31. Там же, но позднее

Люси заявила, что полгода — это еще не юбилей, поэтому праздновать особо нечего. Питер не соглашался. Его сыну полгода! Что значит, нечего праздновать?! Люси напомнила, что через день полгода исполнится и Мэгги, а уж Тони и Света точно ничего праздновать не будут. Потому что не могут.

Нам теперь грустить из-за этого всю оставшуюся жизнь, с некоторой долей раздражения поинтересовался Питер. Люси обиделась, и они поссорились. А когда помирились и решили все-таки тихонько отпраздновать у себя дома, как снег на голову свалилась мать Питера.

«Вы нас не ждали, а мы приперлися», — пробурчала тихонько Люси, разумеется, по-русски, пока миссис Даннер в прихожей обнималась с сыном. Свекровь чмокнула воздух рядом с ее щекой и вплыла в гостиную, держа под мышкой ярко-красный горшок в виде гоночной машины. Подарок внуку.

Все планы пошли прахом. Пришлось вызывать няню и вести гостью в ресторан. Миссис Даннер была снобом почище слуг в Скайхилле. Ей нравилось быть матерью графа — ну, если уж самой не довелось стать графиней. И нравилось бывать с сыном-пэром в обществе. И если уж ресторан, то самый модный и дорогой.

Люси скучала, ковыряя вилкой морской коктейль. Свекровь разговаривала исключительно с Питером, всем своим видом давая понять, что невестка — это всего лишь досадная помеха, которую она вынуждена терпеть. Конечно, по сравнению с Хлоей, которую миссис Даннер вообще не выносила, Люси была бриллиантом, но все же мать Питера считала, что ее ребенок променял шило на мыло.

— Вы до сих пор не окрестили мальчика, — повысила голос миссис Даннер. — Это ты? — она повернулась к Люси.

— Что я? — спокойно уточнила Люси в сладком предвкушении скандала. Разумеется, не здесь, не на людях, но это уже неважно. Ей давно хотелось какой-нибудь разрядки, однако не срываться же на муже.

— Ты не разрешаешь крестить Джина?

Люси хмыкнула, подцепила хвост омара и запила его минералкой. Омара — минералкой! Что делать, кормящая мамаша.

— Питер, почему твоя жена так себя ведет? — голос свекрови взлетел на терцию. — Я к ней обращаюсь, она ухмыляется и молчит. Ну, конечно, в России…

— Мама! — предостерегающе оборвал ее Питер, многозначительно посмотрев на Люси.

Молчи, говорил этот взгляд, я сам.

Как хочешь, так же молча ответила Люси.

Она разглядывала свекровь из-под прикрытых век — чтобы не в упор, не внаглую. Закрашенную дорогим колористом седину, почти натурально. И обколотые филерами носогубные складки, и набрякшие веки — наверняка уже записалась на пластику. Серьги с бриллиантами — слишком крупными, чтобы быть настоящими. Платье — чересчур яркое и облегающее для поплывшей фигуры. Люси пыталась вспомнить, почему она ушла от отца Питера. К другому мужчине? Или просто все надоело?

А еще Люси вдруг стало понятно, почему Питер столько лет цеплялся за стерву Хлою, не решаясь развестись. Да потому что она копия его мамаши. Вроде, и не сказать, что маменькин сынок, и с отцом после развода остался жить, а все равно…

Предостережения хватило минут на пять. Бросив на стол салфетку с ярким отпечатком помады, миссис Даннер завелась снова:

— Я не понимаю, Питер, почему ты позволяешь этой… позволяешь своей жене крутить тобою, как ей вздумается? Я вижу, она села тебе на шею и едет, свесив свои толстые ноги.

Люси открыла было рот, но Питер прижал ее ладонь к столу и подал знак официанту.

— Я не закончила! — возмутилась миссис Даннер.

— Можешь остаться, — пожал плечами Питер. — Мы, — он подчеркнул это «мы», — закончили.

Подписав чек, он подал Люси руку и повел к выходу. Миссис Даннер плелась за ними, намеренно отстав. На улице шел дождь, но она даже не стала доставать из сумки зонт, изображая скорбь и страдание. Питер открыл перед ней переднюю дверцу машины и нисколько не удивился, когда мать, проигнорировав его, устроилась сзади. Люси села за руль, Питер рядом с ней. Всю дорогу в машине висело напряженное молчание.

Не успели они зайти в дом, как миссис Даннер прорвало снова.

— Я, кажется, твоя мать, — напомнила она свистящим шепотом.

— Кажется? Ты сомневаешься? — приподнял брови Питер.

— Да, я сомневаюсь! — мгновенно перешла с шепота на крик миссис Даннер. — Потому что какая-то толстая шлюха тебе важнее матери.

Ни слова не говоря, Питер зашел в гостиную и закрыл за собой дверь. Люси услышала, как он разговаривает с кем-то по телефону, обошла свекровь по параболе и ушла в детскую.

— Что-то случилось? — вполголоса спросила няня, сидевшая в качалке рядом с кроваткой Джина.

— Ничего страшного, — через силу улыбнулась Люси. — Идите домой, миссис Уиллер. Завтра можете прийти попозже.

Когда няня ушла, она села на ее место и задумалась. Ни злости, ни обиды не было. Ей просто очень хотелось знать, куда звонит Питер. Угадала она или нет.

Дверь гостиной открылась, Люси встала, подошла поближе к двери, чтобы лучше слышать.

— Я заказал тебе номер в гостинице, — спокойно сказал Питер. — Такси сейчас подъедет. Хорошо, что ты не успела разобрать вещи.

— Больше я к вам не приеду, — уже с меньшим апломбом заявила миссис Даннер.

— Да. Так будет лучше. Во всяком случае, пока ты не научишься уважать мою жену. И меня — хотя бы немного.

— Питер, ты все-таки мой сын!

— В том-то и дело!

Питер вошел в детскую, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Люси молча показала ему большой палец. В слабом свете ночника его улыбка показалась грустной и растерянной.

Прошло минут пять, каблуки процокали по плитке прихожей, хлопнула дверь. Питер тяжело вздохнул, подошел к кроватке, посмотрел на Джина, поцеловал в макушку Люси…

— Ты боялась, что я промолчу? — спросил он позже, когда, пресытившись друг другом, они лежали в постели и лениво общипывали по ягодке гроздь винограда.

— Ну… — неопределенно протянула Люси. — Я надеялась, что нет. Мне казалось, ты ее боишься.

— Я всю жизнь боюсь скандалов. Слишком много их было. Как говорится, предотвращенная схватка — выигранная схватка. Но иногда это не работает.

— Как только ты умудрился стать юристом? Тем более, адвокатом? Это же как раз бесконечная схватка, — удивилась Люси.

— Нет, это другое, — не согласился Питер. — Совсем другое. Мне трудно объяснить… А вот с Хлоей… Извини, что вспоминаю. Там — да. Я столько лет малодушно уворачивался от скандалов. Просто пытался погасить их. Думал, что так будет лучше.

Люси стало неловко за свои недавние мысли, и она порадовалась, что тусклый свет ночника не позволяет увидеть залившую лицо краску.

— Я заказал номер в гостинице, — помолчав, сказал Питер.

— Да, я слышала.

— Нет, не матери. То есть ей тоже. А еще — себе. В «Рэтборо». С двадцать девятого октября.

— Я с тобой! — Люси села так резко, что зацепила одеялом ночник на тумбочке, он упал и погас.

— Нет.

— Что значит «нет»?! — возмутилась она, подняв ночник и раздавив остатки винограда.

— А то и значит. Ты потащишь с собой Джина? Или оставишь его здесь с нянькой?

— Ну… Почему не взять?

— Потому что Оливер так и не нашел Хлою. И я уверен, что она от своего не отступится. А значит, мы с ней обязательно встретимся. Я не хочу рисковать ни тобой, ни, тем более, Джином.

— Черт, я уже начинаю за тебя бояться, — нахмурилась Люси, натягивая одеяло до подбородка. — Не хочу, чтобы ты ехал туда один.

— А что ты предлагаешь? — удивился Питер. — Взять Оливера?

— Возьми Джонсона. Тем более, он в курсе всего.

Питер ухмыльнулся, вспомнив, как легко Хлоя справилась с бывшим морпехом. Однако пришлось согласиться — иначе Люси от него не отстала бы.

Следующие полторы недели прошли как один день. Люси собирала Питера в дорогу так, словно он уходил на войну. Все разговоры были исключительно о другом мире, драконе, Хлое и прочем из этой оперы.

— Мы будем ездить по этой дороге каждый день, пока не попадем туда, — говорил Питер. — Дед рассказывал, что в газетах писали о драконе, люди видели его в разные дни, но всегда в конце октября. Я был там на Хеллоуин, но во второй раз тридцать первого октября попасть туда не смог. А еще я проверил по календарю, Тони и Пол ездили в Шервуд в воскресенье. В тот год последнее воскресенье октября выпало на двадцать восьмое, значит, дракона они видели двадцать девятого. Джонсон в Скайхилле нашел в архиве дедушкин ежедневник за 1989 год. Фестиваль воздушных змеев записан на тридцатое число.

— А что вы будете делать, если наткнетесь на Хлою? — переживала Люси.

— Как-нибудь с ней справимся, — без особой уверенности отвечал Питер.

— А если у нее в этот раз будет не игрушечный пистолет? Ну вот а вдруг?

— Когда она похитила вас с Джином, у нее был только нож из ресторана.

— А вдруг теперь уже есть? — не сдавалась Люси.

— Да отстань уже! — разозлился Питер. — Ты сама настаивала, что необходимо достать кольцо, а теперь выносишь мне мозг. Что будет — то и будет.

Люси надулась, но приставать к Питеру перестала. Только вздыхала и смотрела на него глазами, полными ужаса. Провожая его утром исторического дня, она заплакала и потребовала, чтобы он пообещал быть предельно осторожным. Питер пообещал и был наконец отпущен с миром. С Джонсоном они договорились встретиться в Лестере.

— Как вы думаете, милорд, Хлоя где-то поблизости? — спросил Джонсон, когда они оставили вещи в гостинице и выехали на машине Питера в том направлении, где рассчитывали найти переход.

— Возможно, даже в нашей гостинице. Жаль, что мы не догадались спросить на ресепшене.

— Я достал электрошокер, — тоном заговорщика поделился Джонсон. — На всякий случай. От нее что угодно можно ждать. Это, конечно, незаконно, но…

— Успокойтесь, Джонсон, — поморщился Питер. — Я никому не скажу.

Они проехали всю дорогу до самого конца. До того самого места, где она упиралась в ограду поля. За полем начинался лес. Ни холма, ни дома.

— Не сегодня, — констатировал Питер и отправил смс Люси. — Что будем делать? Предлагаю поужинать в Рэтби и вернуться в гостиницу. Завтра утром попробуем снова. Если суммировать все рассказы, проход открывается как минимум на сутки, а то и дольше. Не промахнемся.

Администратор «Рэтборо» заверил их, что ни Хлоя Даннер, ни Хлоя Эшер, ни вообще какая-либо дама, похожая на описание, в гостинице не останавливалась.

— Это ни о чем не говорит, — буркнул Джонсон. — Она наверняка где-то рядом. Может быть, нашла комнату в деревне. Или вообще сидит в лесу под кустом. С нее станется.

— Вы предлагаете поискать ее в лесу?

— Уже темно, — не понял сарказма Джонсон.

Вечер они провели в буфете, где по утрам накрывали завтрак, а вечером можно было выпить пива или чего-нибудь покрепче.

— Как дела у мистера Каттнера? — поинтересовался Джонсон, когда они вернулись в номер.

— В начале недели все было по-прежнему. Сначала я звонил в Бостон каждый день, — пояснил Питер в ответ на вопросительный взгляд. — Но ничего не менялось, а мои звонки, похоже, отца Тони только раздражают. Так что теперь раз в неделю. Да если бы что-то произошло, думаю, они сами бы позвонили. Люси разговаривала на днях с Верой. Доктор Каттнер приглашал врачей — разумеется, никакого результата. Мэгги растет, не болеет. Пытается ползать, лопочет что-то, два зуба уже. У Джина всего один прорезался. И он только научился с живота на спину переворачиваться и обратно.

— Мда… — вздохнул Джонсон. — Не знаю, как вы, милорд, а я уже почти не надеюсь, что они вернутся. Но, быть может, если уничтожить все кольца?..

— Все? А сколько их, и где они? Кажется, Тони говорил — со слов Светы, а та со слов Маргарет, — что есть еще одно, во Франции. В той, другой Франции. Во всяком случае, было. Вы думаете, его можно найти? Очень крупно сомневаюсь. Ладно, давайте ложиться, может, завтра нам повезет.

Утром Питер проснулся от шума дождя и завываний ветра. Лило так, что вода просочилась сквозь неплотно закрытую форточку — на подоконник натекла лужа.

— Интересно, с той стороны такая же собачья погода? — проворчал Джонсон, когда они завтракали в буфете пережаренной яичницей с беконом и слегка подогретой консервированной фасолью в томате. — Я взял на всякий случай два дождевика.

— Ваш шокер при таком раскладе становится совершенно смертельным оружием, — сказал Питер, намазывая маслом тоненький ломтик хлеба, который рвался под ножом. — Как вы думаете, если дракон съест Хлою, он отравится? Не хотелось бы.

Часа через полтора дождь пошел на убыль, но ветер наоборот усилился. Грунтовая дорога раскисла, машина тяжело переваливалась по колдобинам, выбрасывая веера грязных брызг. И вдруг дождь кончился — в одну секунду. Даже бледное подобие солнца показалось — словно круглая светлая дыра в сером небе.

— Джонсон, смотрите! — крикнул Питер.

Вдалеке виднелся невысокий холм, а чуть поодаль — кирпичный домик, крытый новой красной черепицей. Только что на этом месте не было ничего, кроме унылого поля с пожухлой травой.

— Матерь Божья! — выдохнул Джонсон. — Одно дело слышать обо всем этом, а другое — вот так вот, вдруг…

Дорога сделала плавный поворот, и они оказались у невысокой металлической ограды. За калиткой заходилась в лае свирепого вида овчарка. На шум из дома вышел молодой мужчина в джинсах и стеганой куртке.

— Здравствуйте, — сказал Питер, выбравшись из машины. — Меня зовут Питер Даннер, я старый знакомый Лоры и Присциллы. Решили вот заехать, навестить. Джереми заодно проведать.

— Лора! — крикнул мужчина, не торопясь представиться или пригласить их зайти.

Переваливаясь по-утиному, с крыльца спустилась сильно располневшая Лора. Судя по ее животу, ребенок должен был появиться на свет со дня на день.

— Питер? — спросила она, неуверенно прищурившись. — Сколько же лет прошло? Тебя не узнать.

— Ровно шесть. Да и ты тоже изменилась.

— Да вы проходите, — спохватилась Лора. — Ирвин, убери собаку. Это мой муж, Ирвин. А это Питер…

— Даннер, — помог ей Питер. — И мистер Джонсон.

— Питер знал Присциллу, — пояснила Лора. — Он тогда приехал к ней, не знал, что она умерла. Так мы и познакомились.

Питер не стал уточнять, что с Присциллой он на самом деле не был знаком, тем более сам только что утверждал обратное. Кто его знает, этого Ирвина, не было бы потом у Лоры неприятностей. Он подумал, что правильно сделал, не взяв с собой Люси. Теперь они с Лорой были настолько похожи, что у Люси могли появиться вполне обоснованные подозрения на его счет. Доказывай потом, что ничего не было и что он женился на ней вовсе не потому, что они с Лорой как близнецы.

Питер пытался вспомнить, что именно рассказывал Лоре о себе, когда они сидели у пещеры Джереми и болтали. Кажется, говорил о том, что женат, живет в Лондоне, юрист по образованию. Что у него недавно умер дедушка, который когда-то приезжал в Рэтби и тоже видел дракона. Но он точно ничего не сказал ей, что пришел из другого мира. Хотя желание рассказать было.

Их пригласили в гостиную, напоили чаем. Ирвин больше молчал, а Лора рассказывала, как они делали в доме ремонт и нашли в подвале сундук, а в нем какие-то пузырьки и полуистлевшие бумаги.

— Раньше на этом месте был дом, в котором жила старая монахиня. Еще в средние века. Наверно, это ее сундук был. Говорили, что она лечила травами, к ней из деревни ходили за лекарствами.

Еще Лора рассказала, что гости застали ее чудом, Ирвин еще вчера хотел везти ее в город в больницу, заранее, но няня, которую они нашли для Присси, сможет приехать только сегодня к вечеру. Словно дождавшись слов о себе, в дверь заглянула девочка лет трех и тут же снова исчезла.

— Наша Присцилла, — гордо представила ее Лора. — Стесняется. И вторая тоже будет девочка. Ирвин-то мальчишку хотел.

— Да ладно тебе, — недовольно буркнул муж и повернулся к Питеру: — Вы хотели Джереми повидать? Я сейчас его кормить буду.

— Часто приезжают на него посмотреть? — спросил Джонсон, когда они вышли из дома.

— Да не слишком, — пожал плечами Ирвин. — Местные его уже все видели, если только из города кто. Раньше в гостинице постояльцам давали буклет, там и про Джереми упоминалось. Но они захотели, чтобы мы им платили за рекламу, а с каких доходов? Мы-то с посетителей брали по пять фунтов, только ему на еду. Это еще отец Лоры завел. Он ведь ест — как настоящий дракон. Хорошо хоть не девушек. Но бачок каши с мясом каждый день. Овощи. Молоко любит, ведро за раз может выпить.

Спохватившись, Питер достал десять фунтов.

— Не надо, — отмахнулся Ирвин. — Еще не хватало со знакомых деньги брать.

— Какая разница? — Питер ловко опустил деньги в карман его куртки. — Дракону все равно, знакомые или нет, ему есть надо. Считайте, что это от Джонсона, он Лору в первый раз видит.

Попросив Питера подержать тачку, Ирвин поставил на нее остывавший на крыльце бачок каши и тазик крупно порезанных овощей. Джонсон взял ведро воды.

— Молока нет сегодня, — пояснил Ирвин. — Вчера вечером женщина приезжала посмотреть на Джереми, оставила денег, но молочник только завтра привезет.

— А что за женщина? — холодея от дурного предчувствия, спросил Питер.

— Не знаю. Я в деревне был. Лора с ней ходила к Джереми. Вроде, из города.

Они подошли к гроту. Джереми с недовольным видом сидел у входа, нахохлившись, как замерзшая птица. Кисточка на его хвосте нервно подрагивала. Тут же валялась лопата с прилипшими комьями влажной земли.

— Это что еще за хрень? — возмутился Ирвин.

Погладив дракона по голове, Питер включил телефон и, подсвечивая дисплеем, заглянул в пещеру.

Шесть лет назад они с Лорой положили кольцо в банку и закопали в самом центре выемки, которую дракон належал своим телом. Теперь на этом месте зияла глубокая яма…