ГЛАВА 26

НИКИТА Морщусь от неудобной позы, лежать с гипсом практически на всю грудь и спину практически невозможно, словно на камне спишь! Чёртов гололёд! Хватаюсь свободной рукой за борт кровати, слегка поднимаюсь выше на подушку, стараюсь не шуметь. Оля спит! Такая красивая, родная, такая любимая! Губы второй день ещё ощущают наш поцелуй! Пошёл на хитрость, Оля даже ничего и не поняла! Трудно было притворяться спящим, строить из себя бредившего от наркоза человека, но мне до ломки в теле захотелось коснуться её губ! Оля зашевелилась, сонно приоткрыла глаза, зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Доброе утро, – говорю любимой. Больше часа наблюдал за ней спящей. – Доброе, сколько время? – сипит сонным голоском, приподнимается, смотрит в окно, за которым всё серое от пасмурной погоды. – Девять, – отвечаю любимой, посмотрев время на свой телефон. – Ого! – отбрасывает одеяло, присаживается в постели, – чего не разбудил? – Зачем? – смотрю на неё с удивлением, – спешить тебе некуда, зачем тебя было будить? Оля морщится, прикладывает ладошку ко лбу. – Оль, всё хорошо? – только сейчас замечаю темноватые круги под глазами, да и личико бледное. – Не очень, кажется, заболеваю, что-то слабость какая-то, – вновь морщится. – Давай Володю позовём, пусть осмотрит тебя, – в груди тут же появляется тревога. Оля болеет редко, но так, что на весь год хватает. – Не стоит, сейчас переоденусь и спущусь в аптеку, куплю противовирусное, выпью на всякий случай, а там посмотрим, – начинает подниматься с постели. – Я с тобой, – вновь хватаюсь за борт кровати, – иди умывайся, а я пока сделаю нам кофе, – спускаю ноги вниз, нахожу тапочки. Я, блин, ключицу сломал, а не ноги! Вполне могу сам всё делать, и нянька мне не нужна, но Олю от себя отпускать нельзя! – Я и одна схожу, – хмурится любимая. – Нет, – произношу твёрдо, – а если упадёшь? Не спорь, Оль. Цокнув языком, Оля берёт полотенце со спинки стула, идёт в сторону ванной. Включив электрический чайник, достаю две кружки, сахар и кофе. Хорошо, что правая рука рабочая! Делать всё одной рукой, конечно, неудобно, но не смертельно! Пока Оля приводит себя в порядок, делаю кофе, из холодильника достаю нарезку из колбасы и сыра, тостовый хлеб, жаль, тостера нет. Ага, может, ещё и полную кухню тебе подавай! Ворчит внутренний голос. Дверь ванной открывается, Оля буквально вываливается в палату, личико её совсем бледное. – Оль? – подрываюсь к жене, здоровой рукой обхватываю за талию, – держись! – командую, чувствую, как её тело буквально обмякает. Оля кивает, дышит тяжело, чуть наклоняюсь, крепче прижимаю к себе жену, отрываю её от пола. Левое плечо отдаётся болью, отмахиваюсь от ощущений. – Давай, малыш, ложись, – вплотную подношу её к кровати, опускаю на ноги. Оля вновь кивает и буквально заваливается на постель, прикрывает глаза, я же спешу к кулеру за холодной водой. – Оль, выпей, – опускаюсь на корточки, держу перед её лицом стакан с водой. Открыв глаза, Оля приподнимает голову, забирает стакан из моих рук. Её пальчики дрожат, соприкоснувшись с ними, чувствую, какие они холодные. – Я зову Володьку, – поднимаюсь на ноги, забрав полупустой стакан. В этот раз Оля не отказывается, прикрывает глаза, ладошкой проводит по лбу, стирая маленькие бисерины выступившего пота. Чтобы не оставлять Олю одну, жму на кнопку вызова медсестры, возвращаюсь к любимой. Чтобы вот так начиналась простуда, вижу впервые, а если это не простуда? – Мне уже лучше, – шепчет любимая. – Это хорошо, но пусть тебя осмотрят, – говорю тихо, голос сел от волнения. – Что у вас? – в палату заходит медсестра. – Моей жене плохо, позовите Владимира Ивановича, – говорю вошедшей. – Как именно плохо? – проходит к нам. – Она чуть сознание не потеряла, бледная вся, – отвечаю вместо Оли. – Доктора позову, а пока он придёт, давайте давление измеряем, – говорит медсестра, – я сейчас вернусь. Девушка выходит. – Оль, у тебя что-то болит? – беру её тонкие пальчики в свою ладонь, подношу к губам. Жена не сопротивляется, руку не забирает, отрицательно качает головой. – Просто слабость сильная и голова закружилась, и больше ничего, Никит. Ты бы отошёл от меня, вдруг заражу, – шепчет пугающе синими губами. – Похрен, Оль. Я не боюсь заболеть, – качнул головой. Дверь палаты вновь открывается, вернулась медсестра. – Отойдите, пожалуйста, – обращается ко мне. Делаю, как говорит. Тонометр быстро оказывается на руке у Ольги, я же не отвожу взгляда от лица любимой. Дверь в палату вновь открывается, в палате появляется Володя. – Что у вас тут? – прямиком подходит к постели Оли. – Владимир Иванович, давление у девушки упало, – отвечает медсестра. – Раньше такое случалось, Оль? – обращается Володя к моей жене. – Да, раза два было такое, но очень давно, – отвечает Оля. – В больницу обращалась? – наклоняется над Олей. – Нет, – отрицательно качает головой. – Тошнота есть? – продолжает Володя. – Нет, просто слабость и голова кружится. – Нин, давай кофеина кубик, – поворачивается он к медсестре. Девушка выходит из палаты, а Володя присаживается на краю кровати Оли. – Менструация, когда была последний раз? – смотрит на Олю, заставляя нас обоих напрячься. Оля хмурит бровки, погружается в мысли, я же сглатываю тягучую слюну. Оля может быть беременной? Боже, это было бы самым дорогим подарком с небес, именно сейчас, в нашей ситуации! – Недели три назад, точно не помню, – еле шевелит губами. Волна разочарования холодком ползёт по спине, последний секс с Олей был месяц назад, получается, перед женскими днями… Но в голове, что вспышка салютов, врывается одна ночь. Про которую Оля может и не помнить, по крайней мере, она не позвонила мне после, не накричала на меня, что я так сделал. Хотя она и о вчерашнем поцелуе молчит. – Беременности быть не может, – уверенно произносит Оля, а вот в глазах её плещется испуг. – Уверена? – спрашивает Володя. – Да, – звучит быстрый ответ. – Хорошо, я предлагаю сдать анализы, это стандартная процедура… – Не надо, Володь, – протестует Оля, – я просто устала, отсюда и слабость, – говорит любимая. – Оль, давай всё же сдадим? – вступаю в разговор. – Нет! – твёрдо произносит любимая. – Ну как знаешь, Оль, укол тебе сейчас сделают, поспишь, отдохнёшь, но, если такое состояние продолжится, я тебя сам оттащу в терапию, пусть тебя там обследуют, – хлопает себя по колену Володя. Я же поджимаю губы, вот упрямая! Ведь может же быть беременной, чего так артачиться? Медсестра возвращается, делает Оле укол, а после с Володей покидают палату. Оля, накрывшись одеялом, закрывает глаза. Хочу с ней поговорить, обсудить одну ночь, но, видя, как ей плохо, решаю перенести беседу на то время, когда ей станет легче. Оля спит практически весь день, просыпается в семь вечера, уговариваю её поесть, вызываю медсестру, чтобы та измеряла Оле давление. Жена выглядит лучше, давление оказывается нормальным, но вот слабость ещё присутствует. Разговор вновь откладывается, Оля быстро засыпает, а вот утром в палате просыпаюсь один. Телефон жены выключен, а медсестра на посту сообщает, что Оля ушла ранним утром с верхней одеждой в руках.