Глава 53

Я смотрела на то, как обнаженный Уилен скрывается за дверью просторной душевой, невольно прикусывая нижнюю губу.

Каждая его мышца играла на свету, напрягаясь до безупречного жилистого жгута.

Не знаю, сколько времени он проводил в спортзале, но таким телосложением мог бы похвастаться разве что обладатель черного пояса по восточным единоборствам. Никакого фанатизма и никакой излишней надутости превращающей нормального мужчину в набор стероидов и анаболиков.

Звук льющейся воды, привёл меня в чувства, заставляя как можно быстрей избавиться от своих скромных остатков одежды и последовать за своим хозяином, выполняя его приказ.

В голове тотчас возникли все уроки его «прекрасной» Эрики, напоминая мне каждую из существующих техник профессионального минета. Я перебирала их в голове одну за другой, не имея ни малейшего понятия, что именно ему должно понравится. Тем более, что это был мой первый опыт с живым мужчиной, а не с резиновом фаллоимитатором, на котором меня всё это время обучали.

Вот только стоило мне снова взбрыкнуть, и на этот раз последствия были бы куда более плачевными. А значит, я должна была взять себя в руки и отключиться от того, что вот-вот должно произойти за запотевшим стеклом.

Белый пар ударил по лицу смешенным ароматом тепла и мужского тела, когда я наконец-то прошла в душевую, ступая по круглой древесине, с осторожностью дикой кошки. Уилен сразу перекрыл воду, и повернулся ко мне, смахивая с лица россыпь невидимых капель, а затем запускив пальцы в мокрые волосы.

Во мне уже нет ни стыда не стеснения, от того что Уилен видит меня голой. Я привыкла к его заискивающим взглядам. Привыкла к тому, с каким именно лицом он изучает моё тело. Как он очерчивает своими глазами мои соски и как скользит их невообразимым золотом до самого низа, задерживаясь в ложбинке между ног.

— Приступай, — жестко приказал Хэммел, и я тут же переступила через десятки разделяющих нас сантиметров, медленно опускаясь на колени.

Перед глазами скользнула дорожка из тёмно-русых волос, спускающаяся от пупка и до широкого мужского лобка.

Мне всегда нравилось что здесь, внизу, у него всё аккуратно и без излишеств. Никакого гомосексуального бритья или чудовищных зарослей. А именно так, как должно быть у любого следящего за собой мужчины. И прямо напротив, его, по-настоящему, эталонный член.

Ровный. Пропорциональный. Напряженный и уже давным-давно готовый к тому, чтобы взорваться у меня во рту. Готовый наполнить его спермой, выжигая из меня остатки достоинства.

Согласилась бы я на что-то подобное по своему собственному желанию? Ни за что.

Но почему-то голова всё равно не пошла кругом от отвращения. А горло не начало сжимать от приступа вездесущей тошноты при виде слегка подразнивающей, порозовевшей головки, и изворотливого узора надутых венок.

***Уилен Хэммел***

Я смотрю на неё, сидящую напротив моего члена, и хочу, придушить к чертовой матери!

Хочу схватить за плечи и как следует тряхнуть, совершенно уверенный в том, что услышу, как в этот момент разноцветные шарики в её голове забьются о черепную коробку, принимая правильное положение.

Ещё никогда мне не приходилось ненавидеть женщин настолько сильно! Но Эн словно застрявшая под кожей заноза, от зуда которой совершенно нельзя избавиться! Дьяволица с невинным лицом, которая снова и снова ковыряется у меня в грудине своим длинным, остреньким коготком!

И кто бы мне только ответил на то, какого чёрта я вообще всё это терплю?!

Ещё немного и я на самом деле поверю в существование Бога, наславшего на меня одну из своих казней. Потому что хотеть и ненавидеть одного и того же человека — всё равно что жрать отравленную пищу только бы не сдохнуть.

И даже сейчас. В этот самый момент я готов биться головой о кирпичную стену, потому что если она не возьмёт меня в рот — это будет какой-то долбанный конец света.

Потому что я хочу эту проклятую куклу до какого-то ненормального жжения под дыхом. До боли, растекающейся по моему телу статическим электричеством.

И эти мерзкие секунды ожидания превращаются в древесную смолу, неторопливо стекающую по краям моего сознания.

Её запах лупит по мне при каждом нетерпеливом вдохе, а пряный вкус до сих пор обжигает губы отказавшись утекать в водосток вместе с тёплой водой.

И именно поэтому у меня полностью пересыхает во рту, когда Эн, наконец-то прикасается к раскаленной плоти, дрожащими пальцами, скользя ими до основания. Когда тянется губами к нетерпеливой головке, оставляя на чувствительной коже самый первый, практически невесомый поцелуй.

Я взвинчен до предела.

Доведён до высшей точки кипения.

И уже готов кончить только от того, как Эн ласкает меня влажным языком, изучая изгибы уздечки. Как очерчивает кончиком порочный круг и замыкает его тугими губами, медленно продвигаясь вперёд, пока я не начинаю чувствовать себя глубоко в её горле.

И от этой горячей влаги, раскатанной по члену, меня начинает пробивать ознобом холодного пота. Тело выкручивает будто тряпку, сжимая и разжимая от каждого её движения вперёд-назад. Пока она продолжает насаживаться на меня, подрагивая каждый раз, когда головка прикасается к твёрдому нёбу.

Стиснутые зубы едва ли способны усмирить рвущийся наружу стон. И мне приходится схватиться за белые волосы, наматывая их на кулак, чтобы хоть как-то перетерпеть эту сладкую агонию.

А вывернутые наизнанку мозги тут же летят в тар-та-ра-ры в тот момент, когда Эн стягивает губы в тугую трубочку скользя ими до пульсирующей головки. Пока рот так сильно сжимает член, что острые края зубов давят на вздутые вены, отправляя меня к ближайшей стене. И я бьюсь об неё затылком, наблюдая за тем, как потолок душевой расползается в кроваво-чёрном мареве.

У меня срывает крышу от того развратного, влажного звука с которым Эн заглатывает мой член. От того как аппетитно звучит в этот момент её сдавленный голос, награждая меня возбуждающими, хрипловатыми вздохами.

Её губы, язык, рот, пальцы — всё начинает перемешиваться в стремительной водовороте удовольствия и тело тут же идёт на его зов, отказываясь подчиняться остаткам здравомыслия.

Бёдра поддаются вперёд и я начинаю насаживать на себя Эн чуть сильнее обычного. Немного глубже положенного и матерюсь на самом последнем толчке, потому что тяжелый стон перекрывает мне кислород, врезаясь в горло, словно Вилка еретика* (пыточный инструмент средневековья).

Тело начинает трястись в припадке судорожной эпилепсии, потому что в совершенно пустой голове, раз за разом взрывается целая связка красочного салюта, обжигая меня звенящими искрами.

И это какое-то чертово наваждение, видеть на самой высокой точке растекающейся по телу эйфории светло-голубые глаза своей куклы. Упиваться её блестящим взглядом, когда она проглатывает всё до самой последней капли, слизывая с губ крохотные остатки горячей спермы.

Меня отбрасывает назад, и я чувствую, как начинаю проваливаться в бескрайнюю бездну чёрной дыры. Утопаю в бесчувственной прострации, собственного разума. И это самый лучший момент за всю последнюю неделю.