент я была практически уверена что подобное — одно из немногих предзнаменований конца света.

Ведь каждый, кто был хоть на немного знаком с жизненным устоем Хэммела, мог бы поклясться, что это мужчина физически не признавал ничего кроме официального костюма на три пуговицы, белой или светло-голубой рубашки и чёрные лаковые туфли.

Но потом взгляд поднялся выше и земля начала медленно скользить под ногам. Ведь его волосы оказались не просто взъерошенны, но ещё и намного короче прежнего. И это небольшое изменение всего за какую-то секунду сделало Уилена куда моложе и куда привлекательней. Немного взлохмаченный, всё с той же недельной небритостью, Хэммел меньше всего на свете походил на дотошного, извращенного миллионера, живущего деньгами, работой и сексом.

(простите, не сдержалась)

— Присаживайся, — указал он на соседнее от него место, и только после этого я смогла оторвать ноги от пола, направляясь к столу под убийственную смесь из стука каблуков и ударов сердца. — Что-то не так?

— Нет. Всё хорошо, — опустилась на мягкий стул, поочерёдно прикусывая губы. Наверное ещё никогда в жизни простые столовые приборы не вызывали у меня столько интереса, как в эту самую минуту.

— Ведёшь себя так, словно наступила на дохлую кошку.

— Ничего особенного, просто непривычно, что ты захотел со мной поужинать. Обычно у нас только секс и ничего больше.

— Планы изменились, — слегка поморщившись, он вонзил в меня свой острый взгляд, пытаясь выудить что-то определённое. И каждый раз недовольно хмурился, избавляясь от полученного ответа, словно от тощего малька, зацепившегося за его крючок.

Не знаю, на самом ли деле его интересовало моё мнение касательно таких небольших, но по-настоящему колоссальных изменений или же он просто злился из-за неудачного дня, но говорить с ним об этом совершенно не хотелось. Тем более что от запаха выставленной на стол индейки и спаржи, меня снова начало мутить, как ненормальную.

Все мысли сосредоточились вокруг воображаемой тарелки редиса, который стал единственной моей надеждой, не поддаться позывам, раз и навсегда лишая Хэммела аппетита, а меня спокойного сна.

— У тебя всё хорошо? — и снова его вопрос и сосредоточенный взгляд заставили занервничать. Казалось, что этот проклятый мужчина чувствует, что с моим тело начали происходить изменения, улавливая их на какой-то недосягаемой частоте. — У тебя глаза стеклянные, Анна.

— Я… — стоило открыть рот, и вся магия мгновенно исчезла.

Голова пошла кругом, кинуло в жар и тело поддалось вперёд, отправляя меня к ближайшей раковине.

Представить не могу, насколько же мерзкой была вся эта картина, пока Уилен держал мои волосы.

— Выпей, — протянул он мне стакан с водой, придерживая за спину, чтобы я не упала с высокой шпильки. — Тебе нужен доктор.

— Нет! — слова о докторе мгновенно привели меня в чувства, заставляя вцепиться в стоящего позади мужчину, словно он был моим единственным спасением посреди бушующего океана. — Я же сказала что это простое отравление. Терпеть не могу врачей! — мотнула головой, пытаясь найти понимание в его янтарном взгляде. — Не хочу, чтобы они меня кололи или забирали в больницу. Пожалуйста, Уил.

Я смотрела на него чуть ли не плача, с такой силой сжимая в напряженных кулаках чёрную рубашку, что гладкая ткань превратилась в две сети паутины, натягиваясь на крепкой груди, до еле слышного треска.

Если сейчас врачи возьмут кровь на анализы, то наверняка сообщат ему о беременности! А я слишком отчётливо видела, что Уилен ещё не готов отпустить меня, чтобы это всё смогло разрешиться малой кровью.

— Хорошо, — глубоко вздохнул Хэммел, смотря на меня с откровенным недовольством. — Но, кажется, я уже говорил тебе, что твоё здоровье — одно из условий нашего договора. А потому останусь здесь пока лично не увижу, что тебе стало лучше.

— Как скажешь,- кивнула, стараясь улыбнуться, хотя края губ то и дело нервно подрагивали, не позволяя сделать это, как подобает.

А дальше наш первый совместный ужин начал превращаться во что-то невообразимое. Какое-то странное подобие обычных человеческих отношений. И пусть мы больше ни о чём таком не говорили, но оставаться с Уиленом в одной комнате не занимаясь сексом — оказалось более чем странно.

— Иди сюда, — закинул тот руку, на спинку дивана, направляя пульт на телевизор. — Можем посмотреть что-нибудь, пока есть время.

— Это обязательно? — поёжилась, представляя, как неприятно мне будет прижиматься к нему, изображая симпатию.

— Обязательно, — зарычал Хэммел, отчитывая меня тоном рассвирепевшего начальника. — Я говорю — ты исполняешь. Понятно?

— Да, — присела около него, опуская голову на грудь.

Как же легко он заводился. Практически с пол оборота. И всё равно его сердце билось с точностью механических часов.

Тук… Тук… Тук…

Тихо. Спокойно. Умиротворяюще.

Тепло и уютно. По-глупому тепло и по-глупому уютно. Потому что мне следовало быть совершенно сумасшедшей, чувствуя нечто подобное рядом с ним.

— Сними туфли, — раздался сухой приказ над головой, когда я в очередной раз повела ногой из-за неудобного каблука.

Хэммел не обнимал меня. И даже не пытался прикоснуться. Казалось, что ему совершенно чуждо что-то подобное. Из-за чего его прикосновения делились на два типа: те, с которыми прикасаются к неодушевлённым вещам и тем, с которыми прикасаются к обнаженным женщинам.

Удивительно, как в этом мире вообще мог существовать настольно сломанный человек. Или даже какое-то подобие органического робота, в которого совершенно не было заложено и половины необходимых навыков. Навыков, которые тот пытается восполнить в обход всех своих программ.

Или может быть всё оказалось намного проще и Уилен просто-напросто никак не мог найти всего одну единственную вещь — инструкцию к женщине, у которой он не вызывал ничего кроме отторжения и неприязни?