Глава 51. Правила моей игры

Я стою у окна, спиной к Нике. Слышу её прерывистое дыхание — она всё ещё пытается собраться с мыслями. Забавно, как быстро рушатся иллюзии. Ещё вчера она смотрела на меня с равнодушием. Сегодня — с ужасом и недоверием.

Так даже лучше.

Не надо лишних привязанностей. Не надо сантиментов. Всё это — только помехи.

— Ты серьёзно? — её голос дрожит, но в нём прорезается сталь.

Я оборачиваюсь. Она стоит, выпрямившись, сцепив пальцы в замок. Пытается выглядеть сильной. Милая попытка.

— Не веришь? — усмехаюсь я. — Мы будем здесь столько, сколько нужно, чтобы отец понял: его власть — иллюзия. Что его деньги не могут купить всё. Даже сына.

Она делает шаг вперёд. В её глазах — гнев, смешанный с болью.

— А как же я? Ты хоть на секунду подумал обо мне?

Я пожимаю плечами.

— Я сказал: ты можешь уйти. Если найдёшь способ. Это не моя проблема.

Её лицо искажается. Она сжимает кулаки, будто хочет ударить меня. Но не решается. Правильно. В этом состоянии она только навредит себе.

— Ты действительно веришь в то, что говоришь? — её голос звучит тише, но твёрже. — Ты говоришь, что всё под контролем. Но это не так. Ты сам заложник своих обид.

Я отхожу от окна, делаю несколько шагов к ней. Пол скрипит под ногами — будто протестует против каждого моего движения.

— Заложник? — усмехаюсь. — Нет. Я выбрал эту роль. В отличие от тебя.

Она резко оборачивается. В глазах — не слёзы, а ярость.

— В отличие от меня? Ты всерьёз считаешь, что у меня был выбор? Что я сама решила оказаться в этом доме, с этими людьми, с… тобой?

Молчу. Что тут сказать? Она права. Но признать это — значит признать слабость. А я не могу. Не сейчас.

— Ты даже не пытаешься понять, — продолжает она, голос дрожит, но не от страха — от гнева. — Ты закрылся в своей боли, как в клетке, и думаешь, что это делает тебя сильным. Но ты просто трус.

Слово бьёт наотмашь. Трус.

Я делаю ещё шаг вперёд. Теперь между нами — меньше метра.

— Трус? — повторяю, почти шёпотом. — Я не прячусь. Я принимаю последствия.

— Нет, — она качает головой. — Ты их создаёшь. Ты сам сделал так, чтобы мы оказались здесь. Чтобы я оказалась здесь. И теперь ты хочешь, чтобы я молча наблюдала, как ты уничтожаешь себя?

В комнате становится душно. Воздух будто сгущается, давит на виски.

Тишина.

Её слова повисают в воздухе — тяжёлые, как свинец. Я чувствую, как внутри что‑то трескается. Но тут же хватаюсь за привычную броню.

— Мне не нужна твоя жалость.

Ника разворачивается, дёргает ручку. Дверь не поддаётся.

— Что?.. — она тянет сильнее. — Почему она заперта?

Я медленно опускаюсь на стул, скрещиваю руки на груди.

— Потому что никто из нас не может уйти.

Её лицо бледнеет. Она снова дёргает дверь — бесполезно.

— Ты знал? — шепчет. — Ты знал, что она заперта?

Киваю.

— С самого начала.

Она оборачивается ко мне. В её взгляде — не гнев, а холодная ясность.

— Значит, ты не просто играешь роль пленника. Ты хочешь быть здесь.

Молчу.

— Это хуже, чем я думала, — говорит она тихо. — Ты не мстишь отцу. Ты мстишь самому себе.