Глава 68
Уилен Хэммел
Первым что я чувствую, вырываясь из мутного сна, сильное давление в паху и воображение тут же рисует порнографические картинки, которые вот уже целую неделю, выкручивают мне мозги, желанием вдалбливать в стену маленькую Энни до охрипшего рычания и нервных стонов. А затем моим фантазиям приходит конец, когда в горло упирается что-то очень холодное и острое, заставляя окончательно проснуться.
— Не двигайся, — приказывает Анна, сидя сверху и острое лезвие рассекает мне кожу всего в нескольких миллиметрах от сонной артерии.
Свет из огромного окна падает на её совершенно спокойное лицо. Путается белым золотом в распущенных волосах, и я могу поклясться, что сейчас на мне сидит не обычный человек, а самая настоящая валькирия, спустившаяся на землю по мою душу. Её голова опущена, глаза следят за каждым моим движение, а рука со скальпелем практически приклеена к шее, лишая любой возможности к сопротивлению.
— Скажи мне, Уилен, — шевелятся её влажные губы, гипнотизируя меня свои неторопливым движением. — Кто спасёт тебя сейчас, когда ты целиком и полностью в моей власти? Охрана, которой тут нет? Или может быть твои лицемерные речи, которыми ты орудуешь, словно оккультный проповедник?
Чёрт, наверное, у меня совсем поехала крыша, потому что с каждым её уверенным нажатием на моё горло, сердце начинает стучать всё глубже и чаще. А от того, как приподнимаются уголки её полуоткрытых губ в нахальной улыбке, по венам, раз за разом проскальзывают электрические разряды.
— Откуда у тебя скальпель? — каждое слово даётся с трудом. Острое лезвие слишком сильно впивается в горло, и я начинаю чувствовать, как из-под него вытекает тёплая капля крови.
От моего упоминания про скальпель в глазах Анны проскальзывает серебряный блеск, словно её радует, что я настолько точно сумел определить инструмент, которым она собирается меня прирезать. И этот новый свет в голубых глазах практически слепит меня, заставляя цепенеть от её нового запаха. Глубокого. Терпкого. Пьянящего запаха, от которого вот-вот закатятся мои глаза.
«Вот ведь урод! — смеётся мой алчный демон — Ты словно пёс, который засунул нос ей под юбку!»
— Взяла с собой на память. Знала, что тебе понравится, но не думала что настолько сильно, — чувствуя, как подрагивает мой член, она делает неторопливое скольжение скованному моему паху, словно дразня тигра конфетным бантиком. — Скажи мне, Уилен, каково это чувствовать себя в западне? Каково это находиться на волоске от смерти? Тебе страшно? — снова давит пальцем на шейку скальпеля и боль становится единственным, что приводит меня в чувство, вырывая из крепких лап желания опрокинуть ей на разложенный диван и оттрахать до потери пульса!
Наверное, я в конец извращенец, потому что эта чёртова девка, готовая лишить меня жизни, заставляет практически сходить с ума от желания! Еще несколько дней назад я был совершенно уверен, что сломал ее, как и все прочие игрушки. Разбил как красивую фарфоровую куклу!
А сейчас лежу под ней, словно беспомощный смертник на разделочном столе, готовый вымаливать прощение у самой Смерти!
И я хочу ей что-то ответить. Знаю, что хочу, но в горле становится сухо до болезненной хрипоты, а острое лезвие даже и не думает отступить назад, от чего я даже не способен сглотнуть.
Тело оплело паутиной оцепенения и восторга, и я даже не могу пошевелиться, пропитываясь ей ядом.
Ещё никогда я не оказывался отчего-то под таким глубоким впечатлением. Никогда так сильно не нервничал. И даже не помню, когда ощущал себя настолько живым.
— Жизнь за жизнь, Уилен, — шепчет Эн, опускаясь ко мне, и крохотная рука скользит от подушки до самого быльца, помогая ей удержаться навису. Её дыхание становится слишком глубоким и слишком рваным. Лицо покрывается румянцем и еле заметным блеском испарены, когда волосы начинают липнуть к щекам, словно мы не просто говорим, а трахаем друг друга словами. — Согласен? — облизывает губы, и на них снова появляется та самая блядская улыбка, от которой мои мозги превращаются в фарш.
Крохотный пеньюар очерчивает все особенности хрупкого тельца, и мой взгляд слишком часто начинает цепляться за её округлённые соски, заставляя нервно сглатывать под врезающимся под кожу скальпелем.
Руки сжимают простыни, а напряженное тело начинает покрываться горячей испариной, когда она снова ёрзает по мне разведенными ногами!
В голове появляется слишком много мыслей, от которых чувство самосохранения снова и снова отходит на второй план и я как остервеневший хищник, пожираю глазами свою собственную самку. Именно свою и ничью больше! Потому что чувствую каким-то внутреним чутьём что сейчас передо мной сидит женщина не только моего вида, но и породы!
Ещё никогда у меня не было такой дикой потребности обладать. Настолько дикой и сметающей всё на своём пути, что я из самых последних сил держу себя в руках, чтобы не напороться на лезвие скальпеля, в попытке сожрать эту самоуверенную девку!
Словно это какое-то наваждение. Волна, которая налетает на меня, заставляя кубарем катиться, куда-то вниз — в самую глубину чёрной дыры. И я настолько сильно поглощен ею, что даже и не дёрнусь, когда острое лезвие войдёт в сонную артерию, заставляя меня подыхать!
Сам не понимаю почему, но именно в этот момент. Именно сейчас, когда Анна сидит на мне со скальпелем в руке, я настолько отчётливо и чётко чувствую что это именно Она.
— Да, — Эн чуть сбавляет нажим, выпуская ещё одну струю крови, и я наконец-то могу озвучить свою часть этой извращенной прелюдии. — Я забрал у тебя жизнь, и теперь ты имеешь полное право поступить так же.
И пусть это не то чего я на самом деле хочу, но именно то, чего хочет она. Я знаю это. Чувствую в её пульсе. Вижу в блестящем взгляде. И долбанный член готов порвать разделяющее нас одеяло, отзываясь на жар её промежности.
— Согласна… — бормочет осипшим голосом, словно и сама к этому моменту подошла к пику своего возбуждения, вот-вот готовясь застонать от удовольствия. — И я забираю её себе…
В голове происходит что-то невообразимое. Какой-то адский кувырок через всю вселенную, когда Эн опускается к моей шее и проводит языком по кровоточащему порезу.
Меня трясёт в ознобе от прикосновений её влажного языка и всё чувства тут же опускаются в пах, концентрируясь на головке члена, когда я уже готов пробивать им стены, только бы сбросить пар!
Что, чёрт побери, делает эта сумасшедшая? Вытягивает жизнь из моего тела или хочет украсть остатки души, чтобы окунуть в свой собственный, личный Ад?
— Теперь ты принадлежишь мне… — шепчет, впиваясь мне в рот поцелуем со вкусом крови и сердце мгновенно останавливается.
Этому сумасшествию невозможно найти объяснения. Мы сталкиваемся губами в совершенно непонятном желании обладать друг другом с самого первого и до самого последнего вздоха. Эн высасывает из меня кислород и так сильно хватает за волосы, царапая кожу острыми ногтями, что из её горла, снова и снова вырываются пошлые стоны, от которых перегорают все мои предохранители!
Здравый рассудок лопается целой вереницей разноцветных лампочек, когда я скидываю её на диван, вгрызаясь в припухшие губы. Ещё никогда я не испытывал столько эстетического удовольствия трахая чей-то рот простым поцелуем. Но с этой маленькой Энни всё иначе.
Никто до неё не смел так со мной говорить. Никто не мог подстегнуть меня настолько сильно, чтобы я хотел заполучить не просто тело, а душу! Чтобы превратился в зверя, жаждущего откусить от неё хотя бы крохотный кусочек, чувствуя себя по-настоящему полноценным!
— Уил… — шепчет моя валькирия, практически становясь на мостик, когда я рву её шелковую рубашку, свободная доступ к дрожащему телу. — Ты…
У меня в голове кружится какое-то ненормальное желание искусать её всю, чтобы на светлой коже ни осталось, ни одного живого места. Что бы она кричала от боли и наслаждения и я вырываю из её горла протяжный первый стон моего триумфа, вгрызаясь в изящную ключицу.
Опускаюсь вниз и смыкаю губы поочерёдно на затвёрдевших сосках. Играю с ними языком, царапаю краями зубов и с каждым следующим криком жду того момента когда она снова начнёт каменеть, превращаясь в мраморную статую.
Но этого не происходит...
Не происходит ни тогда, когда я жестко сосу её грудь, заставляя вскрикивать и упираться мне в плечи руками в попытке оттолкнуться. Ни тогда, когда я проталкиваюсь пальцем между её половых губ, натирая вибрирующие стеночки горячего влагалища.
Эн не пытается сопротивляться. Не старается закрыться или оттолкнуться, а снова и снова подмахивает бёдрами в попытке получить ещё немного боли и ещё немного удовольствия, когда я с трудом проталкиваюсь в её тугое тело ещё одним пальцем.
От её влаги, текущей по моей ладони, член сводит от такой немыслимой боли, что из глаз начали сыпаться искры. Но то, что я сейчас видел, было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Лёжа подо мной, с каком-то полуобморочном состояние, Эн содрогалась в еле заметных, лихорадочных спазмах нетерпения. Раскрасневшаяся. С затуманенными глазами и влажным следом на налитых кровью сосках.
— О Боже... — закидывает она руки за голову и яростно сжимает быльце дивана, словно вот-вот всполохнет, как разгорячённая спичечная головка.
И от того, с каким энтузиазмом Эн ёрзает пятками по скомканной постели, продолжая двигаться напряженными бёдрами навстречу моим пальцам и я, с настоящим трудом, прерываю этот развратный хоровод, в ответ на что, получаю глубокий крик, наполненный болезненным разочарованием.